Зильбер. Третий дневник сновидений

Я затаила дыхание. И все другие словно перестали дышать. Ещё две пуговицы – и мы увидим, какого цвета бюстгальтер у миссис Лоуренс.
Только директриса Кук сохранила способность шевельнуться. Она осторожно поставила вазу с цветами на пол и вскинула руку:
– Кристабель, моя милая! Слезьте, пожалуйста, со стола.
Миссис Лоуренс уставилась на неё растерянно.
– Но сердце… – пролепетала она. – Я ведь должна им показать моё сердце.
– Знаю, знаю! – сказала директриса Кук, и голос её слегка дрожал. – Слезайте! Пойдёмте ко мне в кабинет.
– Куда?
Миссис Лоуренс медленно опустила руку и огляделась. Каблук её правой туфли оказался в тарелке мистера Ванхагена, и, когда она его вынула, на стол потекли капли горохового супа.
– Что случилось? Как я?.. Почему?..
На лице миссис Лоуренс был ужас, её немного пошатывало, как бывает с человеком, который во сне куда-то забрался и не может понять, где он.
– Всё хорошо, Кристабель, – заверила её директриса Кук. – Вам надо лишь спуститься с этого стола. Эндрю, не подадите ли вы ей руку?
– Почему?.. Кто?.. – Миссис Лоуренс в панике оглядывалась, её взгляд непонимающе блуждал по нашим лицам.
Точно так же, как после приступа лунатизма, случившегося с Мией, меня вдруг озарило, в желудке появилось неприятное ощущение, а вместе с ним пришло понимание. С миссис Лоуренс всё произошло не случайно – это было какое-то представление для нас. Кто-то использовал миссис Лоуренс как марионетку, чтобы что-то нам показать.
Этот кто-то был намного сильней нас. И он нас опережал.
– Это ведь сон, не так ли? – проговорила миссис Лоуренс. – Конечно же сон.
– К сожалению, нет, – прошептала за моей спиной девушка.
И я почувствовала, что все в этом зале так же, как я, сочувствуют этой заикающейся и шатающейся женщине.
Все. Кроме одного человека.
В то время как мистер Дэниел и всё ещё мертвенно-бледный мистер Ванхаген помогали миссис Лоуренс сойти со стола и повели её к выходу, я медленно повернула голову и встретилась глазами с Артуром. Он, казалось, ожидал этого, взгляд его голубых глаз оставался невозмутимым. Пока на него не стали глядеть и Генри с Грейсоном. Конечно, они подумали о том же, о чём и я.
Артур усмехался. Усмешка его была не просто торжествующей, но какой-то противоестественно удовлетворённой.
Ученики, оправившись от шока, устремились к выходу из зала, Артур слегка поклонился нам.
– Это только начало, друзья мои, – прошептал он несколько мгновений спустя, протискиваясь в толпе мимо нас. – Попробуйте так сами.
 
Глава вторая
 
Генри нашёл слова первый:
– Опять этот Артур со своей извращённой душой.
– Дерьмо! – сказал Грейсон и закрыл руками лицо.
Школьная столовая гудела, как пчелиный рой.
– Как он это сделал? – спросила я. Нотки ужаса в моём голосе усиливали чувство страха, который я и так испытывала. – Как он мог так манипулировать сном миссис Лоуренс – заставить её среди дня взобраться на стол и попросту погубить свою жизнь?
Я продолжала смотреть на хаос вокруг учительского стола.
Генри пожал плечами:
– Думаю, это какой-то особо коварный вид гипноза. Достаточно выбрать объект и проникнуть в него.
– Ну да, звучит суперпросто! – насмешливо сказал Грейсон.
– Но почему бедная миссис Лоуренс? Что… – Я ненадолго замолкла, потому что мимо нашего стола к выходу как раз направлялся Сэм, брат Эмили.
После истории с Господином Исполином он имел обыкновение, проходя мимо меня, тихо говорить: «Стыдись». С некоторых пор он говорил это и Грейсону, однако сегодня и он казался слишком шокированным, чтобы думать об этом. Я дождалась, когда он достаточно удалится, потом спросила опять:
– Почему миссис Лоуренс? Что она сделала Артуру?
– Ничего, насколько я знаю. – Грейсон выглядел таким же беспомощным, как и я. – Артур и французским языком перестал заниматься два года назад.
– Думаю, тут нет ничего личного, – сказал Генри.
В отличие от Грейсона, он не казался подавленным, был даже как-то необычно оживлён.
 
– Миссис Лоуренс он выбрал скорей просто случайно, чтобы продемонстрировать нам свои возможности. – Генри вглянул на часы. – Всё, Грейсон, нам пора обсуждать с миссис Забрински проблемы кубофутуризма и русского авангарда.
Грейсон с глубоким вздохом взял свою куртку:
– Чёрт побери, а ведь у меня до сих пор по всему телу мурашки. Никогда не думал, что буду так бояться Артура. Но зато теперь у меня такое чувство, что в сравнении с ним все злодеи мира – не больше чем детские страшилки.
– Находи во всём что-нибудь позитивное, – сказал Генри и ободряюще похлопал Грейсона по плечу. – По крайней мере мы знаем, почему он все последние недели держался так тихо. Он придумывал способ достичь мирового господства.
Хотя последние слова должны были звучать как шутка, ни у Грейсона, ни у меня они не вызвали желания посмеяться.
– Если Артур может так манипулировать снами людей, заставлять их наяву делать, что он пожелает, отсюда не так уж далеко до мирового господства, – пробормотала я. – И если мы захотим предупредить об этом людей, мы окажемся в психушке раньше, чем произнесём: Дверь сна.
– Ну да! – ухмыльнулся Генри. – Скверно, что мы единственные могли бы его остановить.
– Только не знаем, как это сделать, – добавила я тихо.
– И всё же мы… мы должны что-то сделать. – Грейсон был полон решимости. – Давайте сегодня вечером после тренировки встретимся дома. Нужно разработать план.
Казалось, пока он надевал куртку, ему на ум что-то пришло. Выражение решимости на его лице опять сменилось растерянностью.
– Вот ведь урод! Он действительно отыскал худшее время. Как нам спасать мир и одновременно готовиться к выпускным экзаменам?
Генри коротко хохотнул:
– А ведь у него та же проблема! Сомневаюсь, что он ради мирового господства пожертвует своим выпускным экзаменом.
Хорошо, если в этом он был прав. Хотя для мирового господства необязательно получить диплом с отличием.
На двух следующих уроках после обеда единственной темой оставалась миссис Лоуренс, её нервный срыв и чуть ли не стриптиз. Директриса Кук вполне могла отвезти её прямиком в клинику, так что мы увидим миссис Лоуренс уже не скоро. Урок мистера Ванхагена также был отменён. Возможно, и у него случилось нервное расстройство, как предполагала моя подружка Персефона. Или он поехал домой к жене и собирается искать новую работу. Трудно сказать, кто больше нуждался в сочувствии.
Когда я после уроков шла домой со своей младшей сестрой Мией, оказалось, что эту историю уже давно обсуждали ученики младших классов.
Мия, конечно, хотела узнать подробности.
– Это правда, что она ступила в гороховый суп и разнесла мокрый след по всей школе? – спросила она, едва мы покинули школьный двор.
Я уже собиралась ответить, когда кто-то сзади обнял меня. Я автоматически вскинула кулаки.
– Пожалуйста, без кунг-фу [3], это всего лишь я!
Генри убрал руку. Он всё ещё пребывал в весьма приподнятом настроении. Или просто мне так казалось.
– Привет, Мия! Славная у тебя причёска.
– Лотти называет её «Гнездо Сисси». – Мия потрогала плетёную корону на голове. – А Лив и я называем это «Навозной кучей Сисси».
– Очень практично, – сказал Генри и взял меня за руку. – Что если я немного пройдусь с вами? А почему, кстати, вы не пользуетесь автобусом?
– Потому что на солнце так хорошо. – Мия покрепче взяла меня под руку и нахмурилась.
Прежде чем она успела открыть рот и задать какой-нибудь неприятный вопрос («Вы что, опять сошлись или как? Если нет, почему вы так держитесь за руки?»), я сама поспешила добавить:
 
– Потому что в автобус с нами всегда садится одноклассник Мии, который называет её Серебряный волос, Гил Уолкер. Да ещё пишет ей любовные стихи.
– Ужасно, конечно! – засмеялся Генри.