Синие московские метели (СИ)

Прокурор принял нас вместе с мамой Сахарова, и они долго вспоминали прошлые успехи и поражения. Примерно через полчаса встречи наконец обратили внимание на меня. Посмотрев объяснения и справки по материалу. Прокурор согласился с моим мнением и вызвал через секретаря — следователя прокуратуры и поставил задачу-уголовное дело возбудить, назначить эксгумацию умерших работников завода ЖБИ, назначить химико-токсилогическую экспертизу тел. Супругу Ильи отправить на обследование в профильный НИИ. Инспектора уголовного розыска в оперативное сопровождение уголовного дела. Дав указание меня отпустили со следователем работать по указанию прокурора. А два ветерана продолжили встречу воспоминаний.
А мы же пошли в кабинет к прокурорскому следователю, где тот и вынес постановление о возбуждении уголовного дела по статье 102 УК РСФСР и вынес постановления о назначении ряда экспертиз по уголовному делу. А затем и отдельное поручение о доставлении к нему на допрос подозреваемого. Наконец то дело начало раскручиваться.
  
Глава 11
 
Постановления на проведение эксгумации которые я привез и передал начальнику отделения через Чепсина вернулись ко мне. Новый зам по розыску был серьезно так взбешён что принято решение о возбуждении уголовного дела против его мнения и вообще, как я мог обойти его начальника. Однако наступив на свое самолюбие и оценив перспективы для тех, кто участвует в раскрытие такого резонансного дела немедленно возглавил группу по эксгумации тел.
Брали Илью отравителя уже без меня. Подробности я узнал, как Вы понимаете не от Чепсина а от мамы Сахарова — хорошей приятельницы прокурора района. Мужик развлекался тем, что травил всех неугодных солями тяжелых металлов. /Подробности и симптомы такого отравления изложены в первой книге серии «В черной жаркой Африке»/. Жена и ребенок ему просто надоели и он на глазах матери маленькими дозами убил своего же ребенка. Ребенок сильно шумел и мешал этому нечеловеку отдыхать в тишине. За это он и убил своего сына и начал таким же образом убивать жену. Вот такие дела. Но это всё я узнал, вернувшись из командировки в подмосковный город Электросталь. В очередной раз руководство решало проблемы путем сгона большего количества сотрудников. А не признанием наличия серийных убийц в государстве.
Нашу группу из десяти сотрудников собрали в разных отделениях милиции ГУВД Москвы. Собрали нас по одному по принципу на тебе. Боже, что нам негоже. В группе были сотрудники предпенсионного возраста, были сотрудники с хроническими заболеваниями от алкоголизма до геморроя. До города Электосталь я доехал один. Остальные попали в госпиталь под разными предлогами и остались в городе герое Москва. Перед отправкой на пенсию предпенсионеры могут провести в госпитале на различного рода обследованиях до шести месяцев.
Так я и попал на ковер начальника УВД города Электросталь и узнал, что в городе пропали несколько девушек и пропали они бесследно. Розыскные дела переводить в уголовные дела и тем более объединять, признавая серию было запрещено сверху. А город потихоньку начинал бурлить от слухов. Начинались коллективные письма пока в городской комитет КПСС и было страшно подумать, что будет если дойдет до ЦК КПСС. В любой момент могла начаться очередная компания все равно чего. Наказывали то начальника милиции, а руки у того были связаны. Но помощь ему оказали выделили аж десять инспекторов уголовного розыска, имеющих опыт многолетней работы. Прибыл же один сотрудник с опытом менее года. Всё это прибило настроение подполковника начальника УВД города на уровень ниже нижнего.
Подполковник решил пошутить и не ожидая ничего серьезного предложил мне дать свои соображения.
Мои соображения были следующие.
1/ розыскные дела негласно собрать у одного сотрудника уголовного розыска и официально не соединяя в одну серию, работать как по серии.
2/провести повторно общегородскую операцию и прочесать город мелким гребнем, чтобы быть уверенным /насколько это возможно/, что трупов жертв /без вести пропавших/ в городе нет.
 
3/опросить и тщательно опросить всех, кто каждый день на общественном транспорте ездит в город Москва на работу.
4/в случае если нет следов в городе, пропавших без вести то свести в единую ведомость всех водителей грузового автотранспорта и спецмашин всех автохозяйств и отработать их графики движения, с целью отыскания тех водителей, у которых имеются значительные отклонения от графика.
По первому пункту возражений у руководства не было. Все розыскные дела и передали мне. Инициаторов всегда имеет инициатива.
По второму пункту — тем более возражений не поступило. Такая акция наглядно показывала любому проверяющему, что руководство УВД и горком партии очень близко к сердцу приняли проблемы простых людей и принимают масштабные усилия для разрешения этих самых проблем.
По третьему пункту — были споры я просил много сотрудников, а именно всех участковых инспекторов и инспекторов уголовного розыска отдела в полном количестве. То есть всех. Руководство сомневалось — оголить все участки. Довод был у меня железный это всего на два дня. С большими сомнениями, но оперативное мероприятие согласились провести.
По четвертому пункту уже должен был работать я один. И только на заключительном этапе подключалась группа захвата.
Я пошел устраиваться в гостиницу а в УВД города собирали розыскные дела для передачи мне.
Розыскные дела мне передали и я засел изучать то, что насобирали местные инспектора уголовного розыска. Удивительно, но ребята отработали качественно. Из всех пропавших без вести девушек не было ни одной которая бы не хотела уехать в Москву и жить и работать в Москве. При этом каждая из пропавших девушек характеризовалась как ответственная и бережливая. Ни одна не была замечена в расточительстве, и каждая до копейки знала куда уйдут деньги из семейного бюджета и берегли эти ресурсы. Я специально выписал характеризующие моменты у каждой и все признаки совпали.
В городе же развертывалась облава на всех кто хоть немного нарушал Закон. Тех же кто прямо нарушал, Закон вязали и волокли в кутузку и проводили там дознание с целью установить причастность к исчезновению девушек.
Одним из таких задержанных оказался некий Цветков Василий Павлович, девятнадцати лет отроду. Попав на дознание в уголовный розыск, этот Цветков дал признательные показания, что именно он убил всех девушек. Но показать, где он спрятал тела он не может — он якобы забыл. Горком даже опередил УВД с докладом, что резонансное уголовное дело раскрыто и любимый город может спать спокойно. Я с большим трудом смог пробиться к телу Цветкова и поговорить с ним. Разговор продолжался всего минуту может меньше. Но даже я не самый большой специалист заподозрил неладное. И сходил поговорил с матерью уже арестованного Цветкова. Мать не только сказала, она смогла предъявить медицинские документы — Цветков Василий Павлович состоял на учете психиатра с мудреным диагнозом — главное в этом диагнозе было то, что у Цветкова была повышенная внушаемость и мог согласиться с чем угодно, если его об этом настойчиво спрашивать.
Начальник УВД долго кричал на меня, когда я ему доложил свои соображения по виновности уже арестованного фигуранта. Долго не соглашался продолжить расследование по моему плану и отказался проводить массовый опрос жителей на остановках общественного транспорта. Но и мне дал десять дней на завершение всех моих оперативных мероприятий. Закончил он свою речь словами — через десять дней тебя не должно быть в городе. Всё командировку я тебе не продлеваю.
Ничего нового он мне сказал. Запросы в автохозяйства я направил ещё в первый день и вот пришли ответы. Тех кто нарушал график и отклонялся от маршрута оказалось много почти семьдесят человек. Но всех кто нарушал график в дни когда никто не пропадал из девушек я смело вычеркивал. И остался только один водитель — он попадал в график нарушений с каждой девушкой пропавшей в этом городе.