Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Собрав реальную силу, набрав влияние, я смогу спуститься под землю и выжечь всю эту гномью мразь вместе с их ублюдочными ритуалами.
Я многое что могу сделать, если прямо сейчас начну планировать свой отход обратно на базу. И хрен мне кто помешает – найду способ отказаться от задания и вернуться в безопасность. Найду!
Но…
Башня…
Башня…
Почему мне вернули, считай, все, кроме памяти? Эти неведомые мне ублюдки настолько самоуверенны? Или же я, обычное ничтожество, пушечное мясо, просто возомнил себя кем-то особенным, хотя никогда таковым не являлся?
А?
Башня… там все ответы…
Башня…
– Дерьмо. – прошептал я, скользя пальцами по леденящему металлу.
Мне почудилось, что внутри контейнера кто-то холодно усмехнулся.
– Дерьмо… – повторил я, не отрывая глаз от черного квадратика сенсора.
Подняв лапу, я прижал палец и замер. Зеленая вспышка, легкий мелодичный звон… и с шипением створки контейнера разошлись, открывая мне свое содержимое.
Чуть приподняв подбородок, я задумчиво взглянул в узкое черное забрало. Замерев в вертикальном ложементе, боевой экзоскелет смотрел на меня с отчетливо ощущаемым презрением. Руки из стали и композитных материалов прижаты к бокам, в откинутым с левой стороны корпуса лючке приглашающе мигает желтый огонек – прикоснись, и начнется недолгая процедура опознания. Мигай зеленый – экз открыт для знакомств любому. Мигай красный – экз намертво заблокирован.
Но первым делом я взялся не за экз. Нет. Присев, я вытащил из дополнительного отделения – их тут немало – небольшой стальной контейнер с поразительной надписью «личные вещи».
Ага… особо не заморачивались, да? Нет бы назвать «наследие Оди» … хотя вряд ли раньше меня звали именно так.
Прижав палец к сенсору, дождался разрешающего писка и откинул крышку. Заглянув внутрь, посидел с полминуты, вороша содержимое, снова замер удивленно и, не выдержав, задрав голову, рассмеялся в голос.
– Вот дерьмо…
Внутри контейнера было всего. И ничего. Черный свитер, черные штаны, белье и черные ботинки. Револьвер с тремя стрелянными гильзами и двумя патронами в каморах. А на самом дне ящика лежало четыре закупоренные консервные банки от уже знакомой компании Бункерснаб – говяжья тушенка две штуки, компот сливовый одна штука и печень трески одна штука. Под банками сложенный пополам пожелтелый листок с удивительно искусно, мрачно и красиво одновременно изображенной высокой и чуть накренившейся темной Башней. Дверь в основании Башни представляла собой белый прямоугольник со стоящим в нем мужским темным силуэтом.
Больше ничего в ящике не было.
– Вашу же мать, ублюдки, – прошептал я, выпрямляясь. – И на что же это вы мне, суки, тут намекаете? А?! Что это вы мне тут, суки, пытаетесь такое донести?! ВОТ ДЕРЬМО!
– Лид! Все в порядке?!
– Да… да, Рокс… все в порядке. – выдохнул я. – Все в порядке… Да нет… мало ли, откуда эти банки. И сколько им лет. Эта фирма могла работать задолго до появления этого гребаного мирка…
– Лид… точно все в порядке? Ого… вот это я понимаю охрененная машина. – закашлялся чуть высунувшийся из-под теплого тента Рокс, наткнувшись взглядом на замершую в контейнере Гадюку – Аж смертью дохнуло… Как ты там, Оди?
– Как проверить, сколько лет тушенке, если не указан срок годности?
Не удивившись такому вопросу, механик показал мне нож, а другую руку требовательно протянул:
– Вскроем да поймем. Хотя бы приблизительно. Открыть?
– Давай.
– Какую банку?
– Все.
– Я помогу! – подскочил Стив, потирая лапы. – Я спец! Реально спец по всем этим чертовым консервам! Есть там свои детали. Погоди, Рокс. Не вскрывая.
Заграбастав банки, пару раз прервавшись, чтобы облизать восхищенным взглядом экзоскелет, зверолюд внимательно оглядел все этикетки, понюхал, лизнул металл, поколупал ногтем и уверенно заявил:
– Можно даже не вскрывать. Уверен, что там точно не свежак – даже по консервным меркам – но жрать еще, наверное, можно. Бункерснаб такую химию туда пихает, что, считай, это не консервы, а бальзамированные останки коровы. Хотя все же лучше не рисковать. Объяснить не могу – говорю же, тут тонкостей дохрена, начиная от размера этикетки, цвета чернил и даже эмблем и циферок… – но я бы сказал, что банки отправились сурверам в доставке лет так сорок или тридцать пять назад.
 
– Не раньше?
– Ну нет. Видел я раритеты – они совсем другие. Говорю же – сорок, может, тридцать лет. Потом снова чуть по-другому стало – с виду банки такие же почти, неискушенный даже не просечет, а вот я на раз разницу определяю.
– Ладно. – кивнул я. – Ладно… ладно… Я ваш сучий насмешливый намек понял. Прямо вот понял… ладно…
– Лид… ты точно в порядке?
– Не, – покачал я головой, отступая от тента и подставляя лицо холодному дождю, льющему со стального облезлого неба. – Я нихрена не в порядке… но все норм, Рокс, все норм. Нальешь грамм сто самогона?
– С компотом?
– Ага.
– А может, грамм двести самогончику?
– Не. Сто грамм – в самый раз.
– Да что случилось-то, командир? – Стив удивленно морщил нос, крутя в лапах банку с компотом – Че не так? И с каких пор консервы Бункерснаба поставляют с такими вот… мать его, нереальными экзоскелетами… кто это?
– Ночная Гадюка. – ответил я, продолжая стоять с задранным к небу лицом. – Лимитированная серия. Всего создано восемь штук на одном из летающих заводов. Из тех, что летали на высоте пятнадцати километров, а все отходы производства выстреливали в солнце. Злые фабрики, стреляющие по светилу. На одной из таких были собраны эти боевые экзоскелеты по специальному заказу. Моему заказу. Я их и забрал – каждую Гадюку до единой.
– Ого… откуда ты это знаешь, лид? Вспомнил?
– Наверное, вспомнил.
– И больше таких не делали?
– Конструктор мирно умер от пули в седой затылок. Остальные упали вместе с заводом посреди пустыни и тоже сдохли. Ни записей, ни регистрации, ни технических сведений о слабостях и возможностях экзоскелета…
– Лид… я с тобой ссориться никогда не буду. Чтобы не умереть мирно от выстрела в седой затылок…
– Вскрывай банки, Стив.
– Ага.
Из-под тента снова показалась рука Рокса со стаканом:
– Сто грамм, Оди. А вот и крекер на закуску.
Приняв и то, и другое, я выпил, закусил, вернул посуду, взамен получив сухое одеяло, накинув его на плечи и вытерев краями мокрое лицо и волосы.
Ладно… ладно…
– Рокс, распорядись, чтобы сюда притащили все мои шмотки. Сюда же еще один стол. Тенты наши надо объединить, чтобы не лило. Отыщите мне какой-нибудь дождевик.
– Все сделаем, командир.
– Компот. – доложил Стив, протягивая мне вскрытую банку. – Пить можно. Ягодки плавают. Кисло! А если выловить ягоды, а в компот добавить чуть самогона и пару таблеток шизы «радостный бриз» – у нас такие есть – а затем булькнуть в стакан шипучую таблетку энергетика «Марморана Экс» … у нас все есть. Сделать коктейль, лид?
– Сделай нам всем. И продолжай вскрывать банки. – ответил я, вытаскивая из отделений фирменного стального ящика мелкие контейнеры.
Это мой ящик. Мой. Не знаю, когда пришли воспоминания – наверняка я пережил пару флешбэков во время отключки – но кое-что в моей голове освежилось. Это мой ящик. Я их заказывал. Я разрабатывал их дизайн, показывая, где и как разместить отделения и какого размера они должны быть. Каждое отделение предназначено для хранения строго определенных вещей. Батареи, боеприпасы различных типов, резервное оружие, крохотные гранаты десятка типов, смазочные материалы, запасные броневые щитки, коими легко заменить поврежденные. С тех пор как я сменил шкуру, перебравшись в Гадюку, эти ящики всегда были со мной. Это мой ящик. Сделанный на том самом заводе, что рухнул в пустыне, а следом породил небольшой атомный взрыв, пославший во все стороны убийственные радиоактивные выбросы. Эти выбросы заставили гордые племена подыхающих от дистрофии и болезней упрямых ушлепков наконец-то сдаться и направиться к ближайшей сверкающей металлом стеле, куда регулярно прибывал транспорт для сбора желающих стать частью нового мира – само собой, с потерей всех прав, включая права на детей и даже на собственные конечности. Эти гордые ушлепки все стали добровольно низшими. А я, получив восемь Гадюк, уничтожил начавший нам мешать автономный завод, заставил племена сдаться и забыть про самостоятельное выживание, жалобно попросившись в новый мир, и тем самым выполнил два задания сразу. Об одном жалел – времени было маловато, и обреченный завод не успел создать еще с десяток Гадюк…