Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– А нахрена? – пожал я плечами.
– Ну… пленники же там… редиску моют, брюкву лижут…
– Они герои. Вот пусть и бьются за свою свободу!
– Ну да…
– Хотя я пока не решил – признался я, оглядывая окрестности – Джоранн! Хватит слизь всасывать! Собираем головы! Вешаем в гирлянды на повозку! Топаем в поселение. Заселяемся. Чистимся, готовим пожрать – только из своего! Ждем…
– Думаешь они придут? – прохрипел Рэк – Элдеры эти… и прочая труха…
– У них нет выбора.
– Ну как… возьмут и не придут. Спрячутся в лесах.
– Пусть – кивнул я – Рэк… они годами отстаивали свои принципы. Если они сейчас отступятся от этого и не захотят принести себя в жертву ради общего блага…
– Это политическое самоубийство – буркнула рыжая, утирая рот.
– И физическое – добавил я – Представь что ты отец, чью дочь он убил и пояснил это как действо во имя всеобщего блага. И вот пришло время ему самому подставлять морщинистую жопу под удар топора – во имя того же сраного всеобщего блага. А он раз… и отказался… испугался… не захотел умирать ради других… что ты сделаешь, Рэк?
– Да я бы с самого начала свою дочь не отдал! Это моя дочь! Убью нахрен любого! И срать я хотел на их слова!
– Тоже верно – пожал я плечами и снова перевел взгляд на Хвана – Хм-м-м-м…
Не сказать, что призм изменился полностью. Нахлынувшая вторая волна эволюции оставили после себя что-то вроде «грязной пены», осевшей на некоторых частях тела. Первое что бросалось в глаза – жвала. Они стали длиннее и массивней. Вполне верилось, что подобными лицевыми клешнями можно было сломать кость. Чуть массивней и лобастей стала и голова, на выгнутой плите лба появился десяток мелких острых шипов. Если боднуть в чью-то не прикрытую защитой харю… Шипы выросли и на плечах – там они были и до этого, но теперь там громоздился целый уродливый частокол. Выросшая заново рука оказалась чуть тоньше, но при этом куда более бронированной и шипастой, став окончательно походить на лапу насекомого. Хван беспрестанно сгибал и разгибал новую руку, сжимал и разжимал пальцы, тестируя новое приобретение. Опять прильнувшая к нему рыжая завороженно наблюдала за этими манипуляциями. В паре шагов привстал из высокой травы позабытый всеми дедок, сгреб с земли шапку, развернулся… и его вмиг вытянувшаяся седобородая харя оказалась в метре от уродливой бронированной спины призма. Богомол повернул башку на шум – почти вывернув ее назад, но не двинув при этом телом. Щелкнул жвалами. Дедушка тонко и протяжно заскулил, на синих праздничных штанах начало расплываться темное пятно.
– А ты, дед… тоже детишек в лесу мучал и трахал? – с интересом спросил я, глядя на перепуганного старика – Или не пачкался?
– Грешники они… наказание такое – лишь во благо им душам строптивостью запятнанным… – машинально выдал старик, явно не соображая, что именно произносят его дрожащие губы – Лгать грешно. Но не упомню сколько раз ходили мы с почившим уж братом в погоню… сколько раз мы настигали беглецов, ловили, прижимали к земле их бьющиеся тела… Как сейчас помню… я ей – покайся и прими это как очищение… легче будет…
– Хером мясным от грехов очищать? – хмыкнул я – Хван… убей…
Призм шевельнул плечом, но повернуться не успел – растущий из поясницы хвост резко дернулся, щелкнул клешней… и забулькав, старик начал оседать, зажимая ладонью покрасневшую от крови шею.
– Гирлянды готовы!
– Вперед! – рявкнул я и глянул на хвост неуверенно зашагавшего по дороге призма повнимательней.
Длинный, чем-то похожий на затянутую в кожу толстенную цепь хвост – видны частые сегменты-звенья. Не слишком длинный – метр с небольшим. При ходьбе, хвост то свисает, то вдруг поднимается и удивительно легко приникает к позвоночнику, помещая сомкнутую клешню под затылком. Окровавленная клешня выглядит как надо – зазубрины, толстый хитин, уродливый пугающий внешний вид. Взмахни такой перед лицом перепуганного доброса – и тот отдаст все что имеет, расскажет все, что знает. Аммнушит так не только обоссался, но и обделался, судя по запашку.
 
– Кирасу и прочую снарягу под тебя снова придется переделывать – заключил я.
– Ага – кивнул Хван, начав шагать чуть уверенней – Джоранн… я в норме… мой рюкзачище где? Хочу нагрузки… Командир!
– Да?
– Уже можно заново познавать себя? Прыгать там, ползти, сгибаться…
– Само собой – с одобрением кивнул я, глядя на приближающееся поселение и не обращая внимания на поскрипывающую рядом повозку с молодыми аммнушитами, напряженно вглядывающимися в бывший отчий дом.
Мне сейчас не до них.
Беспрепятственно войдя в поселение, мы прошли короткой улочкой и оказались на аккуратно прямоугольной площади, мощенной серой камнем. Со всех сторон фасады домов, окна плотно закрыты ставнями, двери захлопнуты, равно как и калитки – перед каждым домом небольшой клочок земли, огороженный невысоким забором и усаженный цветами. Цветущие растения взбираются по стенам домом, накрывают собой крыши, образуют ажурные благоухающие арки над боковыми улочками, покрывают собой большие навесы, под которыми полным-полно столов, лавок и жратвы. Ясно… Именно сюда должно было прийти наигравшееся на поле в мяч стадо пацифистов, чтобы рассевшись по лавкам, пожрать от пуза вкуснятины. А вон там груды каких-то ярко окрашенных палок, еще мячи, обручи… видимо, веселые игрища планировались до глубокой ночи. Ну да. Надо же поскорее выбить из голов молодежи воспоминания об ушедших в лес подростках посмевших выбрать для себя иной жизненный путь.
Но не могу не признать – это такое пасторальное с виду поселение действительно может показаться кому-то раем. Поэтому я и пнул разинувшего рот Стейка под колено, что посвятил аж несколько минут своей жизни на завороженное разглядывание тщательно взращенных благоухающих красот. Охнув, тот рухнул, тут же заученно перекатился и подскочил, уронив руку на оружие. Поняв, кто именно его пнул, убрал лапу и уставился на меня с вопрошающим недоумением.
– Как только в башке появляется мысль – вот бы мне такой дом, красивую пухлую женушку и стайку детишек… – волк умирает, рождается буйвол. Знаешь разницу между этими двумя зверьми?
– Э-э-э… волк ест мясо, а буйвол траву жует?
– Буйвол убивает только защищая себя или стадо. Волк убивает постоянно и не задумывается о причине. Понял меня?
– Да!
– Что ты понял?
– Что не хочу быть Стейком! Ведь это как кусок жопы буйвола которого завалили волка…
– Ты учишься – одобрительно кивнул я – Заслужи другое имя.
– Да! Но вообще меня зовут…
– Заслужи другое имя.
– Все понял, лид! В жопу рай, подайте ад! С волками жить – людей крошить!
Поморщившись, я махнул ему в сторону повозки и велел помочь сразу со всем – с разгрузкой, с едой и прочим. Нас слишком мало, чтобы я мог назначить каждому бойцу одно дело. Заставлять же своих ветеранов заниматься готовкой я не собирался – мирные тут пацифисты или нет, но это их земли, их родина. Даже червь попытается укусить, если на него наступить. А мы не только прошлись по ним подкованными сталью ботинками и копытами, но еще и выдвинули нехилый такой ультиматум. Мы подобны демонам явившимся прямо из ада… и фальшивые праведники обязательно попытаются вернуть нас назад.
– Лид?
– Не расслабляйся, орк – произнес я и кивнул на крыши – Ушастого и Котлету на крышу. Пусть залягут пятками друг к другу и наблюдают за крышами и улочками.
– Что сделают эти тупые ушлепки? – орк поморщился даже с некоторым разочарованием – Они тронутые! Вялые уроды! Только и умеют что молиться, ничего при этом не делая!
– Согласен – кивнул я.
– Они же перепахали тут все вокруг – заметила Джоранн, пытающаяся что-то выковырять ножом из щели в броне Хвана – Тут даже ландшафт изменен.
– Это сделали не они – рыкнул орк.
– Их предки – пахали – продолжил я – А эти слизни просто живут по однажды составленному сборнику правил с четко прописанным распорядком бытия. Пахать землю тогда-то, сеять пшеницу тогда-то, собирать ягоды и грибы тогда-то, насиловать и убивать грешных подростков тогда-то, сладко петь в молельнях – тогда-то. Рэк?