Закат империи
Судовой журнал сторожевого корабля "Индеанка", порт приписки Кайонна, Тортуга, Сен-Доменг.
9 июля, полдень. Что они там копаются, позвольте спросить? Где обещанные корабли, где индейцы - ловцы жемчуга? Неужели мы сами должны нырять и таскать серебро на сторожевиках?
Четыре сторожевых корабля из пяти, приданных к нам в Пуэрто-Плата, снова нагрузились серебром и ушли. Скоро вернутся с продуктами и водой. Мы остались вдвоём с "Поморником".
10 июля. Сегодня утром из Пуэрто-Плата пришёл сторожевик "Неуловимый", есть хорошие новости. Там оснащают три крупные посудины для охраны найденного нами места и перевозки поднятого серебра. Нанимают индейцев. А то ведь наши парни непривычны к такому делу, могут нырять здесь только в отлив, и то недолго.
11 июля, 8 часов утра. Стоим на якоре. Со стороны пролива между банками замечены паруса. Вряд ли это наши корабли. На всякий случай велел парням приготовиться к бою.
11 июля, полдень. Англичане. Три фрегата. Точно не поручусь, но, кажется, один из них и есть тот прыткий красавец, который свалил отсюда месяц назад при виде нашего флага. Подняли вымпел, на всех известных мне флотах означающий мирные намерения. Если вдруг англичане начнут стрелять - сами и будут теперь виноваты.
11 июля. Вторая склянка. Эти сукины дети подошли с закрытыми портами, а затем сделали манёвр, открыли порты и начали стрелять! "Неуловимый" огрёб кучу дыр на ватерлинию, у нас повреждена фок-мачта! Мы открыли ответный огонь.
Сен-Доменгский сторожевик по размерам больше напоминал бригантину, чем своего предшественника - брига. И в то же время он очень сильно отличался от них обоих. Вытянутый нос, острый форштевень, длинный узкий корпус-"барракуда", фок-мачта установлена дальше от бушприта, более глубокая осадка. Не говоря уже о полном отсутствии пушечных портов. Четыре небольшие стальные пушки на верхней палубе и пара "басов" для стрельбы картечью - вот и всё, если не считать стрелкового оружия на руках экипажа. Более высокие, чем у бригов, мачты позволяли нести большее по площади парусное вооружение. Предел скорости такого судна составлял аж семнадцать узлов. Иными словами, в том, что касалось скорости, английский фрегат заметно уступал пиратскому сторожевику. Но вот что до маневренности, то тут преимущества не было ни у кого. Особенно на изобиловавшем рифами мелководье. И вот тут своё слово сказали пушки. Если у англичан это были орудия старого образца, бронзовые, то у пиратов в распоряжении находились стальные пушечки небольшого калибра. С довольно-таки длинными стволами, что позволяло им прицельно стрелять на расстояние до полумили. С расстояния же в кабельтов снаряды из этих пушечек прошивали корпуса фрегатов насквозь. Попади хоть один такой снаряд в крюйт-камеру - и привет, детка. Канониру "Индеанки" повезло почти сразу разбить румпель шестнадцатипушечного фрегата "Сали Роуз". Того самого, который месяц назад спешно ретировался с Серебряной банки, капитан Блезуа не ошибся. Неуправляемый фрегат понесло на риф, и, несмотря на то, что команда начала спешно сворачивать паруса, он всё-таки распорол днище. Два других фрегата отстрелялись бортовыми залпами и пошли снимать команду с начавшего тонуть "Сали Роуз". Сторожевики же всеми доступными средствами старались этому помешать, а их куда более скорострельные пушки здесь оказались весомым аргументом в этом споре. Англичане огрызались нестройной пальбой "по готовности", а английских канониров королевского флота, кстати, и французы, и испанцы, и пираты заслуженно обзывали мазилами. Бортовой залп в упор - это одно дело, тут не промахнулся бы и полный невежда. И то находились "умельцы", ухитрявшиеся мазать даже с дистанции пистолетного выстрела. А если цель находится в трёх кабельтовых и не стоит на месте, облегчая задачу бравым британским канонирам, а подло маневрирует, да ещё осмеливается отстреливаться… Гады, одним словом. Англичане как правило брали количеством: стреляли больше и чаще. Словом, когда дерущиеся наконец заметили приближавшиеся с юго-запада корабли, потери были практически равные - один английский фрегат против одного сен-доменгского сторожевика. Прочие корабли, обменявшись взаимными "любезностями", пока отделались несмертельными повреждениями и явно были намерены хорошенько порвать друг дружку. Конец этому положил тяжёлый фугас, прилетевший с борта большого фрегата, шедшего под флагом Сен-Доменга. Фрегат стрелял с полутора миль, фугас взорвался, подняв огромный фонтан воды, с большим недолётом. Но англичанам этого вполне хватило. Сделав разворот "все вдруг", два оставшихся на плаву фрегата подцепили на тросы несколько шлюпок, на которых спасалась команда "Сали Роуз", и дали дёру. Там, в открытом море, они подтянут шлюпки к бортам и поднимут спасшихся на борт. Но до этого светлого момента следовало дожить. А значит - немедленно уйти, пока весьма некстати подошедшие тяжёлые посудины не превратили их в кучу щепок.
11 июля. Шестая склянка дневной вахты. Благодарение Господу, всё обошлось. "Неуловимый" затонул, оставшихся в живых парней с него взяли на борт "Индеанки" и "Поморника". Присланные из Пуэрто-Плата фрегаты и галеон останутся здесь. Нам же предписано идти в порт и ремонтироваться. Поднятые на борт "Индеанки" слитки серебра уже зачтены в нашу долю, а подняли мы считай совсем ничего.
11 июля. Четыре часа пополудни. Если парни с фрегатов и галеона смогут поднять хотя бы половину того, что мы видели на этой банке, мы обеспечены до конца дней своих.
"А я теперь точно пойду свататься к Жозефине. И она будет обеспечена до старости, и детишкам будет что передать, и папаша её избавится от рыбацкой доли. Какая девица устоит перед столь завидным будущим?…"
9
Читая рапорт о происшествии у Серебряной банки, Галка на миг представила себе английского губернатора колонии Массачусетс, которому вскоре положат на стол аналогичное донесение его бравых капитанов. Ведь, если верить кое-каким второстепенным бумагам, снятым с полузатопленного английского фрегата, "Сали Роуз" был приписан к порту Бостон. Судовой журнал и важные бумаги, естественно, увёз с собой капитан Уильям Фиппс[Капитан Фиппс - реальное историческое лицо. В нашей истории прославился именно тем, что в 1686 - 1687 годах поднял часть груза с затонувших кораблей упомянутого в этой книге серебряного флота и небольшую часть груза с галеона "Нуэстра-Сеньора-де-ла-Пура-и-Лампиа-Консепсьон", затонувшего в 1641 году и имевшего на борту более 300 тонн ценностей - серебра и золота в слитках, монет, китайского фарфора и т.д. За это капитан Уильям Фиппс был возведен королём Яковом II в рыцарское достоинство и впоследствии стал губернатором Массачусетса. (По материалам В. Андриенко)], но кое-какие финансовые документы были в спешке забыты и достались береговой страже Сен-Доменга. Итак, англичане наверняка постараются выставить себя белыми и пушистыми, а подлых пиратов - зачинщиками драки. В конце концов, капитан Фиппс первым обнаружил затонувший испанский флот. И не поведи он себя столь нервно при первой встрече со сторожевиками, всё вполне могло обернуться по-иному. Дело-то было не в территориальных водах Сен-Доменга, а в водах нейтральных, тут уже кто первый встал, того и тапки. Пираты могли бы сколько угодно бурчать и возмущаться, но кроме прямого нападения с отъёмом добычи ничего предпринять бы не смогли. Зато подставили бы своего генерала по самое некуда, а Галка таких вещей не любила. И не прощала. Никому. Но англичанин сбежал, а приоритет открытия затонувшего флота "застолбил" капитан береговой стражи Анри Блезуа, подав соответствующий рапорт губернатору Пуэрто-Плата. Выходит, с юридической точки зрения наезд английских фрегатов месяц спустя был чистой воды уголовщиной. Другое дело, что англичане считали себя превыше любого права, и даже если капитан Фиппс предоставит своему губернатору правдивый рапорт о случившемся, всё равно сен-доменгцы будут виноваты во всех смертных грехах. Так что стоит ожидать в Алькасар де Колон сэра Чарльза. Через месяц-другой. С праведным гневом в честных глазах и нотой протеста в бархатной папочке с вензелем.