Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Ага. Та самая байка.
– И за это их на поверхности держат на привязи как цепных псов. – добавил Рокс. – Без обид, Стив.
– Обид дохера! Но не на вас – на систему! – зло оскалился зверолюд. – С какого, сука, перепугу такое наказание для всех сурверов поголовно?!
– Ну а как ты хотел? – дернул плечом механик, едва не выронив винтовочный патрон. – Дружно обманули – дружно сели на вечную привязь.
– То есть – под одну гребенку всех сурверов?
– Ну вроде как так и случилось.
– В точку! Так и случилось – всем сурверам одна и та же судьба!
– Несправедливо?
– Охренеть как несправедливо! Командир! Вы все здесь собравшиеся – уже ведь немало воспоминаний из своей прошлой жизни собрали? Благодаря наркоте.
– Кое-что. – ответил я.
Рокс молча кивнул.
– Вот! – поднял палец Стив. – И я немало! И понял, насколько сильно меня поимели, причем ни за что! Да, я сурвером жил. Долго жил. Вот только попал я туда, считай, пацаном – лет семнадцать-восемнадцать было. Ну может, двадцать, хотя сомневаюсь. И не надо мне сейчас рассказывать про то, как вы в свои четырнадцать уже матерыми убийцами и любовниками были!
– Ты был когда-то молод. И что с того?
– А то, что я тогда еще, уже выдавая сквадам задания на доставку и прочие мелкие поручения, завязывая с ними деловые отношения, выстраивая взаимовыгодную цепочку и присматриваясь к соседям-сурверам, узнал про связанные с сурверами слухи, сплетни, злые байки и прочее дерьмо. И какое-то время прямо винил себя! Ну как же – мы виноваты перед системой! Мы когда-то подвели ее и за это заслужили вечное наказание! Ага… а потом я задумался вдруг – стоп, ребята! Кого это я подвел? Когда? У меня толком еще шерсть подмышками и на яйцах не растет! Я бреюсь раз в месяц! Я зеленый юнец, получивший за какой-то мифический проступок вечное, мать его, наказание! Понимаете?! Когда бы я успел напортачить так сильно? Тем более по своим тогдашним повадкам я был кем угодно, но только не обманщиком, не убийцей и не насильником! Я щедро платил – и мне было стыдно порой торговаться, покупая что-то у командиров сквадов! Да я от стыда, сука, чуть не помер, когда первый раз робко покупал, женскую любовь!
– С поясом смертника над стручком и голой жопой на крыше бункера? – осведомился Рокс.
– Ну да… и что?!
– Ну… у всех разные ролевые игры, мохнатый. Что тут такого?
– Да не об этом речь! Суть в том, что не похож я был на матерого преступника! Ни по повадкам, ни по возрасту! И так думал не я один – между бункерами налажена радиосвязь, мы вечно торчали в эфире, перемывая друг другу кости, гадая о прошлом, строя предположения о будущем, проверяя не сдохли ли уже самые старые. А еще мы робко мечтали об амнистии. Или об окончании своих, считай, тюремных сроков. Вдруг в один прекрасный день нам объявят, что мы можем покинуть бункеры и идти куда глаза глядят и ноги ведут…
– Еще расплачься давай.
– Да я не о том! В жопу сентиментальность! У нас не до нее было. Короче… я молодой, в чреслах бурлит, в башке кипит, сердце ходуном – а из места обитания у меня крохотный бункер. Ну еще медвежонок. Он, конечно, не разумен. Но иногда, отвечая на какой-нибудь вопрос, он как вякнет что-нибудь… В общем, с ним есть о чем поболтать. Но даже это надоело! И я подсел сначала на бухло и жратву. Потолстеть особо не успел – пояс смертника на жирную жопу не налезет, на огромном пузе не замкнется – и наружу хрен ты попадешь. Поняв, что даже, сука, отожраться не могу, я начал меньше жрать и больше бухать. Ну а затем наркота… сперва крайне редко, затем почаще… а потом я плотно подсел на «слезы». Как результат – воспоминания о прошлом. И вот тогда-то все и произошло – я понял, что и не жил-то толком!
– Поясни.
– Мои воспоминания – детские! Подростковые! Вот я в яслях хвастаюсь какой я сильный, поднимая ветку. Вот я в школьном классе стою у доски и отвечаю учителю-дрону о том, почему случился ядерный апокалипсис и почему здесь только дети – потому что взрослым не нашлось места в бункере, где могут жить только сорок детей. Затем новое воспоминание – у доски отвечает другой ученик. Девчонка с короткой стрижкой, девчонка в синем комбинезоне. Она отличница. И без запинки объясняет, что, когда кто-то из нас достигнет восемнадцати лет, он снарядится и отправится наружу – в радиоактивный мир полный мутировавших постапокалиптичных тварей, туда, где обожженную землю облизывает желтая кислотная вода умерших океанов, а черные облака стелются над головой. Но не страшно – у нас будет карта, и благодаря ей мы найдем путь к месту, где находится некий командный бункер, в котором мы сможем узнать следующие координаты, а также благословенную важнейшую истину, что наполнит наши сердца невероятной радостью и надеждой.
– Что за истина-то?! – подавшись вперед, жадно спросил Рокс.
– Нет никакой, сука, истины! – зло рявкнул Стив. – Никакой! Мы росли в том бункере. Нас становилось все меньше – поочередно мы уходили. И как красиво уходили! Черный комбез, стрижка налысо, бронежилет, шлем, электронный девайс на запястье – с картой. Автомат за спиной, дробовик в руках, две световые гранаты на поясе, в специальной сумке две осколочные. Еще сделали укол средства от радиации. И в путь! Я шагнул в тамбур. Помахал тем, кто помладше. Двери закрылись. Вторая дверь открылась. Я шагнул туда и… оказался в следующем крохотном тамбуре! Дверь за мной закрылась – и все… я проторчал в тамбуре еще минут двадцать, веря, что это процедура такая – надо выждать и дверь откроется. Но я просто вырубился. Следующих воспоминаний нет. Вернее сказать – они есть, но уже обычные, от этой жизни.
– После того, как тебя обманом вырубили в том тамбуре, ты очнулся уже в бункере посреди Зомбилэнда. Началась сурверская жизнь?
– Да! Я обычный ребенок, выращенный сраными роботами! И ведь мы их любили этих сраных роботов! Я ребенок, выращенный в бункере с… не знаю… может, с самого рождения. А может, мне было года два или три. Я не жалуюсь. Я пытаюсь объяснить – никакого преступления ни перед этим миром, ни перед людьми, ни перед системой лично я не совершал! Не знаю, как насчет тех, кто попал в Зомбилэнд уже взрослыми – они если и знают, то отмалчиваются – а вот я чист! Нет, сука, ни пятнышка на моей карме! Так за что же мне жизнь исковеркали? За что меня на цепь посадили?! За что меня обрекли?!
– М-да… – проворчал Рокс. – Неожиданно… я-то верил, что все бывшие сурверы виновны в страшных грехах.
– Знаете, что меня аж до трясучки доводит? До зубовного скрежета и дикой ярости?
– Просвети. – поощрил я.
– Ладно, взрослых наказали… Но… Детей жалко! Детей! Меня и других малышей попросту лишили солнца, простора, природы. Все свое детство я провел среди стальных стен, причем все это время я боялся! Кто-то из обычных детей боится монстра, живущего в шкафу, кто-то верит, что под кроватью живет бабайка… а мы верили, что за стенами бункера уничтоженный смертельно опасный мир, выжженный радиацией! И мы боялись, что эти стены не выдержат! Боялись и, гладя ладошками сучьи стены, просили их продержаться еще немного! За что с нами так? За что?! Какое имели право сотворить такое с детьми?! Да есть ли вообще у кого-то право на такое? А?
Я промолчал. Рокс выругался. Давно проснувшийся, но не подающий вида драконид тяжело вздохнул. А скрипящий клыками Стив еще чуток пофыркал, а затем, немного успокоившись, продолжил:
– Когда я понял, что все ложь, что меня вырастили в тюрьме детской, чтобы перевести на пожизненный срок в тюрьму взрослую – предварительно еще и побрили налысо, суки! – я резко завязал с наркотой. Тяжело пришлось. Но я справился. А как пришел в себя – начал копать. Не в буквальном смысле, конечно. Я начал собирать информацию. Всю подряд. Мне любая годилась. Лишь бы понять хоть что-то об этом уродливом мире. Так я сначала побольше узнал о Высших, затем досконально о героях, о их рангах, а затем меня поглотила тема про Первого Высшего и про Башню. Я узнал о том, что этом мире существуют Башни.