Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Ты меня понимаешь? Гуппа?
– Гу-у-уп-па… у… у… у…
– Личный подарок Понта – вздохнул я, забираясь в окно и доставая нож – Дерьмо…
Лезвие ножа глубоко вошло между едва прощупывающимися ребрами и пробило сердце. Молодая розовая свинка дернулась лишь пару раз и затихла, глядя в потолок снова ничуть не изменившимся сонными серыми глазами. Выдернув из-под нее сухую тряпку, прикрыл искалеченную девчонку. Сколько ей? Лицо странное, не иначе последствия лоботомии, плюс полнота. Но вряд ли ей исполнилось двадцать пять. Едва-едва за двадцать. Жить и жить. Но долбанные мрази решили ее судьбу иначе.
Дальнейший осмотр вагона ничего нового не дал. Еще один стальной короб, забитый пустыми пластиковыми ящиками и пакетами с потеками крови. Сам гараж пустой, тут нет личных вещей, не оборудован даже уголок для отдыха. Сугубо рабочее помещение.
У шестьдесят третьего обязательно имелись хранилища личных вещичек. Одно официальное и всем известное – что-то вроде арендованной капсулы. Ну и еще один схрон тайный. У подобных типов всегда так. Добраться бы до этих хранилищ и порыться в них. Но для этого надо знать их координаты. Стоило бы выбить их из шестьдесят третьего… еще как стоило бы. Вот только времени мне на это никто не дал. Это и к лучшему – долбаный мудило шестьдесят третий как раскаленная железяка – жжет руки. Он знает немало имен, может рассказать о цепочках сбыта. За ним обязательно пошлют ликвидатора те, кому есть что терять. Пошлют даже сейчас – когда он в руках системы и под защитой стен медблока. Будут надеяться, что подвернется шанс, что удастся заткнуть ублюдка до того, как он заговорит и начнет называть имена.
Хотя здешняя система правосудия удивительна.
Невероятный по мощности карательный и защищающий орган власти, но при этом жутко ущербный, выхолощенный, во многом основанный на странных докладах, с помощью которых, если у тебя хорошо подвешен язык и есть положительная репутация, ты вполне можешь оправдаться.
Что? Шестьдесят третий на допросе заявил, что я покупал у него человечину, постоянно заказывая ребрышки средней жирности? Ну какая же чушь… я солидный городской полурослик, что уже годы и годы трудится на благо славного Дренажтауна. Я никогда не ел человечины! И не собираюсь! Что? Сдать анализы?
Вот тут тонкий момент, конечно. Уверен, что людоеда можно с точностью определить, изучив содержимое его желудка и кишечника. Что-то не до конца переваренное наверняка отыщется. И это доказательство вины. Но если последний раз человечину они жрали не сегодня и не вчера? Неделю назад?
Не каждый же день они жрут свинину. Или каждый?
Как долго в кишечнике сохраняются волокна мяса и частицы жира?
Может ли что-то дать анализ крови обвиняемых?
На эти вопросы ответов я не знаю.
– Командир!
– С возвращением – поприветствовал я чуть запыхавшихся бойцов – Рэк, помоги-ка. А вы двое – марш в душ, зловонные!
– Спешили спасать! – возмутилась Йорка – Летели спотыкаясь!
– Стольких оросили мы всяким… – Баск невольно покачал головой – Столько криков вслед было…
Кивнув, без малейшей иронии я сказал:
– Спасибо. А теперь мыться. Даю пять минут.
Зомби с гоблиншей уплелись отмываться. А мы с Рэком забрались в вагончик и остановились у короба с мертвой молодой свинкой. Приподнявшему тряпку орку хватило одного взгляда, чтобы увидеть и понять многое. Покосившись на нож у меня на ремне, угрюмо процедил:
– Вот ублюдки… даже свинку зарезали…
– Ублюдки – согласился я.
– Молодая, мягкая, сочная, красивая – нависая над едва прикрытым телом – Я бы сказал пухло-стройная. Сиськи смачные, губы…
– Рэк! Что мля за эротизм над трупом? Где-то в штанах давит?
– Конечно давит! Давно у меня ничего не было. Так что везде давит! Но я не поэтому. Свинка дорогая, командир. Элитная. Ее точно не в общем загоне откармливали или как там у них у козлов дело поставлено. Видишь кожу?
Внимательно оглядев тело, кивнул:
– Шрамы.
– Ни одного шрама – прохрипел Рэк – Точно элитная свинка.
– Мясо для траха – наклонившись, я перевернул труп на тряпку, взялся за один конец получившихся носилок – Помогай.
– Элитное мясо для чьего-то личного траха – поправил меня орк – Такой сучкой не делятся. Не первое время так уж точно. Как натрахается и мясо наскучит – заведет себе новую, а старую игрушку отдаст другу. Тот раз сорок кончит и передаст дальше, чуть ниже по цепочке. Еще пара таких передач… и уже это будет мясо для общего траха. Пришел, сунул и ушел. Бригадный общак. Групповая вещь. Живая кукла для голодных членов.
Уловив мой вопросительный взгляд даже сквозь покрытые конденсатом очки, орк пояснил:
– Валяясь с червями на выступах окраинных… многое услышишь. Мне столько кровавого дерьма в уши залилось…
Кивнув, я вышел из вагончика, таща за собой завернутую в тряпки искалеченную девчонку. Мы донесли ее почти до выхода, где опустили на стальной пол, после чего я послал Рэка за оставшейся в стальном коробе табличкой. Когда он вернулся, взял у него послание из Зловонки, опустил на грудь свинки, а орка поманил к столу.
Показал ему отрезанные женские груди. Потаращившись на мертвую плоть, орк заключил:
– Упырок какой-то больной заказал. Больной даже для любителей свинины. Кто себе галимый жир и кожу закажет? Жарь не жарь – все по сковороде растечется. Хотя может он сиськи в духовке запекает? Или в горшочках томит вперемешку с крошенными пищбрикетами. Но все равно не еда это, командир. С такой жратвы пользы не будет. Чистое сало…
– Да плевать. Я это тебе для разогрева показывал. Рэк… помнишь про мои простые условия?
– Выполнение приказов.
– Ага – кивнул я – Верно. Выполнение приказов. И никакой самоволки.
– Ты вернул мне ноги и руку. Считай вернул жизнь. Я такого не забуду. И не подведу.
– Рад слышать. Вот в этом ящике под тряпочкой пара банок. И записка. Вдумчиво изучи банки, почитай записку. Подумай хорошенько. Подумай спокойно. Свои выводы доложишь через пару минут. Я снаружи.
– Сделаю – прохрипел орк, но по его тону было понятно, что мой внезапный ребус для него полная загадка.
Он решительно сдернул тряпку, уставился на банки. Я же вцепился в завернутое тело и вытащил его в коридор.
– А это что в тряпках? – подлетела ко мне какая-то гоблинша – Что-то дохлое, да? Что здесь было-то? Откуда кровь у входа? Под тряпку можно глянуть? Я быстро – и уже потянулась жадной лапкой – Я быстро… ой…
Сцапав ее за плечо, развернул и приложил ботинком в поясницу. От удара она пробежала метра два и только затем упала.
– Вякнешь что – и голову отрежу, сука ты любопытная – пообещал я, отворачиваясь.
Когда через пару секунд глянул через плечо – она уже торопилась прочь, одной рукой держась за спину, а другой за стену. Походка неровная, порой девка останавливалась и приникала к стене плечом. Собравшись с силами, продолжала идти. Может хоть этот внезапный жизненный урок научит ее чему-то? Хотя бы тому, что стоит убирать из голоса радостное любопытство, когда пытаешься узнать подробности недавней кровавой заварушки. И тому, что не стоит говорить «что-то дохлое, да?» про сверток на полу. Там вполне может оказаться мертвый друг стоящего рядом злого орка. Или невинная розовая свинка с ласковыми серыми глазами и тихой улыбкой на застывших губах.
Ох…
Меня пошатнуло.
Взмахнув рукой, уперся ладонью в стену. Но ладонь ощутила не холодный металл, а хрупкие кости под тонкой кожей.
Я снова провалился…
«Зажатое в мое руке хрупкое лицо старухи едва не трещало. Высокая и чуть покосившаяся от моего рывка украшенная жемчугом прическа мелко дрожала. Сжав пальцы сильнее, я подтащил старуху ближе, вытер о ее прикрытое белым шелком плечо лезвие испачканного в крови ее двух охранников ножа. На белом шелка остались желтовато-красные разводы той густой жижи, что бежала в венах двух боевых генмодов и вряд ли могла называться кровью. Слишком много в ней химии, нано и биодобавок.