Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Тут ты права.
– Артефакт спрятан надежно?
– О да – улыбнулся я, нежно погладив подвешенную левую руку – Спрятан надежно мой острый цветок…
– Все. Меняем тему. А то ушей много вокруг.
Кивнув, я сбавил шаг, протолкался к свободному местечку на ближайшем стенном выступе и вместе с Йоркой втиснулся в него. Ждем работодателей. И новостей. Я не зря сюда приперся – в вечно оживленное место. Сюда в первую очередь попадут самые свежие, а сегодня еще и кровавые новости…
Еще раз провел рукой по перевязи, ощутив очертания оружия.
Да как оружия… я нашел его в липкой массе, что покрывала те стальные блоки, вытащенные нами из стены. Я чудом не пропорол себе ладонь, когда зачерпнул рукой грязный студень. Черпанул… и в мутной грязи сверкнул он – эльфийский цветок…
Длинный и острый стеклянный осколок. Длиной в ладонь. Шириной в два пальца и чуть шире к основанию. Двумя черными линиями и тремя цветными областями поделен на три неравные части. Синюю. Красную в центре. Желтую у острия. На желтом фоне яркий радужный цветок с длинным стеблем, тянущимся по всей длине осколка. От стебля отходит три отчетливо прорисованных листа.
Цветок… необычно яркий, удивительный, явно придуманный художником. Хотя можно ли вообще назвать это рисунком? Я бы сказал, что мне в руки попал осколок богатого витража.
Почему эльфийский? Из-за необычности и яркости. Он не из этого мира. Не из мира низших. Осколок попал сюда совсем из другого мира – это очевидно. Такая красивая штука не могла быть рождена на грязной Окраине. Она выглядела… волшебной… а раз волшебная – то почему не эльфийская?
Эльфийский цветок…
Когда я произнес это вслух, Йорка лишь фыркнула. Хотя было видно – и ее заворожили яркие краски острой стекляшки.
Я же, изучив осколок, убедился, что он весьма крепок. Стекло толстое, чуть ли не закаленное. Вряд ли такой витраж разбился из-за пустяка – по нему нужно было хорошенько садануть, чтобы раскокать. Как бы то ни было – я обзавелся острым оружием, ставшим особенно удобным, когда часть наградного шейного платка была использована для обмотки рукояти.
И вот сегодня «цветик-семицветик» впервые искупался в крови.
Мои ощущения после тройного убийства?
А никаких особых ощущения. Психика никак не отреагировала. Разве что проползло несколько досадных мыслей – вот тут налажал, не следовало бить так сильно, сила при таком остром оружии не критична. А тут сделал слишком маленький шаг и меня едва не окатило кровью. И прочие подобные мысли. Привычные мысли, как мне показалось. Но уверенным в этом быть не могу. Гадать же не собираюсь.
Еще из полезных мыслей – правое колено желательно перетягивать в меру тугой повязкой перед подобными делами. Сегодня оно едва не подломилось в самый ответственный момент.
Мы просидели на теплом стенном выступе двадцать минут, изредка переглядываясь и снова погружаясь в ленивые мысли. На двадцать первой минуте из недавно покинутого нами коридора послышался быстро. приближающийся крик. Еще через минуту на перекресток выскочил запыхавшийся гоблин без правой руки и, закрутившись в странном шаманском танце, повторил свой крик:
– Убии-и-и-или! Убили!
Обрушившаяся лавина вопросов была порождена доброй полусотней жаждущих подробностей глоток. Вопросы чуть отличались, но все их можно было свести всего к нескольким:
– Кого?!
– Как?!
– Где?!
– Кто?!
Продолжающий танцевать однорукий гоблин крутнулся особенно быстро и скороговоркой выпалил:
– Джонни Льва! Красотку Тому! Уродину Зану! Всех троих завалили в паре троп отсюда! У всех глотки вскрыты! Кровяши – море! Море! Там уже полусфера Матери висит. Сразу восьмерым похоронные задания выдали – везуха! Само собой десятерым – попробуй утащить Джонни!
– Скоро за нами придут – шепнула Йорка – Следователи. Детективы…
Что за бред? Хотя она что-то говорила про то, что скоро нас навестят. Но об этом позже. Сейчас поговорить точно не удастся. Едва говорливый зомби отстрелялся, головы собравшихся на перекрестке одна за другой начали поворачиваться к скромно сидящей на стенном выступе парочке – номерам одиннадцатому и девяносто первому.
 
Новости на семнадцатом перекрестке появляются быстро. Здесь давно наслышаны про то, как два гоблина насмехались над кипящим от бешенства жирным орком Джонни Львом. И все знали, что вскоре Джонни покарает насмешников. Жестоко покарает. И вот Джонни Лев, Красотка Тома и Уродина Зана лежат в лужах собственной крови.
На нас скрестилась столько взглядов, что я не выдержал. Вскинул голову, широко улыбнулся и задал простейший вопрос окружающим:
– Что-то хотели, гоблины?
Взглядов в разы стало меньше. Я же глянул на застывшего посреди коридора однорукого глашатая и сказал:
– Давай дальше. Труби о новостях. Где конкретно случилось? Как именно убили? Давай нам больше горячо любимых кровавых подробностей.
– Да, сэр гоблин! – вякнул глашатай – Ой… мистер Одиннадцатый!
– Я гоблин. Гоблин Оди. А это мой верный друг гоблин Йорка. Запомнил?
– Ага! Гоблин Оди и гоблин Йорка.
Почему продолжал называть себя гоблином? Не знаю. Но так казалось правильным. Еще не время отрываться и отворачиваться от грязи, что меня породила. Я рожден Окраиной – родиной червей, зомби, гоблинов и орков.
– Давай подробности, трубадур. Давай…
– Хм… – по печальному лицу гоблина сразу стало ясно – новости кончились. Одним залпом он выпалил все имеющееся. Ему осталось огласить то, что и так все знали – нагрудные номера тех, кто грозился и скорей всего и убил. Вот только как огласить эту новость? Ее ведь все знают. Да к тому же те, кого он хотел назвать, сидят перед ним и смотрят с пробирающей до костей жуткой доброжелательностью…
– Новостей больше нет – скромно потупился глашатай – Извините…
Гоблин испарился. А перекресток вскоре снова зашумел.
Ну вот и славно. Осталось дождаться либо работодателей, либо же упомянутых Йоркой следователей.
Есть все же органы правосудия в этом мире! И, похоже, вскоре мы с ними познакомимся.
  
Глава седьмая
 
С работой сначала не повезло – та же бригада Солнечное Пламя предложила бурлачество, кое меня больше не интересовало абсолютно. Услышав призыв плащеносного полурослика по имени Морис напарница дернулась, не забыв потянуть и меня за собой. Я дернул ее в обратную сторону. Когда она уселась, пояснил:
– За майки и платки жилы рвать больше не станем. Никогда.
– А чего ж тогда приперлись? И мы же себя зарекомендовали усердными гоблинами! Пошли напомним! И по свободной лямке на рыло нам обеспечено! Вдруг еще и пожрать дадут? Ты не голодный что ли?
– Бурлачить не станем! – отрезал я и с наигранной мрачностью уставился на Йорку – Будешь спорить с верховным гоблином?
– Пф! Лопни и сдохни, гоблин! Лопни и сдохни!
– Твоя присказка все лучше и лучше – уже искренне улыбнулся я, неспешно вставая и беря курс на плащеносного – Пошли.
– Там те же самые охранники, Оди. С одним ты в прошлый раз схлестнулся…
– Ага. И поэтому я специально подождал. Чтобы даже до бригадной охраны дошли воняющие пролитой кровью последние новости. Видишь, как на нас два парня с дубинками пялятся? Уже знают.
– Так тем более не пойдем! Мы же эти… гоблины-убийцы. Опасные. Даже говорить с нами не станут.
– Вот тут ты ошибаешься – тихо ответил я – Не мирные гоблины умерли сегодня. А мерзкие паразиты живущие за чужой счет. Таких никто не любит. К тому же бригаде даже лестно, что такие как мы – крутые и бесстрашные – будем работать на них. Ну и главное – с такими как мы всегда выгодно поддерживать ровные и взаимовыгодные отношения.
– Почему?
– Потому что мы умеем и не боимся убивать.
– Жуть!
– Тихо… – велел я и широко улыбнулся вставшему передо мной давешнему бугаю, обещавшему сделать меня червем – Чего-то хотел?
– Ты это…
– Да? Я что?
– Чего хотел в общем?
– С начальством твоим переговорить. А ты отвали.