Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Заткнись! – провопила в ярости сова.
Дальше я не слушал. Отойдя к краю площадки, я уселся на покрашенную бетонную опухоль в виде бегемотика. Уселся на жирную шершавую спину и уставился на колючие кусты, заново прогоняя в голове всю историю Брухи.
Ведьма получила нехилую моральную травму и заодно приобрела навязчивое желание вспомнить – кто сука такой Однар? Он ей почему-то показался знакомым. И она решила, что в далеком прошлом – до стирания памяти – они пересекались. Сурверы и Однар. Способ вспомнить был только один – наркота. Мемвас, что здесь именуется эльфийскими слезами. Старушка принялась посасывать веселые таблетки, одновременно выясняя наилучшие схемы приема наркоты – чтобы штырило послабже, а вот флешбэков дарило побольше.
Так шли годы. Бабка плотно подсела на наркоту. Нужные воспоминания не появлялись. А если и были – в памяти не осели. Но она продолжала пытаться, потихоньку увеличивая дозу и меняя схемы.
Чем больше наркоты – тем больше смелости.
И однажды, после особо крутой дозы «слезок» принятых с двумя желтыми энергетическими таблетками и двумястами граммами смоченного соком какой-то местной травки тростникового сахара, ведьма возомнила себя настолько крутой, что ей стало наплевать на грозное предупреждение намалеванное на стене родного бункера.
Предупреждение было сделано рукой предыдущего сурвера.
Предупреждение было простым и внятным: «Не хочешь потерять сову – НИКОГДА не подводи ее ко второму больничному корпусу ближе, чем на пятьсот метров! Никогда! Никогда! НИКОГДА! Там – СМЕРТЬ!». Когда Бруха почла предупреждение первый раз, оно показалось смешным. Но вскоре она узнала про мистически невыполнимое задание «Синий свет», про сотни смертей, про целиком полегшие сквады… и решила последовать совету. Ведь у нее особенный компаньон – невероятно функциональный, позволяющий ей быть повсюду на территории Зомбилэнда, позволяющий ей видеть то, что другим сурверам не дано. Именно сова позволила ей быстро подняться в ранге до легендарного сурвера. И Бруха не собиралась терять это преимущество.
Но наркота… сраная наркота дарит смелость и убивает благоразумие.
В тот проклятый день, хихикающая и трясущаяся Бруха подняла сову на крыло и повела ее ко второму больничному корпусу. Повела не по прямой – прятала за стенами первого больничного до последнего момента, а затем погнала робота круто вверх, собираясь для начала просто прогнать ее на полной скорости мимо – пусть картинка будет смазанная, но что-то она увидит.
Если честно, Бруха не думала, что на нее вообще обратят внимание – в тот день очередной сквад пытался выполнить «Синий свет» и как раз достиг входа на четвертый этаж. Бойня в разгаре. Кому какое дело до бесшумной совы?
Как оказалось – дело было.
Сова успела достичь стены, рванулась вверх, разом преодолев три этажа и почти…
Экраны ведьмы озарила яркая вспышка, после чего экраны померкли. Поняв, что только что просрала компаньона и любимую пташку, Бруха взвыла и… что-то в ее перегруженном мозгу лопнуло.
Дальше мрак…
Потому мрак с рваными картинками… тупое непонимание… эффект тоннеля, в котором она оказалась. Она вроде кричит… вроде двигается… вроде она нормальная… но что-то сука не так…
Брухе повезло – система творит чудеса. Она смогла заползти в медблок и система подлатала старую ведьму. Спасла ее. Восстановила. А следом случилось еще одно чудо – один из сквадов притащил сову. Скваду повезло – сову вырвали из лап матерых зомби, что пытались сожрать механическую птицу. Зомбаков накормили иглами, сову притащили к сурвершне – просто так, без всякого задания. Позднее она обласкала этот сквад так, что они быстро стали отлично экипированными героями. Бруха помнит добро.
Сову удалось починить.
Повреждения были небольшие – там и сям вмятины, несколько больших рваных пробоин в металле. Это уже зомби постарались, разрывая крылатого робота. Ну еще пластиковые элементы раздроблены.
Было сложно. Но Бруха справилась – хотя пришлось долго плести политические паутины, играя с Матерью в дочки-матери, зарабатывая дополнительные баллы. Но удалось… удалось… совушка снова летает. Но больше никогда не приближается ближе, чем на полкилометра ко второму больничному корпусу. Никогда!…
Что она видела до падения совы? Вспышку. А еще она слышала музыку. Да, музыку. Что-то ритмичное, что-то барабанное, что-то потустороннее. И в ее мозгу, вместе со вспышкой, навсегда отпечаталось изображение невероятно злой хари матерого зомби со стальным черепом, яростным оскалом и сверкающими глазами. Это ужас… настоящий ужас, что навсегда останется с ней…
Во втором больничном корпусе живет что-то злое… что-то… дьявольское…
– Дерьмо! – зло рыкнул я и ударил пяткой ботинка по бетонке.
– Как дела, герой? – спросила обошедшая кусты Кассандра.
За плечом игстрел, на поясе игстрел поменьше – почти копия моей пиги – идеально подогнанная кираса почти не видна под жилетом с многочисленными карманами, на голове черный шлем с откинутым щитком. И это лишь часть снаряжения – пифия защитой не пренебрегала, экипировавшись по полной программе. Уважаю. А еще у нее за спиной виднелся стальной ажурный приклад, а на груди висел ремень с кругляшами патронов… эх…
– За снарягой сама следишь? – поинтересовался я, с трудом отводя взгляд от облитой патронами груди пифии. Как патокой палила – так и хочется целовать, целовать, целовать, губами вытаскивая патрон за патроном и жадно глотая, глотая…
– Конечно – улыбнулась она, усаживаясь на бетон напротив – Протеиновый батончик будешь? Еда успокаивает.
– Тогда сожри пять! – не выдержав, снова рявкнул я и зло зашипел, повернув башку в сторону скрытых деревьями больничных корпусов.
– Все так плохо для меня?
– И для меня – кивнул я – Но я уже герой. И мы можем убраться отсюда уже через полчаса, сразу же направившись бодрым галопом в сторону Тропы.
– Ого… то есть все не просто плохо, а прямо дерьмово?
– Отступись, если хочешь жить – посоветовал я – Найди другой способ стать героем – не здесь. Не в Зомбилэнде.
– Так… вот теперь мне страшно – пифия больше не улыбалась – Ты что-то узнал, верно?
– Почти. Я скорее сопоставил. Вынужденно сопоставил.
– Почему вынужденно?
– Понимаешь, когда тебе показывают обычное здание и говорят, что вот уже как лет двести никто не может добраться до четвертого этажа… хочешь или не хочешь, но ты начинаешь думать.
– А я значит не думала?
– Значит не думала – кивнул я.
– Может я тупая?
– Может и тупая. Ты сюда кусаться пришла?
– Прости. Я… твои слова выбили из колеи, гоблин. Защитная женская реакция. Мы либо целуем, либо кусаем. Нейтрального не дано. Продолжай.
– Понятно, что я сразу откинул всю эту чушь про мистику, про одновременную смерть сурверов и про прилет грузового дрона с подарками. Честно говоря, я сделал только одну вещь, которую не сделал, похоже, никто.
– И что же?
– Я исключил из уравнения сраный синий свет. Просто убрал его.
– Я не поняла.
– Все просто, пифия. Представь, что это просто комната. Любая. Просто комната куда никто никак не может попасть, погибая на подступах. Причем погибают отлично подготовленные и снаряженные отряды. Причем погибают даже при предварительной расчистке территории и при помощи других сквадов, что пытаются прореживать ряды свежих зомбаков бегущих ко второму корпусу.
– Я это знаю. И ты пока ничего не пояснил.
– Да это же на поверхности! Тут же по всему Зомбилэнду подсказки! Первую же подсказку дала мне ты! И вторую тоже! А потом я увидел это сам. Но просто не сопоставил одно к другому.
– Я подсказала? Да я нихрена не понимаю! Ты же видел мою папку! Синий свет…
– Пифия! Забей на синий свет! Он тут не при делах. Это как фонарик бьющий в глаза и слепящий, отводящий все внимание на себя. Вы сами придумали это, сами ослепили себя.
– Тогда поясняй.
– Я же подсказал.
– В чем твоя подсказка?
– Я сказал, что погибают отлично снаряженные и подготовленные бойцы. Те, что до этого прошли сотни битв с тварями. Ты же сама говорила, что порой при выполнении заданий «Доставка» скваду приходится уничтожать до семидесяти матерых зомби!