Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Обед, Хорхе. Обед.
– Да, сеньор…
– Лид или командир. – поправил я.
– Да… командир…
– Каппа. Осмотри машину, очисти солнечные панели от грязи. Убедись, что мы выдержим еще один долгий переход.
– Гигафабрика, лид?
– Она самая.
– Уже предвкушаю…
С этими словами мечник отправился к прицепу, вскоре загромыхав там какими-то железками. Я же, осматриваясь и прислушиваясь, держал под рукой винтовку и револьвер, а в полушаге склонившийся Хорхе продолжал потрошить добычу, хотя уже стало ясно, что девяносто процентов ее отправится в кусты. Хотя всю эту отвратного качества жратву лучше бы сжечь – ей отравятся даже падальщики.
Из оружия…
Все новодел, но все в ужасающем состоянии. Такое впечатление, что, боясь кражи, эти ушлепки прятали оружие в собственных жопах, для верности затыкая их пучками травы вперемешку с грязью. Воняло от оружия соответствующе. Три переломных дробовика, один обрез, винтовка с убитым стволом, ружье-вертикалка с нарезным и гладким стволами. Помповый дробовик, привлекший мое внимание невероятными обвесами – мощный фонарь над, а не под стволом. Внизу же скрывался электрошокер выбросного действия, питаемый скрытой в пустотелом прикладе солидной плоской батареей. Рядом с электрошокером зеленый лазерный целеуказатель. На цевье установлены складные сошки, что меня окончательно добили. И это еще не все – там, где только это было возможно, были натыканы планки для крепления дополнительного обвеса, хотя я даже и не представлял себе, что еще можно было бы придумать.
Странно и неумело. Даже глупо. На помповый дробовик часто крепят подствольный фонарь, уж точно не ставят лазерных целеуказателей и, чего не было сделано в этом случае, на щеку приклада вешают патронташ.
Но электрошокер… планки для крепления… уже ясно, что какому-то дебилу сильно подфартило, ему досталось много незнакомых ему игрушек, и он уж постарался, как мог, превращая свой обычный дробовик в фантастическое оружие. Руки бы обломать ублюдку, да поздно – я пробил ему башку ударом стального кулака и порылся в его тупых мозгах. Как и следовало ожидать – жиденькие были мозги.
Приклад, кстати, не от дробовика – его тоже установили чуть ли не насильно.
Почему я так пристально раскладывал все это дерьмо?
Почему я разложил перед собой несколько избранных предметов и заставил Хорхе перерыть все остальные сумки и карманы в поисках подобных трофеев?
Все просто – мое внимание привлекла крайне знакомая аббревиатура, что заодно напомнила о оставленных в том прежнем мире бойцах.
На расстеленном одеяле, предварительно оттертое от чужого пота, жопного сала и просто грязи, лежало несколько полуразобранных мной образцов оружия – два дробовика, ружье вертикалка, крохотный пистолет необычной формы и с уродливой куцей рукоятью, что не сжать толком в ладони. Пяток консервных банок. Несколько блистеров с лекарствами.
И все эти вещи объединяла маркировка «Бункерснаб». И все тот же знакомый и навсегда въевшийся в цепкую память рисунок – густой дремучий лес, выпирающий из земли, поднимающийся над деревьями черный горб, стоящий на переднем фоне улыбчивый человечек в зеленом комбезе, одобрительно выставивший оттопыренный большой палец. Это на консервах рисунок и на лекарствах. На оружие – это выбитое на многих частях и уж точно на каждом прикладе и стволе клеймо «Бункерснаб». Знак качества, знак принадлежности.
– Каппа!
– Лид?
– Про Бункерснаб ушлепков спрашивал?
– Хван. – задумчиво произнес высунувшийся из-за машины мечник, глядя на банку с консервированными персиками. – Нет, лид. Не спрашивал. Мое упущение…
– Не. – покачал я с усмешкой башкой. – У нас еще будут собеседники.
– Ты рад, лид?
– Рад. – кивнул я, продолжив разборку трофейного оружия. – Это прямая ниточка туда.
– Зомбилэнд?
– Ага. В том числе. Продолжай починку, боец. Что с прицепом?
– Еще один рейд выдержит. Но без нормального ремонта здесь не обойтись, лид.
– Хорхе… где здесь можно найти мастерскую с хозяином, что без лишних тупых вопросов просто займется починкой.
 
– Комерцио… Чикурин…
– Не вариант.
– Ну… тогда остается только один вариант, командир, – вон тот гигант за джунглями.
Приподнявшись, я потратил полминуты на задумчивое рассматривание смутно виднеющегося над деревьями железобетонного гиганта, поднимающегося на пару сотен метров и похожего на огромную выщербленную букву «А».
– Это крайняя эстакада, самая… непопулярная. Я рассказывал.
– Там нет системы.
– Она есть… но в полутора километрах от эстакады. И с другой стороны так же – но там уже территория Чикурин.
– И веселые узкоглазые делают все, чтобы на этой эстакаде появлялось как меньше работников с Комерцио.
– Конкуренция. – развел грязными руками Хорхе, явно нарочно испачкавший ладони в земле, чтобы скрыть следы пролитой им чужой крови. – Чикурин понимает – рано или поздно и эту эстакаду сравняют с землей, и тогда Мать перестанет выдавать задания…
– А правление Комерцио, наоборот, толкает своих работников к крайней проблемой эстакаде… так?
– Да, лид. Городское правление… они те еще ублюдки, но они не дураки и понимают, что выгодней сначала покончить с эстакадами подальше от города, чтобы потом уже сосредоточиться над теми, что прямо над городами.
– И куда уже побоятся сунуться пришлые рабочие бригады…
– Да, командир.
– Это мир не меняется. – рассмеялся я. – Сколько не убивай, сколько не вычищай… все равно все вернется на старую гиблую дорожку. Как называется крайняя эстакада?
– Понти Севен.
– И там есть мастерская?
– И не одна. Оттуда постоянно возят прицепами битый щебень, арматуру… и техника часто ломается, командир.
– Мастерские есть и прямо у эстакады?
– Прямо под ней. Удобно. Там же постоялый двор Понти Рест, найдется и конюшня, есть даже два магазина. Это настоящее поселение. Можно назвать малой крепостью, наверное. Там сумрачно, но безопасно. И поэтому там хорошо покупается и продается то, что нельзя достать или сбыть в обычных магазинах. И еще там обычно не задают лишних вопросов. Бизнес должен крутиться… А еще… раз Мать неблизко, там…
– Ну?
– Я уже рассказывал про…
– Охранников?
– Да, сеньор. Охранники. Там нет Материнского пригляда, и поэтому охрану несет третья Мостосносительная бригада. Они главные в Понти Севен. И… они хорошо стреляют, командир.
– Минометы, пара гранатометов, автоматическое оружие, дробовики, два старых шагохода, что давно уже не двигаются, штаб-квартира в служебных помещениях внутри опоры дорожной эстакады, там же у них большая площадка, откуда простреливается вся территория вокруг.
– Да, командир. Через эту площадку проходит лифт, что поднимает и спускает работяг. Еще один лифт с другой стороны – грузовой.
– Постоялый двор и починка. – хмыкнул я. – Жареное мясо, чуток самогона… может, найдется и компот… двигаем в Понти Севен, бойцы. Хорхе…
– Да, лид?
– Убивая в следующий раз…
– Да…
– Не отводи взгляда от того, кого неумело убиваешь. – буркнул я. – Смотри ему прямо в глаза.
Брезгливо повертев в руках украшенный тупорыло-неумелой резьбой деревянный приклад, я швырнул его в костер, едва не угодив по котелку с очередной порцией все столь же вкусного, но уже начинающего чуть надоедать рагу с кореньями и копченым мясом. Натура гоблина требовала свежатины с только что спущенной кровью. Ударить пару раз рукоятью ножа, перебивая самые толстые мышечные волокна, сыпануть соли и перца, чуть втереть… и на раскаленную решетку гриля. Тут же перевернуть, обжигая со всех стороны и запирая мясной сок внутри…
– Лид, – оторвал меня от размышлений о жратве Хорхе.
– Да?
– Ты… ты же не видел, как я убивал… да, я и правда отвел взгляд… но… откуда ты?
– Убивая в следующий раз – смотри ему в глаза. – повторил я. – И улыбайся. Понял меня, гоблин?
– Понял…
– Продолжай с жратвой. Только сполосни лапы.