КРЫсавица (СИ)

— Крыса! — орала девушка, бестолково размахивая руками. — Огромная жуткая крыса гонится за мной, помогите!!!
— Успокойся, Эсмеральда, — поморщился отец, который буквально физически не выносил шума, — эта крыса — зверюшка Диего. Она ручная и безобидная.
Я сильно сомневался, что сеньориту крыску можно назвать ручной, а уж по поводу её безобидности и вовсе не питал никаких иллюзий. Эта малышка может за себя постоять и обид не прощает, хорошо хоть просто так, совсем уж без повода, не пакостит.
— Р-р-ручная? — заикаясь недоверчиво переспросила Эсмеральда, которая панически боялась крыс и мышей. — А разве их можно приручить?
— Разумеется, — я промокнул губы салфеткой, поднялся из-за стола и, чувствуя себя немножко падре Антонио, поучительно добавил. — Серые крысы считаются самыми умными животными.
— Да разве могут такие богомерзкие твари быть умными? — всплеснула руками Эсмеральда и добавила с простодушной улыбкой. — Сеньор Диего, верно, шутит.
Я чуть пожал плечами и улыбнулся в ответ. В конце концов, каждый из нас верит в то, что ему больше нравится, да простит меня за такую ересь католическая церковь!
— Готовь экипаж, Бернардо, мы уезжаем.
— А крыса? — опасливо спросила Эсмеральда, которую раздирал страх, внушаемый крысой и ещё больший страх, внушаемый Розамундой, которая, я даже не сомневался в этом, приказала девушке убрать мою комнату.
— Не бойся, я закрою крысу в клетке.
Эсмеральда посмотрела на меня с восторгом прикованной к скале пленницы, которую я только что освободил от жуткой смерти. Мадонна, иногда для того, чтобы стать героем, достаточно спасти девушку от крысы! Женщины, кто вообще сможет вас понять?!
Как я и ожидал, крыса была категорически против того, чтобы оставаться дома в клетке, сеньорита явно хотела поехать со мной, но… Но!
— Я же тебя предупреждал, что ты наказана за то, что издевалась над Бернардо, — пропыхтел я, старательно запихивая верещащую крысу в клетку. Да проще морского угря руками поймать, честное слово!
Крыса хлестнула меня хвостом, дрыгнула задними лапами, но я был упрямей и, самое главное в данный момент, сильнее, поэтому дверца клетки непреклонно захлопнулась за визжащей и яростно плюющейся крысавицей.
— К твоему сведению, воспитанные сеньориты так себя не ведут, — укоризненно покачал головой я.
Крыса демонстративно повернулась ко мне спиной и даже попыталась шлёпнуть себя лапками по мохнатому заду. Мда, красноречивый ответ. Ох, чует моё сердце, сделать из этой крыски человека будет не так-то просто, как казалось в начале нашего знакомства, а ведь я всегда стараюсь трезво смотреть на жизнь, без лишних надежд. Ну и ладно, как говорит отец, тяжкий бой ещё не поражение, прорвёмся.
— Ну и дура, — я пожал плечами и повернулся к сундучку, в котором хранил свои шейные платки.
Тот платок, что на мне сейчас, после схватки с крысой оказался весь измят, местами даже нитки торчать стали, не мог же я ехать по улицам города с подобной тряпкой на шее! Это не только неприлично, но ещё и чрезвычайно пагубно для старательно создаваемого мной образа светского пустоголового щёголя.
Торчащий из сундука кончик платка моментально объяснил мне, почему крыска затихла и никак не отреагировала на мою довольно обидную фразу: паршивка успела напакостить и теперь затаилась в ожидании расплаты. Вот зараза, когда успела-то?! Я пинком открыл крышку злосчастного сундучка и присвистнул: старательно сложенные Бернардо шейные платки выглядели так, словно в них снаряд попал, все измятые, скомканные, на некоторых узлы навязаны.
— Так, — я выразительно втянул носом воздух и угрожающе повторил, — та-а-ак.
Крыса пискнула и попыталась просочиться сквозь прутья, но если не обременённая каким бы то ни было разумом голова смогла протиснуться, то толстая попа застряла намертво. Крыса истошно завопила, умоляюще кося в мою сторону маленьким блестящим глазом, но я был непреклонен:
— Умела напакостить, умей и отвечать.
Крыска отбросила личину беззащитного ангела став разъярённой фурией, отчаянно забилась и смогла-таки втянуть голову обратно в клетку. Я философски посмотрел на прилипшие к решётке шерстинки, прикидывая, что мне теперь делать. Сейчас в клетке сидит относительно безобидное животное, но не стоит забывать о том, что ночью это бархатистый зверёк превратится в девушку, нет, ходячую проблему. Более того, эта девица прекрасно знает, что я и есть Зорро, а значит, сможет меня выдать! Тем более что и пакостить она любит, в этом я уже неоднократно убедился.
 
— Слушай меня внимательно, малышка, — я взял клетку в руки, не спеша открывать дверцу, чтобы строптивая пленница не улепетнула, — нравится это тебе или нет, но мы с тобой связаны. Не знаю, на беду или счастье ты попала ко мне, но теперь мы вместе, вместе, слышишь?
Крыса презрительно фыркнула и повернулась ко мне спиной, намекая, что не желает иметь со мной ничего общего. Вот зараза упрямая!
— Если ты будешь вести себя как крыса, то я и обращаться с тобой стану как с животным! Будешь сидеть в клетке, носить дурацкие платьица и гулять на поводке! И никаких превращений в человека, я лично буду во всём доме ставни на ночь закрывать!
Я зло поставил клетку на стол, развязал шейный платок и запустил его в стену, представляя на его месте одну наглую крысиную морду. Вот крыса, паршивка неблагодарная, зар-р-раза!!! Выдернув из сундука относительно прилично выглядевший платок, я повязал его простым узлом и вышел из комнаты, звучно хлопнув дверью.
По дороге в миссию, которой с давних пор руководил падре Антонио, я успокоился, тщательно обдумал брошенные в гневе слова и решил, что они не так уж и опрометчивы. Нужно, просто необходимо, чтобы крыса перестала вести себя так безрассудно и дерзко, иначе… иначе она станет смертельно опасна. Как говорится, не так страшен лев на равнине, как змея среди высоких трав. А значит, нужно научиться совмещать мягкость с разумной строгостью, чёрт, я словно о воспитании наследника думаю!
Я сердито фыркнул и попытался сосредоточиться на поездке, честно пытаясь найти хоть что-то новое в местах, знакомых мне до последней выбоины на дороге.
— О, гляди-ка, Бернардо, у рыбака Игнасио новая сеть, — я кивнул на висящую на кособоком плетне сеть и со вздохом добавил, — а новую лодку я почему-то не вижу…
Бернардо воинственно выпятил грудь и надул щёки, весьма похоже изображая солдат из гарнизона.
— Солдаты забрали?
Бернардо кивнул, разыгрывая целую пантомиму. Из рассказа всезнающего, способного подобно пыли проникать в любую щель Бернардо выходило, что старик Игнасио не смог заплатить очередной внеочередной налог, которые так любит новый комендант, и солдаты конфисковали у старика единственное, что было ценного: его новую рыбачью лодку. Естественно, просто так подчиняться произволу властей старик не стал, пытался сопротивляться, за что получил удар хлыстом от коменданта.
— Вот оно что, — протянул я, невольно опуская руку вниз, где должен был находиться эфес шпаги. Должен был, но не находился, я же беспечный щёголь, не терпящий оружия. Ничего, наступит ночь…
Я так увлёкся планированием очередного появления Зорро (обязательно хлестнуть коменданта кнутом за старика Игнасио!), что не заметил, как мы добрались до миссии.
— Диего, мальчик мой, — падре Антонио, чьё изрезанное морщинами лицо напоминало вершину утёса, вышел из какой-то пристройки и направился ко мне, по пути поднимая руки для благословения. — Как я рад тебя видеть!
— Падре Антонио, — я коснулся губами тёплой, пахнущей сеном и солнцем шершавой руки священника, — рад видеть Вас в добром здравии.
— Хвала Господу и Пречистой Деве Марии, — кивнул падре, осеняя меня благословляющим крестом. — Ты вырос, мой мальчик, стал настоящим мужчиной. Отец, полагаю, очень гордится тобой.
— Сомневаюсь, — я криво улыбнулся, исторгнув печальный вздох, — отец хотел бы видеть меня воином, а не учёным.
Прозрачные, словно осеннее небо, серые глаза падре Антонио сверкнули, но продолжать беседу на улице, где столпились почти все обитатели миссии, мудрый священник не стал, мягко похлопал меня по руке и пригласил в дом отдохнуть с дороги и разделить скромную трапезу. Бернардо поручили заботам воспитывавшемуся в миссии Фелипе, шустрому озорному мальчишке, про которого говорили, что у него пять пар рук и глаза на затылке. Обиженные многочисленными проказами мальчишки добавляли, что голова у него тоже не на том месте, на каком следовало бы быть, но лично я всегда считал парнишку очень сообразительным.