Биврёст

Я догадался о планах Хейма слишком поздно. Только Санни Ай могла повлиять на Хейма через Эгира. Не без моей помощи она узнала, кто поджег лабораторию, и попросила помочь с созданием идеального вардена, который смог бы открыть завесу в одиночку. Только проект «Луг» смог бы противостоять и «Оку», и «Копью». Представь себе: идеальная армия, способная воевать без оружия на территории Хели!.. Невероятная сила в неправильных руках!..
Но была проблема: нужны были дети в утробе, чьи матери согласились бы на подобный эксперимент. Много матерей. – Бенедикт прикрыл лицо. Его могучая рука заметно дрожала. Наконец он справился с собой и в упор посмотрел на правнучку.
У Локи внутри все похолодело.
– Вместе с Хантом, твоим отцом, Лара следила за активностью приспешников Смита в Срединных землях и передавала данные время от времени. Узнав об «Оке» и «Копье», она вызвалась помочь. Хотела изучить влияние сыворотки. Хотела помочь понять, как управлять такой силой. Твоей силой.
– М-моей?
– Да. Но из тебя не вышел «Балор», потому что Лара была на поздних сроках беременности. Вышло еще одно «Копье».
Помолчав, генерал-фельдмаршал продолжил:
– Вскоре я узнал, что Джон Смит выжил. Не обратив должного внимания на эту новость, я сосредоточился на «Балоре» и неожиданно появившихся нифльхеймских сиротах с большими способностями варденов. Когда объявился Крысолов, я снова медлил, убеждая себя, что это просто маньяк и он никак не связан с Джоном Смитом. Но когда выяснилось, что все жертвы были беременными женщинами, я понял, что сглупил и поплатился за свою нерешительность. Я запретил Ларе и Ханту покидать Лофт и связываться с кем-либо, кроме нас с Матерью Ангейей-ас. Вместе со Скай мы устроили облаву в Нифльхейме, дерзко выманили Крысолова ложной информацией, но во время борьбы он свалился в подземную реку и сгинул. Скай была ранена, и, заботясь о ее здоровье, я убедил жену, что он погиб. Но пришлось все ей рассказать: про Лару и тебя. Я никогда не видел ее в таком гневе, думал, что она убьет меня, и готовился принять эту кару. Но твоя прабабушка всего лишь подала на развод.
Три года назад Крысолов, или Вор, как записано в протоколах, убил твоих родителей. Я не знаю, как он выжил и добрался до Лофта. Связи там почти никакой, а Лара с Хантом жили тихо и не высовывались. Думаю, он хотел выманить меня из Хеймдалля, а может, узнал про тебя. Примерно в это же время Рейвен Иргиафа узнала о проекте «Копье» и через Санни связалась с Джоном Смитом и его «Оком», поставив своей дуэлью с отцом на уши весь Хеймдалль.
Локи не сдерживала слез. Они текли по щекам, противно собираясь на подбородке и капая на колени. Всхлипывая, она прижала руки ко рту.
– Я подвел твою маму. Я подвел тебя, Локи, – глухо сказал прадед. – Я не прошу у тебя прощения, потому что не заслужил его. Тогда я думал лишь о том, чтобы любой ценой остановить Хейма и Смита. Снова подвергать опасности я тебя не стану. Ты уедешь сначала в Лейк-таун, а затем в Лофт. Полковник Риан защитит тебя.
– А если я откажусь? – Слезы мгновенно высохли, и в ней начал закипать гнев.
– Помоги мне помочь тебе. Один раз.
– Нет. – Локи резко встала. – Вы уже помогли мне. Помогли маме и папе. Это все из-за вас. Это не Крысолов убил маму и папу, а вы. Я… я – чудовище!
Она выскочила из кафе и чуть не пришибла дверью дежурившего у входа старшего лейтенанта. Реймар бросился следом, но Бенедикт остановил его и покачал головой.
Локи бежала куда глаза глядят, до тех пор, пока ноги не подкосились. Она прислонилась к прохладной колонне вокзала, не в силах даже снова заплакать. В голове не умещалось, на что способны взрослые ради власти. Как можно верить им? Как собрать осколки жизни воедино? Как осознать, что она какой-то урод, трикстер, выращенный ради эксперимента? Зачем мама это сделала? Это получается… Локи убила их?
Она в ярости ударила колонну кулаком, и пронзившая руку боль отрезвила. Ей все равно нужно в Лофт, чтобы отыскать Рема и Мори. Придется подчиниться прадеду и как-нибудь сбежать из-под конвоя нянек. Она некоторое время побродила по вокзалу, в смятении разглядывая поезда и людей. Если она «Копье», то, получается, может что-то делать с Утгардом. Она взглянула наверх, на крышу здания вокзала, толкнула плечом прохожего, пошатнулась.
 
– Мелкая?
Она обернулась на хриплый оклик. В трех метрах от нее стоял Каге. Под красными глазами залегли глубокие тени, одна рука до боли сжимала ножны с катаной, вторая ерошила остриженные волосы. На левой щеке цвел свежий кровоподтек.
– Где твои волосы? – Локи поспешно вытерла глаза, чтобы Каге не узнал, что она тут рыдает.
Он не ответил, но сделал четыре широких шага и обнял ее свободной рукой. Он дрожал.
– Это было обещание, – тихо сказал на ухо. – Я не смог его выполнить.
Локи очень сильно хотелось вывернуться из объятий и спросить почему, но она не стала этого делать, а лишь покрепче сжала ворот его рубашки. Они стояли так некоторое время, а вокруг кипела жизнь: звучали голоса, смех, грохотали тележки с багажом, бормотало радио. А мир Локи сузился до белого воротника рубашки и руки, которая обняла ее тогда, когда ее жизнь рухнула. Он такой же урод, как и она, – какое облегчение. Захотелось смеяться.
– Вот парочка! – хихикнули рядом. Это заставило обоих очнуться.
– Думаю, на сегодня хватит физического контакта, – пробормотал Каге и резко отошел в сторону. Выглядел он при этом подозрительно смущенным.
– Да ладно, объятий много не бывает, – вздохнула Локи, расправляя складки на юбке.
– Я не привык. Это слишком.
– В смысле? Тебя что, никто не обнимал?
Каге отвел глаза в сторону и, кажется, покраснел. Похоже, он тоже был немного не в себе, раз так разоткровенничался.
– Кроме тебя, никто.
У Локи отпала челюсть.
– Да быть такого не может. Ладно твой чокнутый – без обид! – папаша, но Ран-ас очень тебя любит!
– Она много болела, – Каге закрыл глаза рукой, пряча смущение. – И вообще это…
– Не мое дело? – устало закончила за него Локи. – Еще как мое. Иди сюда. Я буду тебя лечить. – Она повисла у него на шее, бормоча, что это как прививка и он еще привыкнет, а Каге отбивался, и сердито ворчал, и ойкал от синяков до тех пор, пока рядом не раздалось вежливое покашливание.
Они разлетелись в разные стороны. Реймар старательно разглядывал вокзал, Бенедикт расплылся в какой-то глумливой ухмылке, которую он, видимо, подцепил у бывшей жены, но быстро посерьезнел.
– Тебе пора. Поезд отправляется через полчаса.
Локи помрачнела.
– Я же сказала, что никуда не поеду.
Бен вздохнул и внимательно изучил настороженного Кагерасу. Без длинных волос парень выглядел беззащитным, будто оставил где-то часть себя, но Локи видела, как под изучающим взглядом он невольно расправил плечи, становясь выше, и гордо вздернул подбородок. Гиафовская способность выглядеть по-императорски блистательно в любых условиях.
– Сын Гиафы, верно? – протянул Бенедикт. – Откуда ты здесь?
Каге молча пошарил по карманам и протянул ему записку с плохо отпечатанным гербом Гиафы. Бенедикт пробежался глазами, аккуратно сложил записку и отдал назад.
– Да, она сказала, что вы поможете выбраться из города. За эту информацию, – с нажимом произнес Каге, не отрывая глаз от генерал-фельдмаршала.
– Хорошо. Я должен был сопровождать вас, но планы изменились. Бери мой билет, юный Гиафа. И береги мою внучку, парень, – сказал Бен. Юноша изменился в лице и очень серьезно ответил:
– Так точно, ас, сэр.
– То есть мое мнение не учитывается? – все еще упрямилась Локи. – Вы все сговорились, чтобы быть против меня?
Сопротивляющуюся Ангейю Каге запихнул в купе. Поезд гудел и дрожал, предвкушая дорогу. Реймар сдал их оружие в специальный вагон и раздал номерки ячеек. Бенедикт, положив могучую ладонь на рукоять сабли, кивнул и махнул рукой на прощанье. Локи поджала губы и отвернулась, кипя от злости. Больше всего ее бесила эта мягкость и боль в глубине его глаз, эта его жалость. Ей не нужна жалость, не нужны этот город и эта ужасная семейка.