Нижние уровни Ада (ЛП)

Общественные мероприятия начинались обычно в 16.00 или 17.00, когда все начинали собираться за выпивкой и несколькими бросками костей. Затем мы садились за обычный вечерний ужин, из ростбифа, белых бобов и заливного (иногда с кусочками душистого перца и нарезанным кубиками сырым луком).
После ужина мы обычно возвращались в бар, чтобы еще выпить и побросать кости, пока ждали темноты и начала кино. Затем, после кино, где-то около 21.00 большинство парней возвращались в свои хижины и ложились спать. Подъем в 03.30 для подготовки вылетов утренних ВР отделял их общество от любителей выпивки. Те, кто оставался после фильма, чтобы пропустить еще по стаканчику, обычно закрывали клуб в полночь.
Однажды вечером, некоторые из нас решили пообщаться после фильма. Вскоре к нам присоединились несколько новеньких лейтенантов из 82-й десантной. К югу от нашей базы, через ров, был расположен пункт сбора 82-й воздушно-десантной дивизии. Пополнение для 82-й, которое должно было отправиться в поле и те, кто из полей должны были отправиться на замену, отдых и пополнение.
Парни из 82-й иногда заходили в наш район, устраивая небольшой ад — стреляя из своего оружия по нашим зданиям, бросая свои гранаты со слезогонкой в наши душевые и срывая нам показ фильмов. Мы воспринимали их жеребячьи игры в дружеском духе, в основном потому, что наши парни иногда устраивали «шопинг» на стороне рва 82-й дивизии. Было забавно, что некоторые из вещей, в которых отчаянно нуждалась рота «D», были в изобилии в 82-й. Так что мы отлично поладили и даже пригласили офицеров 82-й десантной в наш офицерский клуб пообщаться.
В этот вечер в клуб пришли пара молодых, новеньких в стране офицеров 82-й и сели в баре между Биллом Джонсом (Один Восемь) и мной. Через несколько минут Джонс (пьяный настолько, каким я его вообще когда-либо видел) и я начали доставать этих двух лейтенантов, потому что они были одеты так, что были готовы предстать перед генеральной инспекцией в Штатах. На них была зеленая парадка и прыжковые ботинки, на плечах каждого, сияли как маяки «шпалы» вторых лейтенантов. Их десантные и рейнджерские нашивки были аккуратно пришиты. Короче говоря, они были зрелищем на боевой базе в центре Вьетнама.
Примерно в это время мимо проходил Джо Вад. Он взглянул на эти два ярких и блестящих объекта и решил, что они заслуживают дружеской подколки.
— Боже мой — сказал он им — Вы парни выглядите как настоящие убийцы — змееды. А это правда, что десантура действительно ест змей живьем?
На что один из лейтенантов ответил:
— Ты чертовский прав! Мы рейнджеры-десантники и меньшее, что мы делаем, это реально жрем змей живьем.
Такие шутки ходили назад и вперед, а наши два воздушно-десантных гостя превозносили себя, насколько они были крутыми и боевыми. Мы их подзуживали, зная, что ни один из них никогда не был вне сборного пункта.
Пока все это происходило, Билл Джонс просто сидел на своем барном стуле и пил. Вад и я даже не думали, что он обращает на это внимание, потому что его глаза время от времени закрывались, голова качалась, а локоть периодически соскальзывал со стойки.
А потом вдруг старый Один Восемь вернулся к жизни. Он тихо соскользнул с барного табурета и исчез за входной дверью клуба. Мы думали, что он выбрал свой лимит и направился обратно в хижину, чтобы лечь спать.
Однако, через пять минут Джонс вернулся. Он снова сел на свой барный табурет, повернулся к двум зеленым лейтенантам и невнятно спросил:
— А вы парни, действительно змееды? Я имею ввиду, вы свирепые, жесткосердные десантники, действительно жрущие живых змей?
Они ухмыльнулись друг другу.
— Ты прав, чувак. Твою мать, да мы такое делаем!
— Клево тогда — пробормотал Джонс — Я не смог найти змею, но что насчет этой жабы? Сможете ли вы съесть эту бедную, маленькую жабу, только что пойманную в периметре знаменитого вьетнамского квартала воздушно-кавалерийских разведчиков?
Джонс вытащил огромную жабу из своей потрепанной куртки и плюхнул пучеглазую зобастую штуку на стойку бара. Вад разразился безумным смехом, а я просто сидел и смотрел на эту квакающую массу бородавок и уродства. Очевидно, Джонс, очнувшись от алкогольной летаргии, был полон решимости подвергнуть наших двух воздушно-десантных лейтенантов проверке на вшивость.
 
Глядя на теперь — уже — недовольную жабу, два свежеиспеченных ОДС (офицера действительной службы), увидели что их мужественность под угрозой. Тем не менее, они не хотели иметь ничего общего с брыкающейся тварью, которую Джонс удерживал на стойке. После пары быстрых взглядов друг на друга и на жабу, они начали допускать, что может быть на самом деле они не такие уж и змееды, и что им не нужны все эти ребяческие проверки «на слабо».
Однако к тому времени все уорренты Темных Лошадок, все еще находящиеся в клубе, собрались вокруг бара и не собирались отпускать этих двух отчаянных ОДС с крючка.
Насмешки продолжались до тех пор, пока один из лейтенантов, наконец, чувствуя, что должен защитить честь воздушно-десантных войск, не схватил жабу и не начал пытаться запихнуть ее в рот. Лейтенант закрыл глаза, открыл рот, насколько мог, и попытался запихать эту тварь себе в глотку. Жаба брыкалась, квакала и поднимала адский шум.
Каждый раз, когда лейтенант чуть не засовывал тело жабы себе в рот, он задыхался и его рвало, а эту штуку он бросал обратно на стойку. Мы хватали отвергнутую жабу и крестили ее «квалифицированный десантник-парашютист», поднимая ее на высоту руки и бросая обратно на стойку. Затем, наливая пиво на барную стойку, мы скользили жабой по пене и должным образом провозглашали бедняжку «квалифицированным десантником-планеристом».
После всех этих глупостей, я, наконец сказал лейтенантам:
— Вы ребята, можете перестать пытаться сделать эту хрень. Вы, очевидно, не сможете этого сделать!
Это вдохновило одного из десантников снова попробовать засунуть теперь-слизистую жабу себе в глотку. Он был примерно на полпути к успеху, когда жаба дернула своими ногами и издала громовое кваканье. Отправив ее назад, ошарашенный лейтенант прислонился к стойке бара.
Тогда Билл Джонс, в его явно нетрезвом состоянии, переместился на свой барный табурет, посмотрел лейтенантам в глаза и заявил:
— Вы знаете, я не думаю, что вы, парни, вообще можете есть змей. Позвольте мне показать вам, что может сделать настоящий воздушный разведчик Темных Лошадок.
С этими словами, Джонс поднял жабу, запрокинул голову, бросил тварь в рот и одним гаргантюанским глотком проглотил ее целиком!
Лейтенанты переглянулись, не веря своим глазам. Они начали зеленеть. Затем они оба выбежали через переднюю дверь и начали метать балласт.
Глаза Джонса были вытаращены и у него было забавное выражение на его лице. Как только оба лейтенанта выскочили через переднюю дверь, он немедленно направился к задней. Оказавшись снаружи, он начала издавать бурные горловые звуки. Он кашлял, давился и блевал, пока, наконец, не изверг все еще несломленную жабу. Когда оглушенная жаба похромала прочь, наш такой же оглушенный воздушный разведчик вернулся в бар и заказал еще выпить. Мы больше никогда не видели этих двух лейтенантов — десантников.
Среда 26 августа стала началом трехдневной серии событий, которые завершились самым необычным боевым столкновением.
За это время большая часть наших разведывательных операций была сосредоточена в западной части Трапеции — очаге вражеской активности. Вражеские солдаты и припасы почти постоянно проникали на юг из убежищ за камбоджийской границей и с плацдарма в цепи низких гор, называемых Острый Хребет.
26 августа в поисках следов и других признаков этой активности, команда разведчиков Темных Лошадок во время обычной ВР вступила в контакт с врагом вблизи ФОБ «Киен». Контакт оказался достаточно тяжелым и оперативный Темных Лошадок решил предупредить подразделения 2-го батальона 2-го механизированного пехотного полка, которые были расположены в ФОБ «Киен».
Когда пехота (с позывным «Дракула»), отправилась туда, где воздушные разведчики вступили в свой первый контакт, наши войска вышли на окраину огромного района бункеров. В этот момент я отправился в зону столкновения со своим ударным вертолетом, помочь координировать действия.