Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Потому что баба тупая у власти! – весело рявкнул голосом Рэка подбежавший желтый экз. – Будь мужик у руля – давно бы под расстрел самых резких да дерзких пустил!
– Тебя бы я расстреляла. – тихо заметила подбежавшая следом Кассандра и отступила в сторону, пропуская бегущего за ней Баска. – Мразота и сексист.
– И трахаюсь неплохо. – заржал Рэк, медленно осматриваясь.
Несмотря на всю внешнюю беззаботность и шумность, выдрессированный орк успел занять место впереди, прикрывая меня своей бронированной тушей. Разумно. Если оттуда прилетит чем-то убойным – лучше, чтобы попадание принял на себя наименее опытный в обращении с экзами боец. Это даст шанс другим определить, где угроза, и рвануть на ее ликвидацию.
– Спальни. – снова ожил Каппа, направляя луч фонаря в очередную небольшую пещеру. – Казарменного типа. Двухъярусные кровати, шкафчики, столы… Осмотреть получше?
– Нет. Дальше. Дальше, гоблины, – приказал я, одновременно прислушиваясь к оживлению на нашей отрядной волне. Следуя моему приказу, все, кто имел доступ к передатчику, каждые десять минут поочередно давали в эфир сжатый доклад, показывая, что с ними все в порядке. Плюс я знал, что сейчас происходит у меня за спиной.
– И чего они так теснились? – задумчиво спросила поравнявшаяся со мной Кассандра. – Кровать над кроватью. Едва можно протиснуться. Тут ведь хватает места…
– Вот почему, – ответил Баск, врубая фонарь и направляя его на пол. – Вода… а с ней сырость и болезни…
Все понижающийся центральный проход уходил здесь чуть в сторону, а на стенах и полу появились первые темные пятна.
– Затхло, – сморщилась пифия. – Затхло… Зачем ты потащил меня сюда, командир? Железным мальчикам нужна беззащитная женская компания?
– Связь с системой. – произнес я. – У тебя она есть.
– Ты про мою магию? – рассмеялась пифия. – Ну да… Мама разговаривает со мной и шлет видения.
– Если здесь есть хоть что-то активное и с присутствием системы…
– Я поняла. – кивнула Кассандра. – Если вдруг меня накроет вспышкой видения – я сообщу. Но так, чтобы Мать послала мне что-то наяву, а не во сне… это запредельная редкость.
– Увидим. – проворчал я, ступая в плеснувшую мелкую лужу.
Это была первая лужа из многих. Стекающая со стен, капающая с потолка, сочащаяся из щелей вода все прибывала. Лужи становились больше и глубже, а всего через сто шагов мы оказались в конце ступенчатого склона и на берегу неглубокого широкого канала.
На миг мне почудилось, что я просто надышался влажных вонючих паров и на самом деле все еще нахожусь где-то в сердце Клоаки или Зловонки… Слишком уж схожие декорации. Хотя поправка… в Зловонке не было никаких декораций. Плавающие в дерьме трупы – реалии того крохотного мирка, порожденного взрывом.
Так и здесь – никаких декораций. Все естественно.
Коротенький канал десять метров в ширину и двадцать один метр в длину – видимая нам его часть. Проход здесь резко расширялся, образуя еще одну сквозную пещеру. Выходя из темной дыры, медленные воды пробегали через пещеру и уходили в другую дыру. С обоих берегов пологие склоны – мы стояли в конце одного из них, от другого нас отделяла ровная как зеркало мутная гладь потока. Несколько валунов с обеих сторон как раз и были единственными декорациями, что, несомненно, были помещены сюда в очень давние времена. За этими валунами мы и скрылись. Из этого укрытия я и наблюдал за тем, что сейчас происходило на том берегу.
А происходило, честно говоря, там мало чего.
Два связанных голых гоблина. Один дохлый и уже далеко не в полном комплекте, направил обглоданное до костей лицо прямо на нас. Все конечности на месте, но при этом они представлены только костями, но не мясом – а вот его прямо в недостатке, хотя при жизни дохляк был тем еще пухляком. Пусть его сейчас раздуло, и зелено-синее пузо живет своей загробной активной жизнью и вот-вот лопнет, отчетливо видно, что при жизни гоблин весил под сто кило и большая их часть была жиром.
Второй гоблин, что вяло шевелил перетянутыми цепями ручонками и что-то невнятно бормотал, был столь же упитан, хотя выглядел каким-то чуток сдувшимся, будто последние дни ему приходилось голодать. От его пут тянулась еще одна цепь, что крепилась к кольцу, вделанном в бок здоровенного валуна.
 
Гоблин шевельнулся и с протяжным стоном разинул пасть, ненадолго оттянув на себя наше внимание. С высоко потолка сорвалось что-то вроде коротенького, но бурного ручейка, окатившего водой харю гоблина и залившегося ему в пасть. Сомкнув губы, он проглотил воду и снова затих. Ему достался один большой глоток, остальное залило ему рожу, плечи и стекло к жопе, откуда, окрасившись в цвет дерьма, по склону двинулось к ручью.
– Дерьмо. – без малейшей брезгливости, но с изрядным удивлением пробормотала прижавшаяся к камню пифия. – Что дальше, командир?
– Ждем. – столь же тихо отозвался я. – Выше. Видите?
– Видим. – отозвался за всех Каппа. – Темная канава? Косая черта…
– Да. – подтвердил я. – Ждем. Наблюдаем.
Мы снова затихли в безмолвии, наблюдая из укрытия за похрипывающим гоблином и его не менее оживленным дохлым собратом по несчастью.
«Косая черта», «темная канава» – мечник говорил про прочертившую склон темную борозду, что под небольшим углом спускалась к телам на берегу канала. Начиналась канава от темного прохода на той стороне. Прохода, перегороженного сразу двумя мощными решетками, что были наглухо вделаны в скалы и для верности еще и подперты здоровенными стальными и каменными балками. Такое впечатление, что те, кто строил эту преграду, пытались сдержать наступление боевого шагохода.
«Наш» берег был чист, а вот противоположная сторона просто завалена чистенькими костями. Их тут валялось множество. Что примечательно – из примерно сотни костей лишь одна несла на себе следы повреждений. Другие же прямо удивляли своим прекрасным состоянием.
– Он нас не слышит. – заметила Кассандра.
Я не ответил, а пифия продолжила:
– Шум капания и журчания блокирует.
– Верно. – выдохнул я из динамиков, глядя на впавшего в забытье голого жирного гоблина, что так живо напомнил мне откармливаемых свиней Зловонки. – Тигры… тише!
Задержавшиеся разведчики, что появились на вершине склона, тут же присели и в считанные секунды оказались рядом. Пока Каппа вводил их в курс дела, я продолжал наблюдать и первым заметил движение на противоположном берегу.
У двойной решетки мелькнуло нечто белесое, быстро укрупнилось, обрело четкие очертания и под конец распалось на три отдельных пятна, что еще через пару метров превратились в силуэты.
Гусеницы.
Огромные белесые гусеницы с торчащими из спины и боков длинными шипами.
Двигаясь точно по темной «колее», эти твари с деловитой поспешностью спускались к прикованным у канала гоблинам. Еще через минуту следом за этими показалась следующая тройка гусениц, двигающихся по тому же маршруту. Еще через минуту – третья тройка.
Каждая жирная тварь достигала в длину около метра, при этом казалась короткой – настолько толстыми они были. Изначально они показались мне очень знакомыми, а еще через несколько секунд я вспомнил, где видел точно таких же – только поменьше в размерах. Очень похожих насекомых подселяли в грудь каждого Непримиримого. Так эти паразиты все же могут жить вне носителя? Или это другая порода?
Пока я лениво размышлял, гусеницы шустро преодолели весь путь. Две тройки замерли у дохлого пухляка. Последняя тройка, поднажав, проползла мимо и окунула хари – или жопы? – в первую попавшуюся лужу поглубже. Первые же шесть принялись объедать тухлый труп, достаточно быстро сдирая, измельчая и пихая в свои полупрозрачные тела мягкое мясцо. Тут наконец очнулся прикорнувший гоблин и до наших ушей донесся его перепуганный хрип. Засучив ножками, извиваясь всем жирным телом, он чуток отполз в сторону и затих, поскуливая. Мог бы и не стараться – ни одна из гусениц не обратила на него внимания.
Через десяток минут гусеницы закончили с набиванием тел, увеличившись чуть ли не вдвое, и лениво двинулись обратно вверху по склону. Одновременно с этим к ним навстречу уже двигались еще три тройки гусениц, направляясь по тому же маршруту.