КРЫсавица (СИ)

— Оставайтесь, падре, — отец мягко положил руку на плечо священнику, — Вы и сеньорита Каталина желанные гости в нашем доме!
Точно, особенно сеньорита. Причём лично я буду просто счастлив видеть Лину хозяйкой гасиенды и своей супругой.
— Нет, дон Алехандро, — падре Антонио покачал головой, — мне нужно ещё подготовить проповедь и побеседовать с братом Франциском, он последнее время какой-то мрачный и подавленный.
— Что ж, тогда желаю Вам удачной дороги, — отец развёл руками, не смея больше настаивать. — Надеюсь, Вы воспользуетесь нашим экипажем?
— От экипажа не откажусь, — падре Антонио поклонился. — Мы прибыли верхом, а надвигается дождь.
— Сеньорита прибыла на бал верхом? — фыркнула тщетно добивавшаяся весь вечер внимания отца донна Фелица. — Мадонна, какая нелепость!
Нелепость, донна, ваши попытки окрутить моего отца, а прогулки верхом полезны для здоровья. И вообще, не вам осуждать!
— Дон Диего, — оторвала меня от беззастенчивого подслушивания благополучно мной забытая Элена, — дон Диего, Вы опять меня не слушаете!
— Прошу прощения, сеньорита, — я виновато улыбнулся и вежливо поклонился, — мне нужно подойти к отцу. Падре Антонио уезжает.
— И его воспитанница тоже, — процедила сеньорита Элена с брезгливой гримаской.
Ого, это что, ревность? Забавно.
— Ещё раз прошу меня простить, сеньорита, — я коротко поклонился, проводил девушку к её сестре и подошёл к отцу.
— Диего, — отец мягко обнял меня за плечи, — как хорошо, что ты решил присоединиться к нам. Падре Антонио и сеньорита Каталина уезжают.
— Какая жалость, — я страдальчески поморщился и поднёс ладонь ко лбу.
— Что случилось? — от отца мои манёвры, естественно, не укрылись, он нахмурился и с тревогой посмотрел на меня.
— Голова болит, — простонал я и виновато улыбнулся гостям, — наверное, дождь будет.
Отец несколько секунд молча смотрел на меня, пытаясь понять, какую игру я затеял на этот раз, а потом медленно кивнул:
— Если ты себя плохо чувствуешь, отправляйся к себе. Я всё объясню гостям и принесу им твои извинения.
— Благодарю, отец, — я поклонился падре Антонио и поцеловал руку Каталине. — До встречи, сеньорита. Надеюсь, она произойдёт скоро.
Лина, лукавый бесёнок, только загадочно улыбнулась, словно бабочка крыльями, взмахнув ресницами. Я с трудом сдержался чтобы не подхватить её на руки и не унести к себе. И чёрт с ними, с гостями, такую девушку отпускать нельзя!
***
Каталина
Второй раз в жизни я ощущала себя принцессой, попавшей на бал, но если первый раз я была наивной и доверчивой Золушкой, готовой отдать сердце первому встречному, то сейчас чувствовала себя Спящей Красавицей, которую пробудил к жизни поцелуй принца.
Мы танцевали с Диего, и мне казалось, будто за спиной у меня распахнулась пара белоснежных крыльев. Я готова была обнять весь мир, мне хотелось, чтобы все вокруг были довольны и счастливы. Короче, полный набор любовной эйфории, за которой, и я это точно знала, как и после попойки, неизбежно придёт унылое похмелье. Только вот сейчас, опять-таки впервые за долгое время, мне совершенно не хотелось думать о завтрашнем дне, я наслаждалась настоящим и твёрдо знала, что после волшебного вечера у меня обязательно будет волшебная ночь. Да, возможно, я опять наступаю на те же грабли, что и с Олегом, но наивная и восторженная девчонка в глубине души, девчонка, которую я давным-давно похоронила и развеяла пеплом, восторженно кричала: «Я люблю!" и у меня не было сил заставить её замолчать. Пусть сегодня будет сказка, ведь я всегда говорила, что лучше раз совершить глупость, чем всю жизнь корить себя за то, что не сделала её.
Я еле дождалась, когда падре Антонио стал с доном Алехандро прощаться. Я-то ведь как привыкла? Кивнули или обнялись, если такая дружба крепкая, в крайнем случае, в щёчку друг друга клюнули, рукой помахали и всё, разбежались. А тут развели прощание славянки, словно падре не в миссию, а в космос собрался! Дон Алехандро, уж не знаю, чего ради, ещё экипаж нам навязал. И всё так чинно и искренне, что будь я более наивной, точно бы поверила, что сеньор де Ла Вега меня не признал, ведь и во время танца сам больше говорил, чем меня расспрашивал. У меня только и спросил, из вежливости, не иначе, как мне бал, да как Диего, позволив мне рассыпаться в ответных любезностях и превознести мало не до небес как торжество, так и того, ради кого оно затевалось, причём, что интересно, я была почти честной! Почти, потому что количество приглашённых девиц меня изрядно нервировало до тех пор, пока я не вспомнила, как Ленка по поводу гаремов распылялась, мол, чем больше красоток, тем меньше шансов, что сердцем завладеют. Ну, как в магазине, товаров много, аж глаза разбегаются, а выходишь с пустыми руками.
 
Я тряхнула головой, сосредотачиваясь на происходящем вокруг. Диего, умница, прикинулся больным, причём так достоверно, что даже я прониклась, хоть крыска внутри меня нахально заявляла о возможности использования молодого де Ла Вега вместо гужевого транспорта.
— До встречи, сеньорита, — Диего поцеловал мне руку, не сводя с меня блестящих тёмных глаз. — Надеюсь, она произойдёт скоро.
А вот это уже даже не намёк, а что-то вроде приказа! Я с трудом удержалась от детского желания показать Диего язык и только загадочно улыбнулась, словно бабочка крыльями, взмахнув ресницами. Как говорится, я не сказала да, милорд. Отказываться от соблазна я, естественно, не собиралась, как и падать к ногам красавца переспелым плодом. Что задаром даётся, то не будет и свято, это я усвоило чётко, спасибо Олежке.
«Смотри, девочка, заиграешься», — пробурчала крыса, недовольно посверкивая бусинками глаз и цокая на меня зубами.
Не заиграюсь, всё будет хорошо.
Крыса фыркнула и свернулась клубочком, оставив меня один на один с собственными, непонятно откуда вылезшими страхами.
— Успокойтесь, сеньорита, — падре Антонио мягко положил мне на плечо свою ссохшуюся, словно у мумии, руку. — Мой отец любил говорить, что солнце и луна взойдут, даже если небо будет затянуто тучами.
— Ваш отец мудрый человек, — я улыбнулась старому священнику и, повинуясь сиюминутному порыву, обняла старика за шею. — Спасибо, падре, огромное спасибо!
— Буду рад Вам помочь в любое время, — в устах старика эта фраза не казалась избитой банальностью, потому что шла из чистого сердца. — Удачи, дитя моё. Вам и дону Диего.
Я отчаянно покраснела, словно строгая матушка застукала меня на крыльце целующуюся с парнем. Падре Антонио осенил меня благословляющим взмахом и сел в экипаж, а я бесшумно скользнула к дому, надеясь, что меня никто не заметит.
— Лина, — окликнул меня знакомый голос, и не успела я даже пискнуть, как выскочивший из темноты Диего подхватил меня на руки и крепко прижал к себе, словно малыш любимую куклу. — Девочка моя, как же я соскучился!
— Мы на балу виделись, — напомнила я и капризно надула губки, — и ты там, между прочим, танцевал с другими сеньоритами!
— Когда солнце гаснет, и луну можно назвать светочем.
Я хмыкнула, принимая такое объяснение, но всем своим видом демонстрируя, что одних слов в качестве оправдания будет мало. Я хочу большего, гораздо большего.
Диего понял меня без слов, и, воспользовавшись тем, что мы уже скрылись в потайном ходе, припал к моим губам. Я ответила со всей страстью, что во мне накопилась, и наш поцелуй превратился в битву стихий, войну миров, вечное противостояние Востока и Запада. Платье, ещё пару минут назад такое нежное и гладкое, показалось мне крапивной рубашкой, буквально сдирающую с тела кожу. Я застонала и всем телом прижалась к Диего, требуя… прося… умоляя…
— Не здесь, — Диего отстранился, с трудом переводя дыхание, — ты достойна лучшего.
Я была согласна даже на пыльный потайной ход, который до сих пор пугал меня тенями в углах, из-за неровного света факела выглядящих особенно призрачно и жутко. Да что там, я даже на солдатскую казарму уже готова согласиться, лишь бы не ждать!