Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2 (СИ)

Я оглянулся на дверь кабинета. Будто там нас могли подслушивать соглядатаи.
— А как же слово Козловского? Мы же с ним договорились.
Тут Юрий Борисович улыбнулся.
— Слово деятеля партии, а Андрей Владимирович у нас состоит в партии, конечно, стоит многого. Но ведь как бывает, человек предполагает, а партия располагает. Он моет, конечно, за тебя вступиться, но все зависит оттого, как наверху решат. Если бы мы жили при царизме, я предложил бы тебе молиться, Рубцов, а так могу предложить только уповать на везение. Оно тебе пригодится.
Вот зараза, так ничего и не ответил. Ладно, я Козловского еще поймаю и выбью из него признание.
Но директор неправильно понял мое молчание. Улыбнулся, еще раз пожал руку.
— Ну, а тебе, Рубцов, я предлагаю сейчас отдохнуть хорошенько. Ты это заслужил. Молодец, отлично дрался, мы не зря тебя поставили в матч.
О дает! Уже и забыл, как я чуть ли не зубами выгрыз у них возможность участвовать в матчах. Ну хорошо, я человек незлобивый. Лишь бы дали мне возможность дальше тренироваться и выступать от имени клуба.
Впрочем, даже если я с ними поругаюсь, такого бойца, как я, заберут с руками и ногами в любую секцию. У меня ведь уже появилась определенная репутация.
И вдруг мне захотелось вдруг поговорить с Егором Дмитриевичем. Рассказать ему о своих успехах. Честное слово, он будет доволен моими победами.
Выйдя от директора, я выбрался из клуба и нашел на улице телефонную будку. Внутри болтала по телефону грузная тетка. Я терпеливо ждал, пока она договорит, но тетка не желала заканчивать беседу. После десяти минут ожидания я деликатно постучал в стекло будки.
— Ну, чего тебе? — закричала тетка. — Чего ты ломишься? Не видишь, что ли, я здесь разговариваю? Подождать не можешь?
В итоге она болтала еще минут пять, а я у меня зверски замерзли руки и ноги. Наконец, тетка вышла, наградив меня презрительным взглядом:
— У, ходят тут всякие, никакого уважения к старшим.
Я забрался в будку и набрал номер дома Касдаманова. Надо узнать, дома ли вредный старик. А то мог куда-нибудь свалить по делам.
В трубке послышались мерные гудки. Я приготовился ждать. Обычно Егор Дмитриевич брал трубку после десятого гудка.
Но вопреки ожиданиям, трубку подняли уже на третьем гудке. Молодой женский голос ответил:
— Але?
Сначала я удивился. Наверное, ошибся номером. Хотя вроде набирал правильно.
— Это дом Егора Дмитриевича? — осторожно спросил я, готовый тут же положить трубку.
Но женский голос ответил:
— Да. Это вы, Виктор?
Ах да, это же Маша. Родственница старика. Как же я мог забыть!
— Да, это Рубцов Витя, — ответил я. — А вы Маша? Простите, я сразу не узнал. Как у вас дела? Не скажете, Маша, а Егор Дмитриевич дома?
Девушка ответила после некоторой запинки:
— Да, дома. Он вас ждет. Что же вы так долго не звонили, Виктор?
Надо же. Черный ворон меня ждет. А про то, как выгнал уже забыл? Сегодня у всех амнезия, как я посмотрю.
— А он больше не сердится? — спросил я с надеждой. — А то как бы он сказал, что не хочет видеть меня. Я поэтому и не приходил.
По голосу было слышно, что девушка улыбается.
— Да нет, это он просто так сказал, со злости. А потом дедушка очень долго переживал, все ходил кругами по комнате и не мог остановиться. Долго кому-то звонил, и в итоге успокоился. Сказал мне, что утряс ваши вопросы с техникумом. И закрылся в своей комнате.
Я стоял пораженный и молчал, потеряв дар речи. Ну, конечно, как я мог подумать, что это Козловский помог решить мои проблемы с образованием! Тот даже пальцем не пошевелил, наверное. То-то он удивился, когда я благодарил его. А ведь даже и не сознался, что это не он, скотина.
— Поэтому приезжайте в любое время, Виктор, — сказала Маша. — Вы слышите меня? Але, Витя?
— Да, я слышу, — сказал я хрипло и прокашлялся, чтобы прочистить горло. — Хорошо, сейчас приеду.
Положив трубку, я вышел из будки и мое место тут же занял другой абонент, высокий мужчина с саквояжем в руках. Я постоял немного, потом поправил сумку на плече и отправился к Егору Дмитриевичу.
 
Через час я подходил к дому тренера. Признаюсь, сильно робел. Дороги превратились в жидкое месиво из снега и грязи, сапоги мои чавкали, утопая в этой серой жиже. По пятам за мной следовали собаки и старались ухватить за пятки. В небе летали стаи ворон.
Ну, как нас встретит Касдаманов? Очень уж лютого характера человек. Ладно, поворчит и успокоится, наверное. Любовь к боксу у него пересиливает все эмоции, отрицательные и положительные. Наверняка захочет узнать из первых уст, как все прошло на соревнованиях. Поэтому опасаться не нужно. Тем более, что он помог мне разобраться с техникумом.
А я-то, я-то какой идиот! Надо же было так опростоволоситься. Даже и не заподозрил, что помог мне вовсе не скотина Козловский, а конечно же, Егор Дмитриевич.
Хотя, что еще я должен был подумать, если старик фактически выгнал меня из своего дома? С другой стороны, надо было наступить гордости на горло и вернуться к тренеру на следующий день. Он бы поворчал, но принял.
Ладно, позвонил же я ему сегодня, в тот же день, как победил Баумгартена. Думаю, что это должно быть засчитано, как мое стремление к примирению.
Калитка была заперта, что я счел плохим знаком. Кроме того, от самой окраины поселка, где жил старик, меня, как я уже говорил, преследовали бродячие псы. Самого разного калибра, от маленьких дворняжек до великанских лохматых бандитов.
Они совершенно не реагировали на мои пристальные взгляды, хотя я и пытался глядеть на них так и эдак. Наоборот, лаяли все злее и свирепее. Пришлось, как в первые дни обучения у Егора Дмитриевича, схватить камни и вырвать дрын из забора. Только так мне удалось отогнать их от себя.
Впрочем, мерзкие животные все равно шли за мной до самой калитки. Рассеялись только, когда я перегнулся через преграду, откинул засов и вошел внутрь. Лай тут же мгновенно утих и собаки разбежались в разные стороны. Я поглядел им вслед, бросил камень и дрын, а еще пробормотал проклятия:
— Чтоб вы все провалились под землю, твари — потом сплюнул и добавил: — Егор Дмитриевич, я же знаю, что это вы их насылаете на меня. Хватит уже, я пришел просить прощения.
Потом поглядел на свою руку и заметил, что левая ладонь в крови. Оказывается, я поцарапал руку о торчащий гвоздь, когда искал засов на калитке. Вот дьявольщина. Егор Дмитриевич, это уже слишком. Довольно уже меня наказывать.
Подойдя к двери, я постучал. Сильно и громко. Я уже по горло сыт этими мистификациями. Если хочет мириться, пусть старик уже заканчивает со своими мерзкими шуточками.
После пяти минут непрерывного стука по двери я обнаружил, что она открыта. Тьфу, чтоб тебя, я даже не догадался проверить. Был уверен, что дверь тоже заперта. Вошел внутрь, прошел по знакомому узкому коридору.
Заглянул в кухню. Никого, только толстый кот под столом. Касдаманов, наверное, в своей комнате. Я двинулся было дальше, а сзади грозный окрик:
— Ты куда собрался, щенок?
Я обернулся. Как это я не заметил. Егор Дмитриевич сидел в уголке кухни, за печью. Почти скрыт за спинкой стула. Мрачно глядел на меня, нахмурив кустистые брови.
— Куда, говорю, собрался?
Войдя на кухню, я подошел ближе.
— Не серчай, Егор Дмитрич. Сам знаешь, почему тогда опоздал. Извини, если что не так. И спасибо, что помог с теми проблемами.
Старик помолчал. Хмурился уже поменьше, глаза только сощурил. Потом кивнул на стул.
— Давай, рассказывай, как все прошло.
Вышел я от него только поздним вечером. Мы выпили самовар чаю, бедная Маша только и успевала, что разогревать угольки. Я принес несколько раз ведра с ледяной водой.
Тренер уже знал результаты моих боев. Да и других тоже. Всюду у него были свои люди. За все это время я поведал старику, как дрался с противниками и что мне помогло, а что, наоборот, мешало. Егор Дмитриевич нещадно ругался, когда слышал о моих промахах. И довольно бурчал: «Молодец!», когда слышал о моих достижениях.