Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Походы…
Дальние паучьи походы.
Сука…
Намертво застряло у меня в голове.
Так и хочется задать прямой вопрос. А когда не получу ответа – схватить историка за затылок и впечатать улыбчивыми жвалами в стол. Снова задать вопрос. Снова впечатать… и так до тех пор пока вместе с зубами и кровяными сгустками он не даст мне ответы.
Но нельзя. Ведь так поступает только гоблинское быдло, а нас пригласили на паучий бал – и мы получается не быдло…
Или нас пригласили в качестве паучьего корма?
Я запутался. И я хочу закинуть в рот полтаблетки мемваса. Или хотя бы четвертинку серой таблетки.
– Оди…
– Да? – встряхнул я головой.
– Вот гора плуксов. Мы вскрыли гнездо под потолком?
– Вскрывали взрывом? Как в этот раз?
– Что ты! Никогда! А в этот раз мы вообще не при делах – там… Эй! – в паучьем голосе зазвучало возмущение – Я же чуть не проговорился. Слушай, не выпытывай. Иначе меня и остальных точно отправят на окраины у дыр сидеть и плуксов ждать. Веди себя честно.
– Честно? – переспросил я и, дождавшись кивка, предложил – Давай мы сейчас подойдем к тому столу, где мои бойцы рассказы ведут. И спросим сколько раз им задавали вопросы касательно наших будущих планов и внутренних дел. И вот сколько раз они спрашивали – столько раз я пну тебя по харе. Что скажешь? Это ведь честно? Ведь твои благородные пауки не стали бы спрашивать лишнего… Согласен, паук?
– Проехали. Мои фото тебя не заинтересовали, вижу. А там ведь было несколько удачных! Со старыми пауками греющимися у…
– В задницу.
– Ясно – вздохнул тот, сгребая фото и доставая следующие – Вот совсем старые.
Бегло просмотрев толстую пачку, отложил две штуки. Остальные без сожаления закинул в контейнер. Рассмотрев фото, покрутив перед глазами, глянул с обратной стороны, пожал плечами и забросил их к другим, отряхнул руки от пыли.
– Что на последних интересного увидел? Я их недавно отыскал – завалялись в сумке с расходниками. В боковом кармане под тряпками.
– А больше там ничего не завалялось?
– Не. Тряпки, две фото, кусок сухого мяса и чей-то оторванный ноготь с большого пальца ноги. Больно наверное было…
– Наверно.
– Так что интересного увидел?
– Мужика темнокожего – ответил я – С кожей бугристой. Еще нескольких пауков. Радостно танцуют.
– Высокий детина в татухах бугристых? Я тоже в свое время долго рассматривал. А тесак его видал?
– Кто это?
– Кто-то из давно живших пауков. Столько времени утекло. Кто знает теперь? Да как ты и любишь говорить – всем плевать.
– Ну да – ответил я, поднимаясь – Далеко до ближайших торгматов?
– На лифте на два уровня вверх. Потом до упора влево – до стены. Там торговая галерея.
– Ага.
Ткнув Рэка, разбудил орка и сказал передать остальным, чтобы не дергались – скоро буду. Орк что-то проворчал, отвернулся к стене, сжал ладонями израненное пузо и затих. Кивком попрощался с пауком-историком и зашагал к лифту. Глянув назад, убедился, что историк уже позабыл про меня и, прижав к пузу контейнер с бесполезным мусором, заторопился к моим бойцам.
В контейнере труха. И раз там только дерьмо – значит так задумано. Где-то в паучьем царстве есть еще одна подборка фотографий. Куда более ценных. И эта подборка находится в цепких лапках личностей куда поважнее чем клоунская ПауПам.
На последних двух фото танцевал смуглый мужик, чье полное описание я слышал совсем недавно. И слышал не из паучьих уст, а из окровавленной пасти перепуганного болотника.
И болотник описывал не паука. Нет. Он описывал внешность другого болотника. Важного болотника.
Как он описывал?
«Высокий, могучий, смуглый, со стоящим дыбом пучком черных как смоль волос на голове и сплошь татуированным изрубцованным лицом. Он ласково называл свинок «пока-пока» или что-то в этом духе. Он заставлял болотников танцевать ка-матэ – общий танец с гримасами, воплями и словами на непонятном языке. А еще он клялся, что помнит многое из бывшей жизни».
В точности такой вот мужик и был изображен на фото. Смуглый. Высокий. Могучий. С изрубцованным лицом. С оскаленными в широкой улыбке подточенными зубами. С пучком торчащих вверх черных волос. Танцующий сам – и заставляющий других. На фото несколько пауков довольно слаженно танцевали некий общий танец, стоя при этом посреди удивительно узкого и темного коридора со странно закругленными стенами и потолком.
 
Спроси кто меня – я был сказал, что они стоят не в коридоре. Они устроили танцевальную вечеринку внутри трубы. И танцуют по колено в зеленоватой воде. А чуть в стороне, на изогнутом склоне стены, виден некий полупрозрачный отросток. Любой, кто увидит подумает, что это ошметок слизи. Я бы тоже так сказал. Но после того, как мы в Зловонке наткнулись на студенистый плотоядный банан с горловыми щупальцами – я так больше не скажу. И не подумаю.
И спроси меня кто из своих – Оди, скажи начистоту, что ты видишь на этих фото? – я бы ответил: танцующего первого вождя Зловонки. Того, кто ласково называл свинок пока-пока и создал знаменитую свиноферму Паму-Пока, что так долго поставляла вкусное и жирное мясо всем желающим.
Вот дерьмо.
Хотя я могу и ошибаться. Мало ли существовало и существует любящих групповые победные танцы высоких и смуглых черноволосых мужиков с изрубцованными лицами? Может их десятки.
А я тут придумываю всякую херню.
Мало ли почему на остальных фотографиях ничего кроме паучьего незамысловатого порно.
Мало ли почему эти две фото обнаружились случайно, до этого годы пролежав под тряпками и ногтями в боковом кармане сумки.
Можно придумать кучу конспирологических теорий. Можно выкинуть всю эту херню из головы. А можно просто подождать и в подходящий момент задать нескучный вопрос нескучным слушателям. И поглядеть на их непринужденно-истеричную или все же равнодушно-непонимающую реакцию.
А пока пойду погляжу на ассортимент предлагаемых в паучьем царстве товаров. Только ножичек и мини-игстрел с собой прихвачу. На всякий случай…
* * *
Еще одно доказательство избранности паучьего племени – товары в торгматах. Начать с того, что здесь торгматы в два раза шире городских. В огромных витринах медленно крутятся образцы предлагаемого товара. Всего в галерее я вижу не менее десяти торговых автоматов. Видеть, вижу, а потрогать не могу – расположенную вдоль стены подвесную галерею отделяет от меня висящая над бездной площадка с большой металлической аркой. Над аркой мотается туда-сюда полусфера наблюдения. Еще одна жужжит где-то снизу. У арки стоят лениво облокотившиеся о невысокие перила четыре паука.
Аналог городского центра. Посторонним входам нет. Все жизненные блага – только для своих, только для многолапых трудяг латающих прохудившиеся небесные трубы. А вот банкомат – на этой стороне. Тоже приткнулся к стене, ждет гоблинов желающих оплатить недавний ужин.
– Оди? – один из охранников с той же ленцой выпрямился, сплюнул в бездну чем-то красным.
На мгновение почудилось, что он харкнул кровью. Но судя по улыбающейся румяной харе паук на здоровье не жаловался и выплюнул остатки недопитого. Следом и бутылку пустую швырнул.
Все не могу заново привыкнуть к открытости лиц. Хотя некоторые пауки носят маски и очки – но тут это скорее дань какой-то моде. Или въевшаяся намертво привычка – живут в чистоте, но работают порой и под душем из дерьма льющем из дырявой трубы.
– Так ты Оди?
– Оди – не стал я скрывать.
– Идем – паук поманил меня пухлой лапой, воровато глянул на потолок – откуда как раз отчалила полусфера, с деловитым жужжанием направившись куда-то вдоль стены.
Перестраховываться я не стал. Молча кивнул, прошел по решетчатой платформе, круто свернул, перебрался через перила, повисел минут на верхней перекладине веревочной лестницы, по сигналу спустился чуть ниже, дотянулся до соседней лестницы и уже по ней поднялся обратно на платформу – с другой стороны контрольной арки. Подмигнувший мне паук сообщил: