Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Миновав большую часть аллеи, я врубил динамики на полную и заорал на всю сраную лечебницу:
– Эй! Оди вернулся, старперы! Бруха! Доус! И ты – синеламповый! Кевин! К тебе тоже разговор есть! Шагай к бункеру Доуса, если уже отоспался и слышишь меня.
Мой голос, лязгающий и гремящий, благодаря нарочито хрипящим динамикам, разносился далеко в стороны, гулким эхом отражаясь от старых деревьев и бетонных стен. Медленно крутясь, я продолжал шагать и кричать, обращая на себя всеобщее внимание. Пусть и другие сурверы знают – я вернулся. Они со мной знакомы – где я там веселье, проблемы, кровь и разбрызганная мозговая жидкость.
– Чего орешь? – мрачно поинтересовалась у меня механическая сова с человеческим лицом, что уселась на нижнюю толстую ветку.
– Дерьмо твоя карма, Бруха, – вздохнул я. – Опять жопой в клей…
– Сука! – заорала подпрыгнувшая сова, взмахнув крыльями и… свободно взлетев в воздух.
Рассмеявшись, я чуть подправил направление и двинулся к бункеру Джона Доуса, проламываясь через мелкий кустарник и обходя препятствия посерьезней.
– Не умрешь ты своей смертью, Оди, – зло проклекотала сова, опускаясь мне на голову. – Сука! Жаль, роботы срать не могут – я бы тебе харю железную украсила! С чем пожаловал?
– Надо кое-что забрать.
– Например?
– Например – вот эту сову. – подняв руку, я сцапал механическую птицу и стащил со шлема, опустив до уровня забрала. – Ты все же тупая… ничему не учишься… решила, что если я пошутил насчет клея – то мне теперь твоя сова не нужна? Дура ты, ведьма.
– Оди! Отпусти! Отпусти!
– Нет, старуха, – жестко ответил я. – Твоя сова – теперь моя.
– Оди! Это часть моей души!
– Да в жопу. Хватит причитать и начинай паковаться.
– Оди! – тут до Брухи дошел смысл моих слов и, резко сбавив тон, она осторожно переспросила: – Паковаться?
– Ага. Пакуй панталоны, бабка. Ты переезжаешь. Если, конечно, еще хочешь увидеть море и вдохнуть запах свободы.
– Ты серьезно?
– Я – да.
– Но как? Над моей жопой висит бомба! А сраный поводок…
– Это мои проблемы. – отрезал я. – Поднимайся! У тебя три минуты.
– Но…
– Решай, старуха!
– Три минуты! Чтоб ты сдох!
Еще раз свернув, я нагнулся над знакомым пеньком и рявкнул:
– Как еще один прекрасный день в раю, сурвер?
– Оди! Все же ты! Живой!
– На свободу хочешь?!
– Да!
– Через пять минут будь наверху, если хочешь свалить отсюда вместе со своей сосалкой резиновой.
– С Дульсинеей!
– Да насрать. Пять минут! С собой вытащи пару стальных ящиков для доставки!
– Ох… – в голосе прибавилось нерешительности.
– Ссыкло! – презрительно прошипела сова в моей руке.
Глянув на нее, я секунду подумал и принял решения, швырнув ее в небо.
– Заткнись, Бруха! – взорвался в ярости пенек. – Через пять минут! Буду! Сдохну – значит, сдохну! Хотя хрен его знает, как ты решишь проблему с бомбой в поясе!
– Это легко. – усмехнулся я и крикнул: – Бруха! Веди к своему бункеру! Живо!
– Следуй за мной! – велела упавшая с неба сова. – Давай! Пока моя решимость не угасла!
– Стойте! – завопил пень. – Сначала меня! Как мужика и труса! Еще минута – и я передумаю!
– Выбирайся! – зло рявкнул я. – Только без своих театральных молний!
– Да будто я их вызываю! Беги! Я уже в лифте!
– И не забудь ту пушку. Гибрид Мурроса.
– Запомнил?
– Такого я не забываю. Старик! Вколи себе самое сильное обезболивающее, что есть!
– Зачем?
– Давай! Бруха – ты тоже!
– Ох… ох…
Перейдя на бег, я промчался между деревьями, наткнулся на садовую беседку, сломав один из опорных столбов, пробежал перед потрясенными моим появлением героями в стальных кирасах, выскочил на знакомую детскую площадку, из которой как раз выдвигался окутанный дымом и молниями стальной хрен. На все у меня ушло не больше трех минут. Не то чтобы я прямо спешил, но… старперы и правда на грани того, чтобы отказаться от свободы. Даже к неволе привыкаешь. В старости – особенно. В цилиндре открылась дверка, из нее, кашляя от дыма, выскочила знакомая фигура. Зеленые глаза полны страха и странного веселья.
– Я еще две слезы разжевал! – оповестил меня Доус.
– Как глупо. – огорченно вздохнула за его спиной резиновая кукла.
– Как ты меня освободишь? Если разомкнуть цепь в стальном поясе… тросик тоже обрывать нельзя! Система примитивная, но надежная…
– Не понадобится. – зло ощерился я, хватая старика поперек пояса и подтаскивая к детской горке. Запихнув его между мною же в свое время окрашенных прутьев, его же тросом я воспользовался, чтобы зафиксировать старика намертво в подвешенном состоянии. Верхняя часть туловища – над горкой. Нижняя, со свободно болтающимися ногами – внизу.
– Не дергайся. – предупредил я.
– Но как?!
– Плоть мягка и податлива. – пояснил я, стальными руками хватаясь за его широкий пояс. – Тебе повезло, что ты худой, старик. А то бы я тебе жопу оторвал.
– Погоди! Ты хочешь?! А?! ПОГОДИ! А-А-А-А-А-А-А!
Дергать я не стал – а то реально оторву нахрен ему старую жопу. Я потянул мелкими раскачивающимися рывками. Так стягивают с себя тесноватые джинсы – понемногу с каждого бока. Только здесь я не материю стаскивал, а стальной обод с зеленым огоньком.
– ДЕ-Р-Ь-М-О-О-О-О-О!
Выкрикнув это, старик отрубился, уронив голову на один из металлических прутьев. Он и так долго продержался – уважаю. Отключился, когда боль в сдавленных чреслах стала уже невыносима. Убедившись, что самая тяжелая часть позади, я сильно дернул и стащил стальной обод. Уронил его на бетон и принялся отматывать Доуса. Закончив, забросил его на плечо, подхватил один из стальных ящиков и повернулся к сидящей рядышком сове:
– Веди!
– Нахер я это увидела?! Как теперь развидеть, сука?! Как решиться?!
– Обезболивающее. И наркота. Веди! И заодно поясни-ка мне, ведьма, где тут живет сурвер с оленем. И где еще один – тот, что с русалкой…
– Они на свободу не захотят. Их я знаю.
– А я их никуда и не зову – растянул я губы в широкой злой усмешке…
– Вот дерьмо! – в какой уж раз повторила длинноволосая седая старуха в слишком большом для нее черном дождевике поверх серого комбинезона. – Свобода…
– Пока еще нет. – поправил я ее, задумчиво стоя рядом с горой зомбячьих трупов, которые я же и навалил у основания внешней стены Зомбилэнда. Место я выбрал очень удобное – тут все заросло старыми деревьями, мы находится в сумрачной спокойной зоне. – Доус, ты жив там?
– Ног не чувствую. – признался лежащий неподалеку от Брухи Доус. – Но я счастлив… я, сука, счастлив…
Он мог это и не говорить – по его щекам стекали слезы. Плакала и Бруха. Резиновая кукла молчала. Онемевшая сова лежала рядом с хозяйкой – со спутанными крыльями и лапами. Золоторогий олень со стреноженными ногами смирно лежал на боку рядом с дохлыми зомбакам. Русалка вяло билась тут же – эта хвостатая хреновина с туловищем позолоченного манекена и рыбьей жопой никуда не денется, даже если система возьмет над ней контроль.
– Каков план? – Доусон сморгнул слезы и улыбнулся.
– Ждем еще одного.
– Это кого?
– А вот его. – я развернулся и оказался напротив беззвучно вышедшего из-за перекошенной постройки высокого рыцаря. – Ну здравствуй, Кевин. Скажи, ты сегодня был хорошим мальчиком?
Предводитель зомби медленно кивнул, не сводя с меня пронизанных синими капиллярами страшных глаз.
– Ты мне, сука, руку оторвал. – напомнил я ему.
Еще один медленный кивок.
– Матушка… – тихо-тихо произнесла Бруха. – Он же нас сейчас…
– Ну что, Кевин… хочешь на свободу из этой сраной мясорубки?
Секунда… другая… и новый медленный кивок.
– Хорошо. – улыбнулся я. – Хорошо… Есть одно важное условие – теперь ты временно под моим командованием. Все мои приказы выполнять беспрекословно. Как выберемся – я тебя отпущу, если не захочешь остаться. Что скажешь?