Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Баск… посмотрим, что будет.
У меня было время подумать о судьбе зомби. И я решил дать ему шанс, щедро протянув бывшему напарнику окровавленную лапу. На. Хватайся. Поднимайся. И начинай уже убивать!
– Че замолчали? – осведомился я у бредущих стариков.
– Да-да… – очнулся Аплак, протер слезящиеся глаза бугристой изработанной ладонью. – Да… Непримиримые… про оружие их ты спрашивал, герой Оди?
– Ага. Говори.
– Ну… такие вот стальные плащи у них есть. Не скажем, сколько точно – не знаем просто. Но несколько разных видели. Может, четыре, может, пять. Но они только для офицеров.
– В экзах сидит командный состав Непримиримых? – во мне колыхнулся интерес. – А рядовой состав?
– Нет. И в походы туда… ну к вам… экзы не ходят. Туда измененные с их наездниками. Рядовые и те, что чуть постарше.
– Сержанты?
– Может, сержанты. А может, еще как их называют. Оттуда волокут все, что под лапу попадется. Мясо, конечно, главное, но и орудия труда, семена, животных, немного оружия. Мы не выспрашиваем, но они частенько гостят в наших трактирах. Я только разок спросил, когда перебрал чуток… ну и спросил – как, мол, добыча?
– А они?
– Ухмыляются. Довольные. Большие пальцы топырят. Видать, добыча хороша.
– Добыча более чем хороша. – буркнул я, вспоминая рассказы о продуманных атаках и их последствиях. – Какое оружие видел?
– Ну долдонов железных. Вроде твоего. Но пострашнее.
– Еще?
– Винтовки. Дробовики. Холодного оружия не перечесть. Слушай, герой… не совладать вам с ними. Их много!
– Как много?
– Ну… – старик, похоже, впервые задумался над численностью второго «народа». – Поменьше наших Терпимых в числе будут раза в три. И слава Матери! Их поди попробуй прокорми! Хотя кормим, чего уж… а нас, работяг, под пять сотен с лишним тут обретается.
– Считая измененных?
– Не. Без них. Но мохнатых посчитал.
– Какой греющий душу расизм. – усмехнулся я. – А измененных сколько?
– Под сотню сейчас. Но они хорошие! Добрее человека! Оно и понятно – души-то человеческие в них.
– Получается, Непримиримых больше сотни?
– Куда как больше! Если так прикинуть… может, и под две сотни наберется. А еще их боевые призмы! Огромные! Умелые! Могучие! Сотрут они вас в порошок! Сынок! Ты уж прости, что так тебя называю! Совет даю от всей души – не бейтесь вы! Раз проход сюда вы сумели открыть – так может, и тюрьма наша вечная голодная кончилась? Может, наладим вместе чего путного? Торговлю там… людишек сюда или туда. Может, и в наших краях кто жить захочет! У нас и скот теперь разный появился, а не только овцы и свиньи. Деревьев плодовых разных прибавилось – прижились! В городе на самом теплом месте их посадили. Яблок ждем ароматных! Ты, может, в военном деле познающей меня будешь. Но в жизни я-то поболе понимаю! Годы мои вон какие – морщины в таких местах появились, что и сказать стыдно. Война дело гиблое! Все поляжете, а толку чуть! Договориться вам надо! Без драки! По-людски! За стол сесть. Покушать. Закусить. И договориться! Коли мир наш откроется… вот ведь жизнь начнется! Может, и мы с Клератусом, даже в наши почтенные года, успеем еще в дорогу пуститься и посмотреть – каково оно там? В мире-то большом…
– Твои мечты, старик… – я не выдержал и рассмеялся. – Ох… старик, старик…
– Да разве я что не так говорю?
– Ты говоришь, как крестьянин-нищеброд, что всю жизнь жрал репу и спал на деревянной лавке.
– И потому слова мои глупы?
– Нет. Потому слова твои наивны, дед. Понимаешь… тебе нечего терять кроме не слишком сладкой жизни. Тебе вообще плевать, кто правит этим миром. Не мешали бы репу сажать – и ладно. А вот Непримиримые… сейчас они здешние короли. Они здешние боги-защитники. Они правят Миром Монстров. Понимаешь? Наладили себе лазейку за мясом во внешний мир, пополнили припасы, оделили Терпимых саженцами и семенами. Жизнь налаживается. Жизнь сытная, богатая. Впереди новые рейды за «свининкой» и трофеями. Дома сладкий секс, жратва, пойло и покорные терпилы, что пашут землю и считают себя равноправными, а на самом-то деле… вы лишь на ступеньку выше рабов.
 
– Что ж ты такое говоришь…
– Думаешь, они захотят переговоров?
– Конечно!
– Нет, старик. Не захотят! Задумайся! Если бы они хотели спасения Мира Монстров, если бы они хотели его открытия… они бы не стали резать глотки мирным жителям внешнего мира, не стали бы их скармливать огромным насекомым и не стали бы грабить и устраивать пожары! Если ты сделал такое – каких переговоров ты ожидаешь?! Нет! Хоти они другой жизни – просто наладили бы медленную эвакуацию отсюда во внешний мир! По полсотни гоблинов за раз – туда! На свободу! Пинком! Заодно отыскали бы нормальное мирное поселение, сообщили бы вежливо о себе старостам. Попросили бы помощи в припасах и обустройстве. Думаешь, в деревнях не поделились бы молодняком? Пусть по поросенку с каждого двора или ягненку, по пятку саженцев и мешку неприхотливых семян – но дали бы! Бесплатно! Год-другой – и все здешнее население давно бы жило там. Кто не захотел бы дом покидать – остался бы растить саженцы, ухаживать за измененными и наслаждаться посиделками в трактире. Вот это мирный план! Вот это – переговоры! Случилось так? Нет! Ваши сраные Непримиримые вылезли ночью наружу, убили кучу народу, утащили их трупы в темную нору! Гребаные пещерные гоблины, что убивают, не раздумывая! Старик! Там были дети! Женщины! Старухи! Их всех пустили на мясо ваши гребаные Непримиримые! И ты мне говоришь про какие-то переговоры? Да они первыми не захотят их! И сейчас, получив новости о прибытии сюда вооруженных чужаков, они уже готовят атаку, разрабатывают боевой план. Они уже послали передовые отряды на позиции! Так что хватит пускать слюни умиления по морщинистому подбородку, старпер! Подтяни нюни и знай – войне быть! Войне кровавой!
– Ох…
– Что?! – издевательски ухмыльнулся я, глядя на потерянное лицо Аплака. – Удивлен? Не задумывался? Непримиримые никогда не позволят вам отсюда уйти! Они феодалы! Правители! А вы черная кость! Рождены, чтобы пахать! А то, что к ним может уйти любой и стать рядовым, если пройдет сраное испытание… так это просто мясо на убой. Их первыми швырнут в лапы жаждущего мяса призма! Если же повезет и выживут – вернутся в Терпилы, когда состарятся и не смогут уже держать оружие.
– Ты видишь лишь тьму… Разве можно так глядеть на мир?
Хмыкнув, я осторожно достал из разгрузки стальную трубку, отвинтил колпачок и вытряхнул в рот серую таблетку. Поместив ее под язык, ощутив первую горечь, сглотнул напитанную химией слюну и произнес:
– Тут нет света и нет тьмы, старик. Тут нет драконов. Нет рыцарей. Все как всегда. Есть те, кого полностью устраивает текущая сытая житуха. И они не хотят ничего менять. Вот и все.
– Нетерпимые – защитники наши. Они добрые люди. И только вынужденно они…
– Да-да. Только вынужденно они режут молодым бабам глотки, а затем скармливают их насекомым.
– Да!
– А чем их жизнь лучше, чем жизнь обычной крестьянской бабы из внешнего мира?
– Э…
– Вот видишь. – улыбнулся я. – Ответа не найти.
– Это вынужденно! Измененных надо кормить! Они ведь тоже были людьми!
– Сколько людей жрет за раз ода такая тварь? Пятерых? А может, сразу десяток? Двадцать? Тридцать? Это что ж, нахер, за размен такой? Жизнь одного измененного бедолаги не может стоить тридцать чужих жизней! А если так хочешь накормить богомола – сам прыгай к нему в пасть! Ты мне вот что расскажи, старик… куда деваете трупы мирно умерших? Скармливаете?
Молчаливый кивок заставил меня рассмеяться и задать следующий вопрос:
– А трупы Непримиримых?
– Тоже!
– Тоже в пасть насекомым?
– Да!
– И даже тела высших офицеров?
– Ну как же… так нельзя. Их хоронят с почестями.
– Ну да. Офицерскую жопу жрать нельзя. – проворчал я. – Если бы я хотел пройти к пещерам Мрака… куда бы повернул, знай я дорогу? Туда?
– Верно. А откуда ты…
– Догадка. – ответил я и круто свернул, не дойдя до городской стены пятьсот метров и перейдя на боковую дорожку. Отряд последовал за мной, и мы двинулись параллельно стене. На высыпавших из ворот и на стену жителей я внимания не обращал.