Биврёст

Они выскочили следом, дрожа от холода, и в глаза и уши ударили солнце, зелень травы, свежий ветер, запах железа и земли. Дух стоял перед Маршалом, внимательно глядя на копье, которое тот выставил перед собой в защитном жесте. Потея и дрожа, Маршал смотрел не на духа, а на альва.
Ки, раненый, с трудом приподнял голову, приходя в себя. Даану, стиснув зубы, продолжала медитацию.
– Встань рядом, – приказала сварта. – Дай ему имя.
Альв издал заинтересованный звук.
– Кернун, – не колеблясь, сказал Маршал.
И дух преклонил голову, и коснулся рогами острия копья, и топнул копытом. Земля ощутимо качнулась, и смертельно бледная Даану, покрытая с ног до головы инеем, облегченно выдохнула. Напоследок Кернун издал глубокий мощный рев, от которого у стоящих рядом заложило уши, и растворился в печати из коры Вседрева, выкованной лучшим мастером Херна. Маршал покачнулся от отдачи, но устоял.
– Топни, Кернун, – прошептал Маршал, крутанув копье над головой. Печать вспыхнула, и в отдалении раздался глухой мощный взрыв – то обрушились расшатанные Даану кости земли, отрезая подходящим двум сотням Псов дорогу в Херн через перевал. Им потребуется много дней, чтобы обойти его, а к тому времени их встретит ближайший отряд ВСБ.
Все стихло. Сварта сложила веер и встала, разминая затекшие ноги. С нее полилась растаявшая вода.
– Поздравляю, варден. – Она чуть улыбнулась бледным ртом.
– Но как так вышло? Почему именно я? – тупо спросил Маршал.
– Потому что ты воплощение Херна-охотника, – съязвила сварта. – Откуда я знаю? В Биврёст поступишь и почитаешь в учебнике. Вы двое где шлялись?
– Что с твоим лицом, ас?
Каге поднялся с земли, деловито отряхивая коленки и галантно подавая Локи руку. Она приподняла бровь, оценивая жест, но проигнорировала помощь и встала сама, ощущая, как болит разбитый рот.
– У меня был кое-какой план.
– Я сказал не своевольничать, ас! – заорал Ки.
– Но все получилось, – сухо заметил Каге.
– Перестаньте оба, – попросила Локи, вдыхая полной грудью. – Сегодня мы победили Псов Кулана. Радуйтесь.
– Хорошие детьи. – Лорел, молчаливо наблюдавший все это время, отбросил Ки ударом в сторону, отшвырнул ослабевшую Даану и прижал нож к горлу Маршала.
Каге загородил Локи и поднял руку в мольбе.
– Пожалуйста, отпусти его. – Он показал, что безоружен.
– Цыц, – рассмеялся альв, задирая голову Маршала выше. – Не думаете ли ви, дьети, о победе?
– Отпусти Маршала, – повторил Каге. – Я пойду с тобой к Рейвен. Буду заложником. Прошу, не трогай его. Ты же пришел за мной, так забирай.
– Сколько слов. – Альв стал серьезным. – Ти прав. Всио нашло финал много минут назад. Идем.
Не оборачиваясь, Гиафа шагнул к Лорелу, и его спина, прямая и уверенная, спина защитника, вардена – не душевно искалеченного мальчишки – надолго врезалась Локи в память. А дальше она слабо понимала происходящее – Лорел схватил Каге за плечо и исчез, Маршал упал, зажимая окровавленное плечо, Даану кричала, Ки яростно выстрелил в пустоту. В мозгу лишь билось: не падать, стоять на ногах, не падать, не падать.
Ей честно хотелось отключиться, забыться, но так бывает лишь в дешевых романчиках. Ки умчался за доктором, Даану порвала рубашку Маршала, чтобы остановить кровь. Локи пялилась вдаль, на поле и горы, синеющие на юге далекими неуклюжими остриями. Так подумать, а Срединные земли принесли только страдания, оставив без дома, семьи и друга. Она хотела вернуться, хотела, чтобы все было как прежде, но прежде не будет никогда. Нужно ли вообще бороться за что-то?
Не слушая, что там кричит сварта, она сошла с холма вниз и побежала, не разбирая дороги. Запинаясь, падая, ломая ветки кустов, поднимаясь, Локи снова и снова пережевывала этот день. Набрела на какой-то лесок, и ухватилась за ручей, и долго шла по берегу на север и вниз, слушая звон воды и перекличку пичужек и каких-то дрянных сверчков. Ручей вывел на продолговатую полянку, разбитую оврагом на две части. Вода ныряла вниз и утекала под землю. Через овраг когда-то был перекинут мостик, но сейчас прогнил и почти провалился под собственным весом. На той стороне виднелся покосившийся указатель, такой же гнилой, как и сама Ангейя, никчемное название сломанного места. Локи ступила на скользкие ото мха доски, завороженно всматриваясь в склизкое темное дно, заросшее подгнивающей осокой и влажнолюбивыми колючими побегами ведьм-травы. Над ручьем низко склонились ветви деревьев, покрытые омеловыми гнездами. Локи рассеянно отломила веточку омелы и кинула вниз. Отмыв лицо от крови, она свесила ноги с обломка моста и прилегла на мягкие мшистые доски. Лежала, слушая скрип веток, дрожала от холода и слез.
 
Она думала, что разучилась плакать тогда, когда сжимала холодеющие пальцы матери, но сегодня слезы лились водопадом, оставляя в душе не облегчение, а звенящую ледяную пустоту. Бесполезная, безмозглая, беспомощная, трусливая… Какой смысл быть варденом, если нет сил защищать того, кого любишь? Как она посмотрит в глаза Эстель? Кажется, Ангейя задремала. Проснулась с больной головой, резко села, все вспомнила и снова заплакала, уже жалея свое разбитое лицо. В горле пересохло, а от слез забился нос и опухли глаза. Нужно было идти. Локи бросила прощальный взгляд на приютившее ее место. Там, где ручей нырял в овраг, лучи закатного солнца преломлялись радугой.
Выйдя к развалюхе Роэна в глубоких сумерках, Локи прошмыгнула в дом, который, конечно же, не спал. Риан поймала ее за плечо и молча толкнула в сторону задней двери. На кухне горел тусклый свет и остывал десяток недопитых чашек с кофейными разводами на стенках. Меньше всего Локи хотела сейчас оправдываться и выслушивать нотации из уст полковника. Но она молчала. Поставила на стол тарелку с остывшим супом, хлеб, масло, сыр и чашку чаю. Пока Локи ела, морщась от боли, полковник рассеянно водила рукой по коротким седеющим волосам. Проглотив все до последней крошки, Ангейя так и не ощутила вкуса еды. Лучше бы Риан на нее наорала.
– Как Маршал? – наконец выдавила она слова из вмиг пересохшего горла.
– Жить будет. Спасибо нашей семейной особенности – одна группа крови на всех, – усмехнулась Риан.
– Я… – Локи облизала губы и забыла все слова, обдуманные по дороге.
– Спать иди, Локи-ас. – Риан мягко вытолкнула ее из кухни. – В ванной найдешь аптечку.
Зашумела вода, зазвенела посуда – разговор был окончен.
Ки посапывал на кресле, крепко держа за руку спящую на диване Даану. Она даже не потрудилась переодеть испачканную в крови Маршала рубашку. В ванной Ангейя стащила с себя грязную футболку и, не включая света, довольствуясь лишь слабым лунным отсветом из окошка под потолком, соскребла с себя грязь и как могла обработала ссадины и царапины. В гостиной возле аккуратной стопки из матраса и одеяла стояли рюкзак и катана, на рукояти которой болталась забытая кепка.
  
Глава 11
 
Изнанка
 
– Сколько ей осталось? – спросила Скай, присаживаясь на жесткий стул.
Ран Гиафа покачала головой, регулируя подачу лекарства в капельницу. Аппарат искусственного дыхания заставлял Ринфе дышать, лекарства снимали боль, но больше ничего не помогало. Асы живут долго, особенно Матери. Эта сила дарована им связью с Утгардом, но рано или поздно смерть забирает всех.
– Трудно сказать. – Ран и сама выглядела скверно. Серая кожа натянулась на исхудавшем лице. Бровь то и дело дергалась от тика. Целители не должны так надрываться ради одного человека, но Ран пыталась из последних сил. Знала, что после смерти Матери Хейм и Эгир вцепятся друг другу в глотки и станут разносить Хеймдалль по кирпичикам, пока один из них не издохнет. То, с какой легкостью Хейм прорвал защиту Биврёста, пугало Скай. Но больше всего пугала его невероятная наглость. Вёльвы прочесывают Нифльхейм, детишки распущены по домам на внеочередные каникулы, а в городе введено чрезвычайное положение.