Нижние уровни Ада (ЛП)

Последнее средство пришло мне в голову — попытаться заглушить сам двигатель. Я выбрался из вертолета. Солдаты помогли мне поднять OH-6, чтобы я мог подползти к капоту двигателя.
Я на самом деле не мог сказать, с чем имел дело, когда нащупал тягу, которая, казалось, была рычагом дроссельной заслонки. Когда я потянул и повернул ее, подача топлива прекратилась. Двигатель сбавил обороты и остановился.
Теперь мне пришлось заняться последствиями крушения — выяснить, что с Амеем и Слейтером. Когда я забрался в задний грузовой отсек, один из солдат заполз за мной. Он был без рубашки, но медицинская сумка была у него на шее.
— Я медик — сказал он — сколько у нас жертв, сэр?
— Я не знаю, пока не могу сказать, но борттехник должен быть прямо здесь.
Пытаясь что-то нашарить в темноте, я вдруг коснулся ноги. Я предположил, что это Джим Слейтер. Он все еще был пристегнут к сиденью борттехника, его верхняя часть тела была наклонена вперед, его толкнули провалившиеся двигатель и редуктор. Когда вертолет перевернулся, он повис вверх тормашками.
Я протянул руку и, обхватив Слейтера вокруг талии, ударил по автоматическому замку ремня безопасности сиденья. Я жал на клавишу, но ничего не происходило. Проклятая штука, должно быть, заклинила. Чего я не понимал, так это того, что Слейтер дополнительно был пристегнут страховочной стропой, и она все еще держала его на месте.
Я подвинулся вправо и док заполз ко мне в грузовой отсек. Там было около трех футов высоты (прим. 0,9 м), если встать коленями на землю.
Я достал свой нож выживания и придерживая тело вместе с доком, перерезал ремни. Слейтер упал на наши руки как тяжелый мешок с зерном. Мы завопили солдатам снаружи, чтобы они снова подняли вертолет. Мы извлекли Слейтера.
Вытащив его на открытое место, док попытался разрезать верхнюю часть летного комбинезона Слейтера, чтобы начать работать с ним, но мешал броневой нагрудник. Док никогда раньше не видел броневого нагрудника, поэтому я достал нож и срезал его.
Док быстро проверил все жизненные показатели и посмотрел на меня.
— Мне жаль, сэр, он мертв.
Потребовалось время, чтобы я это осознал.
— ОК, тогда давайте вернемся. У нас там все еще есть пилот.
Я знал, что Амей должен быть на правой стороне вертолета, которая все еще была на земле.
— Все! — закричал я — Мне нужны все, чтобы перевернуть эту птичку.
В считанные секунды дюжина или больше солдат поднимали и толкали.
Когда вертолет сдвинулся, из кабины пилота выпала рука. Я бросил вертолет и схватил руку, чтобы найти пульс. Мое сердце чуть не выпрыгнуло через горло. Я почувствовал пульс — сильное, но нерегулярное биение в моих дрожащих пальцах.
— Этот человек жив! — закричал я — Толкайте эту штуку вверх… поднимите вертолет… и будьте чертовски осторожны!
Амей все еще был пристегнут, он висел боком в своем кресле. Вертолет при падении рухнул на его сторону. Док снова был рядом со мной, я отстегнул привязные ремни Амея. Когда я вытащил его, он упал нам на руки и освободился от вертолета.
Пока док и остальные начали работать над Амеем, я подбежал к Чику, который до сих пор опасно висел над упавшими ветвями посадочной зоны. Я сунулся в дверь кабины, подключил свой шлем и нажал кнопку интеркома.
— Три Пять, это Один Шесть. У нас есть Чарли Эхо Кило (борттехник мертв). Чарли Эхо Кило. Один Пять еще жив. Давай медэвак. Поднимай медэвак. У нас здесь еще жив Амей. Давай медэвак сюда так быстро, как только сможешь.
Я бросился обратно к Амею.
— Как у него дела?
Медик посмотрел на меня.
— Я не знаю… положение критическое.
Я сказал ему, что вызвал медэвак, но, возможно, и дока и Амея можно разместить в задней части моего «Вьюна» для быстрого прыжка в Доктор Дельта (госпиталь Лай Кхе).
Док быстро отклонил мое предложение.
— Негативно. Я хочу, что он был на носилках. Я не хочу его переворачивать — у него обширные внутренние повреждения.
— Вы можете спасти ему жизнь? — я умолял.
— Я думаю, что я смогу, если получится подогнать сюда медэвак и не тратить время на то, чтобы доставить его в госпиталь.
 
Док и еще один солдат перетянули тем, что выглядело как турникет, нижнюю часть тела Амея, а затем подключили капельницу. Амей был очень красивый парень с черными волнистыми волосами. Стоя там, глядя в его пепельное лицо, я просто не мог поверить, что он был секунду назад рядом со мной, а затем ушел без следа. Теперь это!
Я вернулся к зависшему «Вьюну» и вышел на связь как раз вовремя, чтобы услышать как Майк Вудс говорит:
— Один Шесть, медэвак взлетает с Доктора Дельты прямо сейчас. Мне надо вытащить твой «Вьюн» и посадить медэвак на твою Лима Зулу. «Хьюи» там поместится?
Оглянувшись вокруг я сказал:
— Да, она достаточно большая для «Хьюи», если он хорош. Медэвак может зайти сюда, но будет чертовски тесно.
Потом я повернулся к Чику.
— Дуайт, я пойду с Амеем в медэвак. Ты сможешь вытащить эту птичку отсюда, пристроится к Три Пять и привести эту машину домой?
— Конечно. Принял. Тебе нужна здесь помощь?
— Нет, мне просто нужно место для медэвака. Падай на хвост Майку и оставайся с ним. Делай что он говорит и у тебя не будет проблем.
Я отошел назад и наблюдал, как OH-6 поднимается в ночь. Через несколько секунд прибыл медэвак и начал опускаться в дыру посреди джунглей, только что освобожденную Чиком. Затем включился его прожектор, освещая все ослепительным белым светом.
Когда машина поплыла вниз, джунгли начали грохотать и реветь. Воздушный поток от винта этого «Хьюи» разнес все вокруг. Я видел, как док наклонился над Амеем, чтобы закрыть его от этой бури.
Медэвакуатор не мог сесть на эту груду перемолотого леса, как и мы. Так что машина зависла, медик выпрыгнул и помог доку поработать над Амеем в течении трех или четырех минут. Затем Амея подняли на носилки Стокса и мы отнесли его в медэвак.
Бортстрелок повернулся ко мне.
— Что насчет вашего мертвеца? — спросил он.
— Нет времени… давай заботиться о живых. Мы вернемся за Слейтером.
Он подал сигнал пилоту, чтобы тот уходил, мы поднялись в ночь. Лай Кхе был лишь в паре минут. Мы потратили не больше, прежде чем прожектор медэвака зажегся вновь и мы сели на площадку Доктор Дельта, с большим красным крестом посередине.
На медицинской площадке ожидало пять или шесть санитаров с каталкой. Деревянная аппарель вела прямо с площадки в ангар с двойными дверями.
Как только медэвак коснулся земли, Амея переложили на каталку и доктор наклонился над ним со стетоскопом. Я последовал за каталкой к двойным дверям. Все медики были в своем блестящем белом госпитальном одеянии; я был в летном снаряжении, со шлемом, броневым нагрудником, жилетом выживания и пистолетным ремнем.
Когда они распахнули двойные двери, мы внезапно оказались в операционной, с реанимационным медицинским оборудованием повсюду. До сих пор никто не говорил мне, что делать, поэтому я отошел в сторону и наблюдал за бурной деятельностью. Когда они подняли Амея на операционный стол, я прошептал:
— Боже, спаси его, пожалуйста.
Команда лихорадочно работала. Потом, внезапно, подключилось искусственное дыхание. Я начал чувствовать себя очень нервно, голова стала легкой и меня мутило. Я оперся о стену. Боже мой, думал я, у Амея не получится.
В течении восьми — десяти минут, бригада врачей работала над Амеем. Затем, так же внезапно как они начали свои усилия по спасению, они остановились. Я слышал, как ведущий врач тихо сказал своим коллегам:
— ОК, это все.
Доктор, видимо, заметил меня, стоящего рядом. Он стянул с лица маску и резиновые перчатки и неподвижно застыл над Амеем. Потом он подошел ко мне.
— Мне очень жаль, мы его потеряли. Мы больше ничего не можем сделать.
Я кивнул и посмотрел мимо доктора на Амея, лежащего на столе. Я чувствовал себя потерянным. Я повернулся и вышел за дверь реанимационной с летным шлемом в руках. Там была скамейка и я опустился на нее.