Невеста по договору (СИ)

– За то, что я, по мнению завуча, слишком добрая была, ведь ученики, это с её слов, «по-хорошему редко что-то понимают», - мне трудно представить было, что ей кто-то делал замечания, для меня она была идеальной. – Я старалась рассказывать своими словами, чтобы детям было интересно, – тётя Маша продолжала вспоминать дни своей молодости. – Однажды, завуч меня так достала, что я пришла к директору с заявлением об увольнении, – при этом она почему-то улыбалась. – Он выслушал причину, по которой я собиралась уволиться, и выкинул моё заявление в мусорку, -
–  она молчала, а я сгорала от нетерпения, хотелось услышать историю до конца.
– Надеюсь, тогда уволили завуча, – высказала я свою версию, потому что, по моему мнению, все, кто тётю Машу пытался обижать, должны быть наказаны.
– Директор сказал, что завуч не должен указывать учителям, какими способами добиваться успеваемости, тем более, если способы эти не выходят за рамки дозволенного, – я всё ещё не понимала, чем наши случаи похожи. – В следующий раз, когда она опять завела свои поучительные нотации, я очень вежливо пересказала слова директора, – тётя Маша никогда меня не игнорировала, старалась в любой ситуации поддержать, вот и сейчас я почувствовала себя уверенней.
– Сначала я дождусь, пока закончится испытательный срок, а потом потихоньку права начну качать, – и мы вместе засмеялись.
– Главное, чтобы боевой дух не пропадал, а остальное всё получится, – сказала тётя Маша, вставая из-за стола.
Поблагодарив её за вкусный ужин, я пошла к себе в комнату, нужно было ещё поработать.      
Я представить свою жизнь не могу;без разговоров и улыбок тёти Маши. Не знаю, да скорее всего и знать не хочу, в кого я могла превратиться в том убогом, провинциальном городке, да ещё с пьющей матерью, если бы я не осмелилась и не позвонила бы ей.
Мать, как обычно была пьяная и я сначала внимания не обратила, подумала, что опять охренею свою синюшную несет.
– Машка звонила опять, не может никак успокоиться! Девочке моей помочь она хочет! Так ты свою роди и помогай ей сколько влезет! – потом мамаша, угомонилась, и я списала номер с её телефона, а вспомнила только, когда стало совсем невыносимо. С того времени прошло уже восемь лет, а я не перестаю благодарить судьбу за этого родного человечка, за её заботу круглосуточную.
– Детка, почему же ты раньше не позвонила? – спрашивала меня тётя Маша, а я в ответ пожимала плечами. Если бы я раньше попросила её о помощи, то многих страшных воспоминаний просто бы не существовало: мужика, который меня чуть не износиловал в собственной комнате, потом взявшийся непонятно откуда, Витя Таран, который стащил и жестоко избил этого урода у меня на глазах. Потом у меня была страшная истерика, я даже после валерьянки не могла успокоиться. Брр, ужас! До сих пор вспоминать страшно, и до сих пор у меня ни с кем никаких отношений не было, даже если на меня начинают обращать внимание, я сразу убегаю.
Так что Калугина со своей дисциплиной – это такая мелочь на фоне всего, что со мной было. Даже если, она меня выживет из “ЭлитСтроя”, да и фиг с ним, другую работу найду. Главное, что есть тётя Маша, мне с ней не страшно.
Неделя прошла на удивление спокойно, хотя морально я настраивалась на худшее.
В пятницу Евгения вернулась откуда-то, примерно в три часа дня. Она вдруг остановилась, как будто что-то вспомнила.
– Валерия, как только освободитесь, зайдите пожалуйста ко мне, – привычки ждать моего ответа у неё не было, поэтому Калугина сразу ушла и оставила меня сгорать от любопытства. Зачем я ей понадобилась?
Посидела, поизображала, что действительно занята. А потом встала и постучала в дверь. 
– Можно? – стоя в дверном проёме, я впилась в свою начальницу взглядом и изо всех сил старалась говорить спокойно и непринуждённо.
– Проходи, присаживайся, – не отрывая глаз от монитора компьютера, предложила она. –  Хотела поблагодарить тебя за хорошую работу, – я уже приготовилась услышать, что-то типа: ”но к сожалению ты нам не подходишь”. Кровь отлила от лица, наверное, в этот момент я побледнела. Евгения, посмотрела на меня и заулыбалась.
 
– Твой испытательный срок, нужно заканчивать, – сердце бешено колотилось, мне кажется я даже запыхтела. – В понедельник, подпишем трудовой договор, и ты будешь полноценный сотрудником “ЭлитСтроя”, – я ушам своим не могла поверить!
– Спасибо вам большое! – я едва сдерживалась, чтобы не завизжать от радости.
– И на сегодня ты можешь быть свободна, – происходило невероятное, поиздевавшись вдоволь, она теперь заваливала меня “плюшками”.
– Я хотела “разрешение” ещё подготовить, – растерянно, не зная, как мне быть, проговорила я, продолжая стоять в замешательстве.
– Подождёт твоё разрешение до понедельника, приём в администрации на вторник назначен, – Евгению, откровенно забавляла моя реакция. – И, кстати, в следующий раз, Валерия, когда ты поймёшь, что опаздываешь, будь добра, позвони мне и предупреди, а то мне не нравится находится в неизвестности, – добавила она всё с той же милой улыбкой, хотя я поняла, что утомила её.
– Да, обязательно! Спасибо вам! И до понедельника! – Евгения уже махнула мне рукой и опять отвернулась к компьютеру.
Я вылетела из кабинета на приобретённых крыльях счастья. Проверила конечно, всё ли выключила, но это было скорее автоматически, мысли же все мои были залиты розовым сиропом.
Пройдя несколько шагов по коридору, я увидела Максима Шилова, он направлялся к лифту. Но почему на нашем этаже? Мозг начал искать причину, чтобы вернуться в кабинет и подождать, пока Максим уедет. Сразу же вспомнила, что не поменяла свою обувь, каблуки лучше оставить здесь, и не отцепила бейджик. Делала всё намеренно медленно и, вообще, решила спуститься по лестнице, тогда точно с ним не столкнусь.
Не тут-то было! Уверенно выхожу в коридор и опять знакомая до боли картина: нога Максима, выставленая между дверей лифта, не давая им закрыться. Я, блин, чуть не выругалась вслух.
– Девушка, вы едите? – громко спросил он, мне не оставалось ничего другого, как ускорить шаг.
– Спасибо, – поблагодарила я, когда зашла в лифт.
– Мне кажется, что наши поездки в лифте обязывают нас познакомиться, – я усмехнулась, мне это показалось смешным, да и настроение было отличное.
– Меня Валерия,зовут, - протороторила я. – Вы ведь не сильно удивитесь, если я скажу, что знаю кто вы? – мне не захотелось делать вид, что я с луны свалилась.
– И кто же я? – интерес был не наигранный, как будто, Максим ждал, что я расскажу всю его биографию.
– Максим Шилов, вы сын нашего генерального директора, – я уже пожалела, что повела себя, как выскочка.
– Вот чёрт! А я хотел умолчать свою фамилию, чтобы хоть раз здесь меня нормально восприняли, – он как будто не совсем серьёзно говорил, но почему-то я поверила, что ему и правда хотелось, чтобы никто не знал, кто его отец. Вспомнила, как в детстве гордилась своим папой, хотя он был всего лишь инженером на заводе. – Может быть вас подвезти? – прервал мои размышления, Максим.
– Думаю, что поездки в лифте будет вполне достаточно, – он оценил моё остроумие, засмеявшись в ответ. – Я люблю прогуляться пешком, тем более у меня сегодня получился короткий день, – мы не спеша спускались по лестнице на широкий асфальтированный тротуар.
– Я вот не представляю свою жизнь без машины, но до стоянки всё равно придётся идти, – стоянка эта чудесным образом, тоже оказалась в направлении моего маршрута, поэтому мы продолжили идти вместе. – Тут недалеко есть отличное кафе, может быть зайдём? – вот зачем, Максиму Шилову понадобилась я? Не собиралась я идти с ним в кофе и ехать тоже никуда не собиралась! Между нами ничего не может быть! Где он, а где я!
 
– Я привыкла заранее планировать своё свободное время, и в моих планах на сегодня не было никакого кафе, – наверное сейчас я была похожа на дикарку, но меня это вообще не волновало. – Последнии три недели, я пахала на износ и в офисе, и дома, и где-то в глубине души надеялась, что передохнуть мне всё таки удастся! И вот я дожила до этого долгожданного дня! Теперь я хочу приготовить вкусный ужин для своей тёти, посмотреть с ней фильм, и, наконец-то, выспаться, не соскакивая утром с красными глазами. Ничего не делать и ходить в растянутой пижаме до воскресенья! – всё это я сказала. почти на одном дыхании и напрочь убила романтику, которой запахло в воздухе.