Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Она…
– Понял меня?!
– Понял… Она…
– Заткнись и лечись – посоветовал я, прежде чем дверь закрылась.
Рэк следующий. Орк молчал, опущенная голова болталась на безвольной шее, ноги… он даже не шагал, он странно пружинил на негнущихся палках. Не боец, а кусок дерьма с парой воткнутых палочек. Уронив его на кресло, отступил, проконтролировал закрытие двери и вошел в четвертый медблок, что как раз выпустил из дверей заливающуюся истеричным хохотом девку со светодиодным венком на бритом черепе. Вихляя тазом, она попыталась прижаться к моему плечу, но я отступил, и вышедшая на охоту сукка рухнула в грязь. Не обратив внимания на злобную ругань, улегся на изогнутое ложе и взглянул на потолок, ожидая вопроса от системы, что пока не торопилась хоть что-то спрашивать.
Вопросов о избитых бойцах я не дождался. Но плавающее перед глазами меню и так было наглядней некуда.
Состав группы:
Одиннадцатый. (ПРН-Б+2Н) Лидер группы. Статус: норма.
Девяносто первая. (ПРН-Б+1) Член группы. Статус: ***.
Тринадцатый. (ПРН-Б+2Н) Член группы. Статус: норма.
Семьсот четырнадцатый. (ПРН-Б) Член группы. Статус: ***.
Какое веселое разноцветье… Статус Рэка и Йорки пока определяется – система не успела толком оценить нанесенный ущерб. Дерьмо…
Одиннадцатый. (ПРН-Б)
Общее физическое состояние: норма.
Рекомендация: продолжение восстановительно-усиливающего комплекса инъекций СТУС-4М.
Инъекция МАКЗО-3.
Инъекция питательной смеси П1.
Состояние и статус комплекта:
ПВК: норма. Рекомендация: инъекция РефТ (Р).
ЛВК: норма. Рекомендация: инъекция РефТ (Р).
ПНК: норма. Рекомендация: инъекция РефТ (Р).
ЛНК: норма. Рекомендация: инъекция РефТ (Р).
Дополнительная информация: дефицит питательных веществ, легкая интоксикация.
Похоже, мой организм вышел на новый уровень – раз предложили еще одну непонятную инъекцию и питательный коктейль. И само собой я согласился на все предложенное. Сила. Выносливость. Быстрота. Живучесть. Мне нужно все и как можно больше. И как можно быстрее…
Укол… почти и не больно…
Вот только одновременно с уколом в глазах полыхнула знакомая вспышка неизбежного флешбэка. Мемвас не упустит свой шанс напомнить о прошлом. И может хотя бы сейчас я увижу что-то светлое и доброе? Было бы неплохо для гребаного разнообразия…
Старый Грин любил читать.
Это вообще единственное, чем этот старый чернокожий хмырь занимался с утра до потемок, иссушенной ящерицей сидя у границы тени и тьмы на полуразрушенной крыше умирающей высотки. Никто не знал сколько ему лет. И сколько лет его потрепанной электронной книге. И сколько книг он успел прочесть за свою жизнь. Но все знали, что за день Грин может прочитать целую книгу, а сидит он тут уже лет пять. Изредка отрываясь от чтения, Грин приглядывал за небольшим огородом и курятником, что были расположены тут же на крыше, в трех шагах от его старого тента и примитивного коллектора дождевой воды, снабженного не самым лучшим очистительным блоком. Под тентом продавленный матрас, почти пустая и всегда раскрытая брезентовая сумка с пожитками и заштопанный плащ. Над тентом закреплено несколько панелей солнечных батарей. Вот и все хозяйство…
Чего уж точно никто не знал – так откуда взялся улыбчивый чернокожий старик, что однажды прибыл на лодке старой ныряльщицы Хлои – на следующий год она нырнула и больше не вернулась, о чем лично я жалел. Она была неплохой. Действительно неплохой. Прямо как старый Грин, что знал целую кучу потрясающих историй. И рассказывал их так умело, что порой и непонятно было – пересказывает прочитанное или же это все случалось с ним самим. Рассказывал охотно, рассказывал безвозмездно. И не забывал после завершения очередной истории спросить нас пацанят какую поучительную мысль извлекли мы из услышанного. Мы знали – самый смышленый ответчик не останется без награды. Без вкусной хрусткой награды – будь то сладкая луковица, морковка или дайкон. Поэтому мы, сидя полукругом перед стариком, вовсю напрягали свои туповатые головы, стараясь дать действительно умный ответ – ответ стоящий морковки. Мы старались. Но не торопились – у каждого был только один шанс. Одна попытка. И полученную награду победитель должен был съесть тут же. Никаких откладываний на потом. Никаких дележек с менее удачливыми друзьями. Съешь сам, парень! Съешь сам! – так говорил старик, стуча черным узловатым пальцем мне по лбу – Съешь сам! Жри!
И я жрал. Я быстро научился не рваться в первые ряды и после каждого чужого ответа внимательно вглядываться в почти непроницаемое лицо старого Грина. Я быстро понял, что не стоит спешить с ответом, даже если кажется, что ты точно знаешь лучший вариант. Это далеко не всегда так – Грин не задавал простых вопросов. Все они были с подвохом. Хотя в самом начале, когда мы только-только начали привыкать к появившемуся старику, он начинал с простых историй и простых вопросов. Ответы находились легко, и я частенько хрустел сладким овощем.
Какую главную глупость совершил волк, что сожрал шестерых козлят?
Волк оставил в живых свидетеля – гребаного крохотулю седьмого козленка. И тот волка сдал.
Почему нельзя было верить доброму улыбчивому королю?
Потому что он король – а королям верить нельзя. Никогда.
В чем вина болтливого карлика Румпельштильцхена? В чертовой болтливости. Заткни пасть, карлик! И молчи!
Но это были легкие вопросы. И легкие награды. Чем старше мы становились, тем сложней становились вопросы и тем тяжелее давалась награда.
А затем старый улыбчивый книгочей Грин убил Кохла – вечного пьяного пузатого громадину, что некогда был лучшим ныряльщиком, но потом спился, каждый день метелил жену, а однажды убил свою старшую дочь – всем говорили, что она упала с лестницы и разбила голову о ступень. Мы даже видели это будто нарочито размазанное пятно. А затем я услышал, как женщины тихо говорят, что Кохл убил дочь после того, как она отказалась раздвинуть перед ним ляжки. Так и сказали. Но продолжали улыбаться проходящему мимо Кохлу. А еще через год, орущий во всю глотку Кохл выволок на крышу вторую свою дочь и начал срывать с нее одежду и орать, что он их кормит, он им хозяин и они будут делать так, как он велит. Тут все и случилось. Старый Грин просто внезапно очутился за спиной громилы, быстро взмахнул рукой и отошел. Кохл вздрогнул, недоуменно оглянулся, шлепнул себя ладонью по шее, будто давя комара. И… сделав пару неверных шагов, вдруг упал на колени и с размаху брякнулся лбом в бетон. Больше Кохл не встал. Пришедшие мужики, стыдливо пряча лица от старика книгочея, с трудом распрямили труп и уволокли вниз. А я с тех пор слушал истории Грина с двойным вниманием и до звона в голове напрягал мозги, чтобы дать правильный ответ…
Почему уродливая принцесса лучше прекрасной нищенки? Потому что принцесса – золотой билет в элиту. Держись крепче за сиськи – и взлетай ракетой! Самый приятный путь в верхние слои атмосферы…
Почему мы улыбаемся проходящему мимо убийце и насильнику? Потому что боимся…
Выйдя из медблока, я чуть постоял, давая время исчезающему воспоминанию оставить хоть какой-то осадок на стенках моих опустошенных чертогов памяти.
Убедившись, что твердо стою на ногах, а вены положительно восприняли введенную системой химию, я сменил фильтры на маске, и свернув в узкий коридор, зашагал по темной улочке Дренажтауна. Я заметил, что шагаю по сумраку, равно как заметил и прижавшихся к стене троих придурков, решивших, что черные длинные дождевики послужат отличной маскировкой. Зажав в ладони рукоять ножа, я шагал, глядя прямо перед собой.