Невеста по договору (СИ)

– Нет., конечно, я вообще твоей скромности удивляюсь, хорошо ещё, что ты Леру сразу после разговора с Никифоровым в ЗАГС не утащил! – опять начал Гоша свои издевательские примочки запускать.
– Ты считаешь, надо было? – очень серьёзно спросил я.
– Тормози, Макс! Я пошутил! – он купился, неужели, я в Гошиных глазах такой неадекватный?      
– Я тоже прикалываюсь, вообще-то, – успокоил я его, а то Гоша сегодня какой-то нервный.
– До последнего я надеялся, что тебе там враги мерещатся, но сегодня откровенно зассал, – признался он наконец-то. – Ты сейчас разворошишь то, что Никифоров годами налаживал. Не думаю, что он, так просто тебе это позволит, – Гоша сегодня был сильно нагруженный, для него это точно было ненормально.
– Я даю ему шанс показать свою харю, – рассуждал я и заодно рассказывал, что собираюсь делать, а главное зачем. – Всё равно рано или поздно мне бы пришлось этим заниматься, потому что отца это угнетает. Он наладил что-то двести лет назад и считает, что это будет работать всегда, – все свои действия я попутно старался обосновывать, но Гошу это всё равно не успокаивало.
– Скажи лучше, как Лера ко всему этому относится? – переключил Гоша тему.
– Мы с тобой на её фоне со своими дряхлыми и трусливыми рассуждениями будем смотреться очень тускло, – я вспомнил её долгий монолог в кафе, после которого до сих пор находился под впечатлением. – Она намного круче, чем я мог себе предположить, так что, обратно дороги нет, самый важный договор я вчера уже заключил, а остальное – мелочи, – может, с иронией я переборщил, но всё остальное правда.
– О! Слушай! Я тут программу недавно начал делать, как раз то что тебе нужно! Громадная компания, занимается производством стройматериалов, кирпичи всякие, цемент, – с энтузиазмом рассказывал Гоша.
– Программа-то проплаченная поди? – с недоверием поинтересовался я.
– Тот редкий случай, когда обе стороны заинтересованы, типа, пятьдесят на пятьдесят, – не унимался он. – Я сначала тоже с директором нашим закусился, а потом увидел всё своими глазами, то сам офигел с каким размахом всё поставлено, – Гоша заинтересовал меня.
– Узнай всё подробней и контакты не забудь, – напомнил я ему. – Скажи-ка мне Гоша, ты ведь с самого начала понял, что Никифоров не бедная овечка? – заподозрил я его. – И что он из “ЭлитСтроя” делает свою личную дойную корову? – продолжал я наезжать на друга.
– Я не думал, что там всё серьёзно, – напряжённо Гоша подбирал слова. – Решил, что твой отец без тебя разберётся, – теперь он откровенно оправдывался. – И, вообще, я хотел, чтобы ты вернулся в Москву! – высказал наконец-то Гоша.
– А я хотел, чтобы ты сюда приехал, и что? – я даже разозлился на него.
– Да ладно тебе, Макс, я всё осознал, обещаю исправиться, – если бы я не услышал, что раскаяние Гоши искренние, то точно бы психанул на него. – И если тебе действительно моя помощь понадобится, ты же знаешь, я всё брошу и приеду! – в этом я был уверен.
– Проехали! – мы с Гошей не умели долго злиться друг на друга. – Завтра жду твоего звонка, – напомнил я ему.
  
5. Лера.
 
Зашла в прихожую, прислушалась.
– Я дома! –  крикнула я и услышала шаги тёти Маши.
– О! Какой красивый букет! И кто же у нас такой внимательный джентльмен? – она в шутку прищурила глаза, как будто без моих объяснений хотела всё узнать.
– Я по тебе соскучилась! – обняла я её, а она обняла меня в ответ.
– И я тоже! Как только Ксения приехала к Галине, я сразу помчалась домой, – она отодвинула меня и взяла за подбородок, чтобы посмотреть получше. – У тебя всё в порядке? – видимо, тоже заметила мои красные глаза.
– Да, если не считать, что я не выспалась, – уточнила я причину цвета глаз.
– Опять начальница работой завалила? – спросила тётя Маша сочувственно.
– Да, было дело, –не буду же я говорить, что не спала, потому что сомневалась в нормальности факта быть понарошечной невестой.
– Давай переодевайся и садись ешь, заодно расскажешь, откуда такие шикарные цветы,  – она всем своим видом показывала, что сгорает от любопытства.
 
Так как врать я своей любимой тёте не хотела, то историю рассказала практически реальную, упустив инцидент с Никифоровым, в котором Максим представил меня своей невестой.
– Я не понимаю, что же тебя смущает? – недоумевала тётя Маша.
– Представляешь, он сын нашего генерального, а я кто? – продолжала высказывать я свои сомнения.
– А ты ещё маленькая девочка, – сказала она с улыбкой глядя на меня. – И со временем станешь большим человеком, я в этом уверена на все сто! – “Мне бы такую уверенность”, – подумалось мне.
– Что будет, если Максим про мою мать узнает? – подняла я на тётю машу испуганный взгляд.
– Ты ведь не виновата, что она такую жизнь себе выбрала, – я ему примерно так и скажу, надеюсь, это поможет. – Да и откуда он узнает? Я ни за что не скажу, лучше навру, что она умерла! м я её так сильно любила, и считала, что тётя Маша и есть моя мама, а та женщина, просто меня родила.
– Будем надеяться, что он никогда не узнает о моей матери– пьянице, – только вот я– то всё равно знаю. Хотя, почему меня вообще должно волновать то, что он узнает? Тёте Маше мои сомнения не кажутся странными, ведь она– то думает, что у нас всё по– настоящему, но я ведь не должна забывать, что это всего лишь спектакль во благо компании.
– Ещё когда ты училась у нас в университете, я тогда поняла, что сопливые студентики – это не твой вариант, – тётя Маша стояла и любовалась розами с блаженной улыбкой. – Может, Максим и есть тот самый “супермен”, который достаточно силён, чтобы тебя любить? – я вот вообще ничего не поняла.
– Почему нужен “супермен”, чтобы меня любить? – задала я глупый вопрос.
– Потому что ты не такая, как все, – ясное дело, что для тёти Маши я была особенная, а так– то нет же. – Коля считал, что не может такая женщина, как Люба, твоя мать, быть с Андреем, – я со своим дядей была полностью согласна. – Она, говорил, даже себя не любит, а Андрея с Лерой и подавно, – мне эта мудрость была непостижима, но я чувствовала, что всё так есть. Просто принимала за истину, потому что тётя Маша по определению не могла говорить неправду. – Просто бывают такие люди, которые сами никого не любят и их тоже, и нормально им, живут себе до самой старости и горя не знают, – продолжала тётя Маша, свои философские рассуждения. – А вы другие, вам любовь, как воздух, нужна, без любви вы затухаете, – ещё бы знать, что это такое и с чем её едят, любовь эту.
– А ты, как узнала, что любишь дядю Колю? – решила я узнать, как это происходит, из первых, так сказать, уст.
– Через полгода после наших встреч он заболел воспалением лёгких и чуть не умер, – в этот момент я даже пожалела, что спросила. – Он трое суток в бреду лежал, а я ни на секунду не отходила от него. И  я поняла, что очень люблю его, и, если бы Коля умер тогда, то и я недолго протянула бы, – жестковато, как– то понимание даётся. – Потом он оклемался и сказал, что лекарства тут не причём, это ты, говорит, Машуня не отдала меня беззубой старухе, при том, что Коля врач вообще– то был, – тётя Маша смеялась сквозь слёзы, и я тоже с ней вместе.
Утром Максим позвонил, как я и просила. Вышел, как только меня увидел, открыл мне переднюю дверь машины.
– Сегодня меня не будет целый день, а вечером я тебя заберу, – сказал он когда мы уже подъехали к офису.
– Всё нормально? Или нет? – подумала, вдруг, у Максима, какие– то проблемы.
– Тихо пока, как в танке, я поеду с новыми поставщиками договариваться, по поводу стройматериалов, – мы сидели в машине, ощущение было, как будто он что– то недосказал. – Звони, если что, – я не поняла, что это значит.
 
– А что? Если что, что? – я пыталась переиначить слова Максима, не слишком задумываясь, как коряво это звучит.
– Любое “если что”, – и мы оба засмеялись. – А если серьёзно, то не надо бояться меня беспокоить, говори любую мелочь, – я представила, как буду названивать ему по поводу и без, и пришла к выводу, что это не я тогда буду уже.