Как я не хотела спасать мир (СИ)
— Вы это, — помигал на нас алыми глазами леший, прижимая к корявой груди пришибленного рыцаря, — в лесу только не плюйте, а то мало ли что… — И протянул нам страдальца. — Сомлел слегка, а так ничего… еще дышит.
— На! — шлепнула я рыцаря по лбу розовой палочкой. — Иди с миром!
— Добрая вы, госпожа ведьма, — чуть не прослезился леший. — Такой дозой мужика наградили. Он теперь будет самый счастливый и просветленный!
— Это почему? — нахмурилась я, подозревая грандиозный подвох.
— Так вы ж его ото всех на пару лет отвратили, — радостно сказал лесной хозяин. — Он теперь уединения будет искать, просветления. Глядишь, и человеком станет, а не просто рыцарем, или, не дай-то лес, принцем!
— И чего вы все так принцев не любите? — вытаращилась я на лешего, неспешной поступью уносящего в лес бессознательного рыцаря, чтобы сделать из него человека.
— А чего их любить? — прекратил махать лапкой вслед Гри. — Наглые, бесцеремонные, жадные — только с половины царства начинают предложения рассматривать. — Кот продолжил перечислять: — А ленивые какие — с коня лишний раз не слезут. А уж гонору сколько, — закатил кошак глазищи. — Помню, в прошлом году один такой к нам на огонек забрел. Так кобенился, пока требования свои выдвигал, и принцессы ему нужно три, и коня три, и замка три! И все возмущался: почему он за все это должен платить!
— Заплатил? — заинтересовалась я историей, открывая дверь и заходя в избушку.
— А куда ж делся? — заверил меня Гри, следуя за мной. — Кто ж в здравом уме будет иметь ведьму в кредиторах? Правда, — он почесал лапой лоб, — я бы не сказал, что у этого принца вообще был ум.
— То есть, — стащила я со стола горшочек с кашей, — у вас здесь нормальных принцев нет?
— Ты хочешь сказать, такие где-то есть? — вылупился на меня кот. — Селекцией, что ли, разводили? У нас-то обычно, кто кровожаднее и наглее, тот престол и захватывает. И-и-и ка-ак давай свои испорченные гены дальше по цепочке передавать…
— Ик! Не надо подробностей, — быстро перебила его я. — Мне и так сегодня всего хватило. Давай лучше какое-нибудь зелье сварим? От облысения, например?
— Это зелье твой организм сам выработает, — сообщил мне ехидный кот. Задумался: — Вот только никак не пойму, каким образом твой яд влияет на рост волос?
— Сейчас как плюну на тебя, — прищурилась я, — и мы сразу все проверим на практике!
— Или лучше спи, практикантка, — беззлобно фыркнул Гри, на всякий случай опасливо отодвигаясь подальше.
И я послушалась.
Надо признать, я на удивление прижилась в этом странном мире, в который меня закинуло каким-то мистическим образом. В сущности, я была даже за это благодарна. Что ждало меня в моем мире? — перемещение из одной больницы в другую? Мучительные операции и еще более мучительное разочарование? Пустая квартира, где все трагически напоминало о дружной и любящей семье? Одиночество и косые взгляды?
Здесь же я обрела свою новую семью. У меня был Гри, который, хоть вредничал и язвил, но постоянно был рядом, помогая во всем. Именно он утешал меня, когда я впервые попыталась нарубить дрова и мне попало отскочившей чуркой. Именно он грел меня ночами и мурлыкал нежные песенки. Именно с ним я постигала сложную науку ведения домашнего хозяйства и плетения заговоров.
Также почти через день к нам наведывались леший с рыцарем, взяв меня под свое крыло. Леший учил меня разбираться в травах, а рыцарь владеть мечом. Однажды я спросила его об имени, но мужчина улыбнулся и сказал, что для меня он так и останется рыцарем, потому что это его долг, а все остальное суета сует.
Чертова Малютка забегал по нескольку раз в неделю рассказать о своих новостях и подобрать прозвища для своих многочисленных братьев и сестер. И поскольку запас у меня был большой, то чертово семейство обогатилось такими именами, как Ешкин Кот, Тыгыдымский Конь, Мурлин Мурло и все из той же оперы.
С трактирщиком у нас вообще установились крепкие товарно-денежные отношения. Он поставлял нам лысых клиентов со средствами, а я ему бесплатно плевала на темечко в целях профилактики и платила деньгами за продукты.
Жизнь налаживалась. Прошли весна и лето, отшумела золотая осень, наступила зима. Замели метели, закружили вьюги, ударили морозы. Нас с Гри отрезало от всего мира. Но нас это не слишком волновало. У нас все было: крыша над головой, дрова и еда.
Единственное, что случилось плохого — это я заболела. Выскочила раздетая за дровами и простыла. Гри упорно отказывался варить со мной зелье от простуды, отговариваясь тем, что на саму ведьму ее зелья действуют непредсказуемо, и пичкал меня горячим чаем с малиной и медом.
— Тебе не кажется, — сипела я, сморкаясь в тряпицу, — что кто-то скребется в дверь? Или я уже твоего меда перепила?
— Нет, — навострил уши кот, — действительно, кто-то шарудится за порогом. — Раздраженно махнул хвостом: — Не будем открывать! У нас производственный перерыв! Отпуск!
— Ну да, — хрюкнула я, — нормальные люди летом отдыхают, а мы зимой. И вдруг кому-то помощь нужна?
— И что? — взглянул на меня Гри, — кому ты сейчас в таком состоянии поможешь? Соплями поделишься? Или в уши накашляешь?
— Чем смогу, тем и кашляну, — сползла я с теплой лежанки, сунула ноги в растоптанные валенки и пошла посмотреть, кто там такой нетерпеливый, что до весны подождать не может.
Открыла дверь и чуть не свалилась, практически примерзнув к валявшемуся около порога рыцарю.
— Гри! — закаркала я, заходясь в кашле. — Тут у нас рыцарь…
— Оставь его там, — посоветовал кот, высовывая морду. — Нечего всякую дрянь домой тащить! Тем более, видишь, какой подкопченный. Скорей всего к дракону ходил. Только какого ляда его к дракону зимой понесло? Или он только сейчас из драконьей пещеры вышел, бедолага?
— Давай все же затащим, — посмотрела я на тело в упаковке. — Умрет же.
— И что? — фыркнул кровожадный кот.
— До весны полежит, — размышляла я вслух, — и все равно придется тащить, но дальше, чтоб не вонял. А так только внутрь, а там посмотрим.
— Ты учти, — предупредил меня Гри, вставая на пороге мощным заслоном, — этого лося нужно будет кормить! И не грудью, — он покосился на меня. — Впрочем, ты даже если бы и захотела, то не смогла бы.
— Извращенец, — кашлянула я, схватила рыцаря за ноги и потащила в избу, практически надрываясь на работе. Шлем радовал звоном, встречаясь с одной ступенькой, второй, третьей, порогом, ведром, ножкой стола…
— Фу-у-у-у! — отцепилась я от внепланового клиента, потирая поясницу. — Это не лось — это целый мамонт! Я уже чуть не родила, пока его тащила!
— Зоя, — строго сказал мне кот, брезгливо глядя со стола на рыцаря под столом, — ты только, пожалуйста, помни, что количество продуктов уменьшается согласно приросту населения. А мы в осаде — трактирщик до оттепели к нам не пройдет, если только внепланово не облысеет. Тогда он точно борозду пропашет…
На этом месте рыцарь глухо застонал и выдал:
— Ведьма, вылечишь — кисет золотых!
— Ему, наверное, неудобно на полу лежать, — моментально сменил пластинку корыстный кот. — Давай хоть на лежанку его закинем?
— Давай для начала, — с сомнением посмотрела я на клиента, — его разденем.
— Ну ты сильна, — восхитился мной Гри. — Еще пальцем не пошевелила, а уже хочешь мужика догола раздеть.
— Пошевелила. Так пошевелила, что прострел заработала, — показала я на ноющую поясницу. — И голым его не хочу — замерзнет. — Посмотрела на поле деятельности: — Гри, ты в курсе, как выковыривают мужчин из этих консервных банок? Есть какой-то пульт управления?
— Пульт управления есть у каждого мужчины, — почему-то обиделся кот, поворачиваясь ко мне хвостом. Это он мне на что намекал? — А доспехи снимаются послойно.
— В смысле? — не поняла я инструкции к применению. — Он сам линяет? Естественным путем? Серьезно?
— Нет! — рявкнул Гри, поднимая шерсть. — Этот точно не слиняет! Он застрял с нами до весны! А доспехи снимай по одному, развязывая завязки и расстегивая застежки. Хоть с этим справишься?