Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2 (СИ)

— Ага, конечно, — улыбнулся противник. Его лицо было скрыто в полумраке, а подбородок покрыт густой щетиной. — А еще танки приедут и самолеты пролетят.
Я сделал вид, будто хочу пнуть его по руке с ножом, но он убрал ладонь и я промахнулся. Тут же последовал взмах, противник пытался ударить меня ножом в грудь. Я отбил его рукой, завернутой в пальто и успел ударить кулаком в лицо.
Он поскользнулся на снегу и упал на спину. Теперь я уже без проблем выбил нож из его руки и хотел добавить ногой по лицу, но женщина крикнула:
— Не надо! Зачем бить лежачего?
Я вздохнул и посмотрел на нее. Эх, добрая ты душа. Он бы без колебаний нас прикончил.
Неподалеку на улице наконец зажглись фонари. Я вгляделся в стройную фигурку и вдруг увидел в неярком свете, что она поразительно хороша. Это была вовсе не женщина, а девушка, раскрасневшаяся, тяжело дышащая, с огромными глубокими глазами.
— Э, девушка, тогда давайте его оставим, — предложил я. — Пойдемте, я провожу вас.
Она поколебалась, затем кивнула и мы пошли через сквер, забыв о грабителях.
  
Глава 4. Дружеская встреча со старыми приятелями
 
Когда мы вышли из сквера и пошли по освещенной фонарями аллее, я рассмотрел пухлые губки и точеный носик девушки. Из-за борьбы с грабителями ее волосы растрепались. Пряди спадали из-под шапочки на лицо.
— Вы храбрая девушка, — похвалил я ее. — Не побоялись схватиться с грабителями. Они ведь были вооружены. Неужели ваш кошелек стоил того?
Девушка ненадолго задумалась и ответила:
— Вы знаете, я даже не о кошельке боялась. Один подскочил, схватил сумочку и хотел убежать дальше. А я вцепилась в нее и не отпускала. А в голове одна мысль вертится: «Это же моя сумочка, как же я могу отдать ее?».
Она поежилась, вспоминая эти трудные минуты и нервно передернула плечиками. Чтобы отвлечь ее, я представился и спросил, как зовут девушку.
— Меня зовут Лена, — ответила она мелодично.
Страх от стычки с грабителями уже прошел, теперь она даже флиртовала со мной.
— А я и не думала, что вы так ловко справитесь с ними, — сказала она задорно. — Но в любом случае, спасибо. Если бы не вы, я даже не знаю, чем бы все закончилось.
Идти под руку рядом с красивой девушкой тоже было для меня давно забытым ощущением. Женщина, с которой я встречался в прошлой жизни, ушла от меня, когда узнала, что я больше не перспективный спортсмен, а инвалид-неудачник.
— Все могло закончиться очень плохо, — сказал я серьезно. — Лучше отдали бы сумочку и все. У вас большой оклад?
— Я еще не работаю, а учусь, — ответила Лена. — Стипендия вся дома, в кошельке копейки. Просто в сумочке письмо от дедушки. Он у меня моряк, сейчас плавает далеко, в Желтом море. Приедет только через полгода. Я получаю письма раз в два месяца, не хотела терять.
А, тогда понятно. Уважительная причина, как говорится. Впрочем, если бы ее ударили ножом, оно тоже того не стоило.
— Вы наверное, думаете, какая я дура, — виновато сказала Лена и всплеснула руками. — Но что я могу поделать, эти письма от дедушки для меня, как свет в оконце. Да и бабушка ждет, каждый день спрашивает.
Я беззаботно махнул рукой.
— Ладно, чего уж там. Хорошо, что все обошлось. Вы где учитесь?
— В педагогическом, — ответила Лена и с любопытством осмотров меня. — А вы спортсмен, наверное? Двигаетесь очень ловко. Да и справились с ними быстро.
— Я занимаюсь боксом, — сказал я и вспомнил, что мне завтра надо на учебу, на тренировку и еще я обещал купить эти проклятые леденцы. — Вы не знаете, где здесь можно купить сладости? Я обещал сестренке.
Лена показала пальцем вперед.
— Вон там есть магазин через две улицы. Я поверну направо, а вам надо будет пройти прямо.
Я замотал головой.
— Э, нет, так не пойдет. Я должен проводить вас до дома и убедиться, что с вами все в порядке.
Она пыталась протестовать, но я был непреклонен.
— Хорошо, тогда пойдем сначала купим сладости, а потом вы проводите меня, — уступила наконец девушка.
Хм, недолго же она сопротивлялась. Мне показалось, что это хороший признак ее симпатии ко мне, хотя что там разберешь с этими девушками. Легче предсказать наступление тропического шторма, чем угадать, что у них на уме.
 
Искомый магазин обнаружился почти сразу и я накупил там, наконец, кулек разноцветных леденцов. Угостил Лену и она с удовольствием сунула в рот леденец на палочке в форме петушка.
Мы болтали по дороге, несмотря на крупный падающий снег и рассказали друг о друге. Девушка была отличницей в школе и в институте, помимо этого, еще занималась вышивкой и помогала матери ухаживать за братиком.
Минут через сорок, насквозь промерзшие, мы добрались до дома Лены. Она жила в многоквартирной семиэтажке.
Когда мы вошли в ее двор, на улице уже окончательно стемнело.
— Спасибо большое, — сказала Лена, остановившись напротив меня. — Вот мой подъезд. Вы мне помогли, прямо, как рыцарь. И проводили до дома. Даже уж не знаю, как вас благодарить.
— Зато я знаю, — сказал я, обнял ее за талию, привлек к себе и поцеловал в губы.
На пару мгновений ее прохладные губы, все еще сладкие после леденца, раскрылись навстречу моим губам. Мы поцеловались и я чувствовал себя на седьмом небе от счастья.
Но в следующую секунду Лена уперлась мне в грудь кулачками и оттолкнула меня. Ее огромные глазищи гневно сверкали в свете, льющемся из окон дома.
— Это что же такое! — воскликнула она. — Спас от грабителей и проводил до дома, значит, можно лезть целоваться? Фу, какой бабник.
— Но… — начал было я и тут девушка влепила мне пощечину. Затем развернулась и убежала в подъезд дома.
Я постоял, потерев пострадавшую щеку и тоже пошел обратно. Я же говорил, что никогда не разберу, что там у девушек находится в черепной коробке. А еще, возможно, что у советских девушек начала 70-х совсем другое воспитание, чего я, дурак, совсем не учел.
Вернулся домой я где-то через полчаса, потому что очень устал и замерз и шел быстрым шагом. К счастью, мне снова удалось избежать встречи с родителями, потому что они снова напились и легли спать. Бабушка тоже спала. Я поужинал жидким супом.
— Спасибо, Витька, спасибо! — глаза сестренки сияли, как две маленькие звездочки.
Она тут же принялась грызть леденцы. Под этот хруст я сначала строил планы на завтра, прикидывая, как буду готовиться к соревнованиям, а затем заснул незаметно для себя.
Проснулся я рано утром. Отец на кухне грохотал чайником и сковородой. Мать уже ушла на работу.
— Ты чего соскочил в такую рань? — прохрипел он. — Валяешься же обычно до обеда. Куда собрался?
— В техникум, — ответил я. — А потом на тренировку.
Отец перестал возиться с посудой и бросил заварочный чайник в раковину. Глаза его снова налились кровью, он упер руки в бока и спросил:
— Когда уже тебе выбьют эту дурь из башки? Как ты не можешь понять, что самое главное — это работать не кулаками, а головой. Ты бы лучше слесарем устроился работать в коммуналку, там хоть какие-то деньги начал зашибать. А то сидишь у нас на шее с матерью и в ус не дуешь.
Судя по всему, фразу про работу головой отец слышал в каком-то кино или на радио. Потому что сам он, честно говоря, насчет шевеления мозгами редко когда вспоминал. Это видно по его образу жизни. Сразу ясно, что его цель — это отправить меня как можно быстрее на работу, чтобы потом требовать деньги на содержание. На мое увлечение боксом ему наплевать.
— Сначала в техникум пойду, — набычился я. — А потом на тренировку. У меня городское первенство.
Я посмотрел на него, склонив голову, будто хотел забодать. Сам, однако, размышлял на ту тему, что если я сейчас с ним поссорюсь или, чего пуще, поругаюсь, то всюду опоздаю. Поэтому почему бы немного не сдвинуться тактически, что я от этого теряю?
— А потом посмотрим, может быть и устроюсь на работу слесарем, — сказал я, чтобы чуток утихомирить отца.