КД 7 (СИ)
Сзади вновь зарычали и мы, плюнув на все, вступили на первую из бесконечного множества ступеней…
— … я убью его… как-нибудь гуманно, но убью… четвертую, возможно… а может подвешу за большие пальцы ног… что-нибудь… твою мать!
После очередного пинка невидимки я вновь оказался на коленях, и это уже в шестьдесят седьмой раз, ибо этот гад лупцевал нас каждые сто ступенек, можно было понять, что мы прошли уже больше шести с половиной тысяч ступеней. На первой тысяче, я каждый раз пытался зарубить этого гада, чуть не рухнув при этом с лестницы вниз на семисотой ступеньке. После двух тысяч: сил на это у меня уже не осталось. После третьей тысячи сил хватало только на то, чтобы извергать бессвязные угрозы и придумывать казнь для устроившего все это. Пофиг все это время нудел, что это испытание, и предназначено оно, чтобы смирить наш дух, так что, к шестой тысяче ступеней, я стал придумывать казнь и для него. Здесь я себя уже не ограничивал, разойдясь на полную катушку. Мы шли и шли, а дно вулкана хоть и удалялось, но вот его верхушка приближаться никак не хотела. На седьмой тысяче, когда я дошел до предложения отправить его работать евнухом в гарем к восточному шаху, он сделал вид, что обиделся, пришлось и мне делать вид, что мне не все равно. На восьмой тысяче у нас не осталось сил и на это. На девятой, все что мы могли, это спотыкаться на каждом втором шаге. Я даже попробовал одеть свою экипировку, которая очень существенно подняла бы мне силу и ловкость, но после многочисленных схваток с огненными элементалями на ней было столько затейливо раскиданных дыр, что она больше походила на сеть для жесткого бдсм, чем на нормальную броню и я от греха подальше снял ее обратно. Через несколько часов она восстановится, вот тогда и одену. Сейчас же приходилось подниматься своими силами, дерганными шагами переступая с одной ступеньки на другую. Когда же мы выбрались наверх, мы несколько минут не могли поверить в это, бесконечные ступени лестницы так и продолжали ползти у нас перед глазами. Пришлось оторвать взгляд от земли и направить его вперед, на металлическую башню, поднимающуюся в небеса метрах в ста от нас. Осознав, что я вижу, я выхватил из ножен саблю и стремительно пошатывающимся шагом направился к ней. Чем ближе мы к ней подходили, тем страннее она мне казалась. По форме и материалу изготовления она была похожа на отлитый из латуни патрон, правда уже метров с пятидесяти стало понятно, что ее стены состоят из кусков различных металлов. Полосы алюминия, стальные кресты, медные стержни, серебряные Т-образные куски… Создалось такое впечатление, что какой-то великан играл гигантским фигурками в тетрис и сложил вот эту хреновину, а те места, что не получилось заполнить нормальными фигурами, просто залил золотом, небрежно плеснув им в оставшиеся дыры.
Я непроизвольно остановился, разглядывая это чудо, но затем вспомнив последние несколько часов вновь решительным шагом направился к логову волшебника. Пофиг заспешил, следом продолжая что-то нудно вещать:
— …успокойся! Ты что, не понимаешь? Это и есть последнее испытание! Усмири свою гордыню! Мы через такое прошли, и ты в самом конце хочешь все испортить?
— Да ладно, ладно, не нуди только! Я ему только одно яичко отрублю. Как думаешь, лучше правое или левое?
— Да хватит, уже! Вспомни хотя бы своих друзей, которым пришлось умереть, чтобы мы до сюда дошли! У нас дело есть, которое сделать надо, да и что ты своей зубочисткой ему сделаешь? Это же сильнейший маг этого ми…
Я смотрел на башню, а Пофиг на меня, поэтому когда стены на башне дрогнули и от мешанины металлов отделились две медные трубы, метров по десять длиной и стремительно рухнули вниз, я успел отпрыгнуть в сторону, а он нет. Труба с грохотом упала ему на голову, просто вбивая мага в землю. Я ошарашено посмотрел, как торчащие из-под трубы ноги тихо истаивают:
— Моя любимая часть игры — внезапная смерть! — пробормотал я, а затем до конца поверив в случившееся громко, провозгласил:
— Спасибо. Господи, я вновь уверовал! Боже святый, какой же он нудный, даже не верится, что он в какой-то степени мой сын.
Вместо ответа вновь побежали строчки логов.
Внимание! Вы прошли испытание огнем, водой и медными трубами.
Общая эффективность прохождения испытания 8/100 (более подробную информацию по каждому испытанию можно посмотреть в расширенном отчете) минимальный балл для поступления в Академию Высшего Волшебства — 25/100. Вы не проходите испытание по баллам. Вы можете повторить его через 3 месяца. Спасибо, что зашли и до свидания!
На последних словах передо мной открылся портал, в котором был виден кусок берега, на котором мы начинали испытание.
— Не понял, что за хрень? — Я решительно обошел портал и зашагал к стальным воротам башни. На массивных, будто сейфовых воротах висела засушенная голова демона. Она отрыла мутные бельмы глаз и неприязненно уставилась на меня. Прокашлялась и внезапно гаркнула:
— Вы кто такие? Я вас не звал! Идите на хрен!
Я сначала слегка опешил от такого приветствия, но быстро отошёл, рыкнув в ответ:
— А нас никогда и не зовут, мы всегда сами припираемся! Заткнись лучше и позови своего хозяина, пока я тобой в футбол не начал играть!
Голова, подумав, замолчала, скосила мутные зрачки внутрь головы, а затем вновь проскрипела:
— Заинтересуй меня.
— Чего?
— Для чего мне открывать тебе дверь? Заинтересуй меня. У тебя три попытки.
Хм, неожиданный поворот, и что ему сказать? Чем мне его заинтересовать спрашивается?
— Я пришлый! Я пришел к вам из другого мира, полного разных загадок и чудес!
— Пришлый? Всего один? По предсказаниям вас тут будет скоро больше, чем блох на бродячем псе. Ну и чего, ты, такой красивый приперся сюда? Валил бы обратно в свой мир, любоваться на чудеса и разгадывать его загадки. Не интересно. Еще попытка.
Твою мать! И как же я его кастрировать буду, если он мне дверь сейчас не откроет?! Судя по расплёсканному по всей поверхности золоту, мифриловым и адмантовым многометровым деталям башни, деньгами его вряд ли можно прельстить. Правду что ли сказать?
— Ваш мир на грани уничтожения, сны богини Мораны разъедают его словно гниль перезревший плод. Я хочу спасти его и мне нужна ваша помощь.
— Х-ха! Спаситель тоже нашёлся. Наш мир с самого рождения подвергается таким испытаниям, что в ты своей глупой головенкой и представить не можешь, и мы его жители выходили из них лишь сильнее, и ради чего мне тратить на тебя время? Не интересно.
— Сука! Гребаный старый пердун!
— Что!?
Твою мать, я что это вслух сказал?!
— Я говорю: Остап Сулейман Берта Мария Бендер Бей.
На целую минуту вокруг воцарилась тишина, лишь ветерок с легким шуршанием гонял мелкий песок по полю застывшей лавы. Затем ворота чуть-чуть подались назад и с легким шелестом отъехали в сторону. За ними оказалась прихожая, а вернее помещение похожее на тамбур космического корабля из фантастических фильмов. Дверь за мной закрылась, мигнул свет, и я оказался совсем в другом месте.
Обширное, очень высокое помещение непонятной формы, типа боба, с округлыми стенами переходящими в потолок, никак не походило в моем представлении на логово мага. Но вот заваленный книгами древний стол и пара больших, очень мягких на вид кресел, хоть как-то примеряли с тем диссонансом между ожиданиями и представшей передо мной реальностью. Тут было еще много разных подобных хреновин в виде стола зачарования, алхимической лаборатории, стеллажей с книгами и элексирами, но это все никак не вписывалось в этот странный модерновый зал.
Сам Архимаг на классического архимага тоже не походил: непонятного возраста зрелый мужчина, плотного телосложения, гладковыбритый, закутанный в какую-то искрящуюся хламиду. Он присел на краешек стола внимательно меня разглядывая.
На мой костюм он поглядел со слабо скрываемым раздражением. И нет, я был не в трусах. Я уже очень давно не позволяю себе врываться в дом к посторонним людям в одном нижнем белье (уже дня полтора, как минимум). Я заранее позаботился прихватить с собой костюм, зачарованный на улучшение отношения к носящему, однако не видно, чтобы это сработало. Я явно не вызвал в нем неожиданно вспыхнувшей симпатии. Ну и ладно, после всего произошедшего я тоже был от него не в восторге. Поэтому я даже не попытался произвести на него положительного впечатления, без спросу плюхнувшись в гостевое кресло.