Новая жизнь владыки демонов 2 (СИ)

Вот только вся загвоздка была в том, что я не предугадал, что Радищев – демон. И демон куда как сильный, способный выкачивать из меня эфир при каждом личном контакте и ограничивать его набор.
Это было очень редкое умение, и теперь, после нашей встречи, я знал наверняка, что оно у него есть. И именно это делало мой побег невозможным. Фёдор просто не позволит мне набрать нужное количество истинной энергии, чтобы хоть как-то повлиять на его слуг, не говоря о нём самом. Да последнее у меня сделать и не получилось бы – сила моего умения была одинаковой на все эмоции, так что…
Я оказался в западне.
Наутро третьего дня пришёл Добер с тремя своими товарищами. Они выволокли меня из ямы и снова заковали в наручники. Я до сих пор не понимал, зачем они это делают – магии во мне не было ни на грош, я был куда субтильнее любого из них, и оказать хоть какого-то сопротивления этим здоровякам просто не мог.
Но, тем не менее, ребята действовали и вели себя так, будто я был опаснейшим из преступников, способным в любой момент набросится на них и порвать глотки зубами.
Впрочем, они не зря опасались – в приливах ярости и злости, такая идея пару раз и правда приходила мне в голову…
Жаль, что это ничего бы не поменяло – кроме новых сломанных костей в моём теле. Но после разговора с Радищевым я решил притушить дерзость при общении с его подручными, и попытаться сохранить оболочку целой.
Насколько это возможно, конечно…
Я подозревал, что меня переведут в другое место – где никакие журналисты не докопаются до правды, не увидят, в каких условиях меня содержат. Но самое главное – таким ходом Радищев мог отвадить моих возможных сообщников и хозяина, который, как он подозревал, всё же был. Если бы его мысли были правдивы – мои вымышленные товарищи могли бы попытаться меня вызволить. И существовала теоретическая возможность, что они узнают, что меня держат на территории «Оборонэкспорт».
А вот если тайно увезти меня оттуда – вряд ли кто-то узнает об этом.
Особенно, если транспортировать пленника не на автомобилях, а вертолёте…
* * *
Летательный аппарат трясёт так, что у меня сводит желудок. Мы несколько раз проваливаемся в воздушные ямы, а спустя пару часов полёта я чувствую, как температура начинает падать.
- Куда летим? – перекрикивая шум двигателей спрашиваю у Добера, но тот сидя в наушниках, меня не слышит.
Или просто делает вид…
Мы летим долго. В грузовом вертолёте военного образца не слишком удобно. Я зажат между двумя конвоирами, сижу далеко от иллюминаторов и не имею возможности даже определить направление, по которому мы удаляемся от пригорода Петербурга.
Я даже умудряюсь заснуть. Удивительно, но никто и не думает мне мешать, так что расталкивают жёсткими тычками в рёбра меня непосредственно перед посадкой…
Вертолёт касается земли, нас слегка подбрасывает в креслах, и вскоре мои конвоиры выбираются наружу и вытаскивают меня за собой.
Мрачные серые горы, будто с обрезанными вершинами, утопают в облаках. В долине, которую я успеваю рассмотреть, виднеется зелёный лес. Погода стоит мерзейшая – небо затянуто серой пеленой, в воздухе висит морось.
Бррр! Как любой демон, я терпеть не могу низкие температуры. А здесь по ощущениям, чуть меньше плюс десяти по Цельсию. И это в конце июня! Наркун паршивый, что за отвратительное место?!
Добер хватает меня за плечо, разворачивает и толкает перед собой, заставляя спуститься с вертолётной площадки. Под ногами – каменистая почва. Мы идёт в сторону унылого четырёхэтажного здания. Оно напоминает саркофаг – монолитная конструкция с небольшими окнами и торчащими на фасаде кондиционерами, почти идеальной квадратной формы. Строение возвышается над окрестностями, как могильная плита. А окружающая серость отлично подчёркивает этот образ.
Я оглядываюсь. Вокруг нас есть ещё несколько зданий, размером поменьше. Территория, насколько я успеваю рассмотреть, огорожена высоченным забором, поверх которого пущена колючая проволока. Вижу массивные, сейчас запертые ворота, несколько вышек по периметру, на которых дежурят часовые, десяток единиц военной техники – джипы с пулемётами, мотоциклы, вездеходы, и даже парочку… БТР!
 
Что это за место, интересно узнать?
- Шагай давай, не глазей!
Ещё один ощутимый тычок, и я оборачиваюсь к Доберу.
- Дай срок, скотина, и будь уверен – я вырву тебе глотку в числе первых!
Он фыркает, не воспринимая мою угрозу всерьёз. Ну-ну… Посмотрим, кто будет смеяться последним…
Меня ведут не к «саркофагу», а одному из более мелких зданий. По пути мы почти не встречаем людей – редкие бойцы без нашивок провожают меня и моих конвоиров внимательными взглядами, перекидываются с ними разными фразочками.
- Это тот самый «гость»?
- Ага. Господин велел определить его в карцер на ближайшую пару дней.
- Ясно. Кормить?
- Не, пусть посидит на диете. Воды пару раз дайте, и хорош. И Вик, давайте аккуратнее – парень с норовом, да ещё и умеет… Всякое. Так сказал господин.
- Так на нём ошейник? – удивляется высокий усач в каске, который и ведёт беседу с Добером, -Что он может?
- Всякое, - повторяет мой сопровождающий, - Он же из этих… ну ты понял. Как те, что сидят в клетках.
- А-а-а! Ничего себе, а я думал, они все уродцы безмозглые! Или дикие, а этот… Погоди, так это тот парнишка, что вызвал господина на дуэль?
- Он самый, - отвечаю я вместо Добера и тут же получаю удар под дых.
Захрипев, оседаю на холодную каменную крошку, безуспешно пытаюсь вдохнуть, а мой конвоир как ни в чём ни бывало продолжает:
- Он, да. Как видишь, они умеют не только маньяками быть и убивать всех без разбору. Этот тщательно скрывался… Какое-то время. Но потом, очевидно, и ему крышу снесло.
- Ну дела! – присвистывает усатый, - Ладно, я тебя услышал. Отведёшь сам?
- Да, прослежу, чтобы устроили как полагается.
- Заходи потом к нам, потрещим.
- Без вопросов, брат.
Мужчины стукаются кулаками, а я, наконец, вдыхаю достаточно воздуха. Добер поднимает меня на ноги и снова толкает в спину.
- Туда.
Оказалось, что меня даже в здание не пустят… Только в его подвал. Что у Радищева за страсть к цоколям?!
У торца небольшого двухэтажного здания есть вход в подвал – две облезлые стальные двери, окрашенные в синий цвет и расположенные под углом. Их охраняет ещё пара человек с автоматами, а напротив, метрах в десяти – нечто, напоминающее ДОТ. Из бетонного укрепления торчит ствол крупнокалиберного пулемёта, и направлен он как раз на вход в подвал…
Не к добру это…
Добер перекидывается парой слов с охранниками, те отпирают электронный замок, двери плавно расходятся в стороны, и меня спускают по мрачной бетонной лестнице, ведущей под здание. Она очень узкая и заканчивается в небольшом помещении – шестигранном, откуда ведут несколько коридоров. Там ещё пара солдат – они и вовсе ничего не спрашивают, только тихо узнают номер камеры, и один из них ведёт меня вместе с Добером по одному из коридоров.
Он заканчивается в круглом бетонном мешке, на стенах которого – четыре двери. Здесь стоит полнейшая тишина, нарушаемая только нашим дыханием и звуком шагов. А ещё – тут очень холодно…
Безымянный конвоир отпирает одну из камер, со скрипом раскрывает тяжёлую металлическую дверь с нанесёнными на неё каббалистическими символами, светящимися ровным алым светом.
Добер подводит меня к проёму, щелкает замком наручников и с силой толкает в спину - так, что в камеру я буквально залетаю. Спотыкаюсь, и едва успеваю выставить вперёд онемевшие руки, и чудом не разбиваю себе лицо о бетонный пол.
- Располагайся… Барин, - издевательски смеётся он, - Тебе выделили лучшие апартаменты в нашем отеле. Добро пожаловать в Яму!
* * *
В «Яму», ну надо же! Не видал ты настоящей ямы, сосунок! Той глубокой, тёмной дыры, куда Люцифер, а затем и я отправляли нерадивых ублюдков, вздумавших пойти против нас. Места, в попасть в которое боялись даже Высшие. Горнило, дна которого не было видно, и откуда поднимался мерзкий чёрный дым, пропитавший камеры, расположенные в стенах гигантского провала. Выбраться оттуда, однажды попав, было невозможно – никаких лестниц, лифтов и даже дверей в темницах – потому что за их пределами сразу начиналась глубочайшая бездна.