Работа легкой не бывает

– На совещании мы говорили о том, чтобы реальная госпожа Фудзико написала несколько ответов, и предложение было принято положительно, так что я бы хотел, чтобы вы серьезно обдумали такую возможность.
Все, что мне оставалось, – кивнуть и ответить: «Да, конечно». Популярность настоящей госпожи Фудзико взлетела так же, как и у рисованной. Я полагала, что рано или поздно мне все равно придется согласиться с планом директора.
Возвращаясь из конференц-зала к себе в кабинет, я обдумывала неизбежные перемены в ситуации с моей работой, и плечи никли под грузом этих мыслей. Не то чтобы теперь я невзлюбила ее. Нисколько, и я прекрасно понимала, насколько обычным явлением в рабочей обстановке является вмешательство начальства и вызванная им суматоха, однако я не могла отрицать, что нынешний случай стал для меня болезненным ударом.
У себя в кабинете я вспомнила, что иллюстратор, создавший образ госпожи Фудзико, проявил такое тонкое понимание ее характера, и, позвонив директору, робко предложила позвать этого иллюстратора к нам в помощники, но директор не проникся, заявив, что старается лишний раз не делегировать работу тем, кто не входит в число сотрудников компании. В условиях выбора между настоящей госпожой Фудзико, лицо которой сейчас уже достаточно примелькалось и которая намерена работать бесплатно, и родителем рисованной госпожи Фудзико, услуги которого стоят денег, а имя даже не значится на упаковке, я понимала, почему предпочтение будет отдано первой.
После этого разговора я составила пять новых текстов для серий «Знай свое имя!» и «Интересные факты о международных новостях»: написала об иероглифах 
 (кō, ватару), 
 (ю, сукэ) и 
 (таку, хиро), о черных ящиках на самолетах и о скифах. Еще недавно написание текстов такого рода составляло основную часть моей работы – эта мысль дала мне понять, сколько всего произошло за столь короткое время.
Ужинала я не дома. Вернувшись домой, открыла холодильник, доставая попить, и мама, которая смотрела телевизор, крикнула мне:
– Твою компанию опять по телику показывали.
– Ну-ну. В последнее время в мире происходит так мало событий, что как только не приходится изворачиваться, заполняя пробелы в сетке, – съязвила я.
– Там была та парочка, – сообщила мама.
Супер, подумала я.
– Они показывали реконструкцию событий той ночи, когда он заплутал в горах.
– Да неужели.
– Мне эти крекеры показались на вид вкусными, так что я все высматривала их в супермаркете, но, похоже, они распроданы почти повсюду. Если у вас в офисе они случайно завалялись, может, принесешь домой?
– Если они повсюду распроданы, как же они могли случайно заваляться в офисе? – бездумно огрызнулась я.
– Да, точно. Ну ладно, вдруг тебе попадутся.
– Знаешь, другие тоже ничего. «Самые большие с кальмаром и мирином» вкусные, и «Приморская слива», и «Пластинки с натто и сыром (с васаби!)». Ты же раньше любила их, помнишь?
– Да с чего ты вдруг так завелась? – удивилась мама, пожала плечами, будто добавила «странная ты такая», и снова уставилась в экран.
Из банки в кухне, где мама хранила запасы крекеров, я вытащила три только что упомянутых вида и унесла их к себе. Потом заварила зеленый чай и съела крекеры один за другим. Как я и говорила, вкус у них был превосходный.
Хоть я и понимала, что это нелогично, я злилась сразу на многих людей. Злилась на настоящую госпожу Фудзико, на директора, на тех, кто представлял нашу госпожу Фудзико в СМИ, и даже на потребителей рисовых крекеров во всем мире. Им всем недоставало проницательности. На миг в голове у меня всплыли слова госпожи Масакадо: «В настоящее время я не советовала бы вам впадать в отношения любви-ненависти со своей работой…» – но я сразу же перебила: да заткнись ты!
 
За обедом в пятницу госпожа Тэраи вдруг ни с того ни с сего осведомилась, свободна ли я этим вечером. А когда я ответила утвердительно, она сказала, что мои сотрапезницы собираются поужинать все вместе, и спросила, не хочу ли я присоединиться. У меня не было причин отказываться, и я согласилась. Обедали мы почти всегда вместе, но на ужин еще ни разу не ходили.
После обеда я закончила работу над десятью новыми текстами из серии «Найди истоки слова!», потом просмотрела список запросов к госпоже Фудзико, который мне прислали. Как и раньше, темы в нем преобладали серьезные и трудные: «Я женат, но влюбился в сослуживицу, и она отвечает мне взаимностью. Должен ли я расстаться с женой?», «моя свекровь откровенно отдает предпочтение одному из моих детей-близнецов», «мой сын тратит около ста тысяч иен в месяц на фигурки персонажей аниме». Кроме того, мы получили вопрос, который составил идеальную пару с «я женат» – «я влюбилась в моего женатого босса», так что вполне могло оказаться, что авторы сговорились. Я понятия не имела, зачем таким людям понадобилось просить совета в подобных делах у компании, производящей рисовые крекеры. Неужели нет предела неприличию, до которого способен дойти в своем поведении человек?
Пока я читала список, меня начало одолевать желание написать ответ на один из этих вопросов таким образом, чтобы поддеть кого-нибудь – может, директора, а может, рисованную госпожу Фудзико. Честно говоря, особенно сильно подмывало дать совершенно бесполезный ответ – заявить: да мне все равно, как вы поступите! Понятия не имею! Я тут вообще ни при чем! И мне плевать! Делайте что вам в голову взбредет! Но потом я задумалась: вместо того чтобы подходить к этим проблемам с этически просвещенной точки зрения, нельзя ли рассмотреть их с другой стороны? И я принялась выяснять, с претензиями на причинение ущерба какого рода и степени столкнется мужчина, если решится завести роман. Благодаря этому мне было чем заняться до тех пор, пока не закончился рабочий день, и поиски прервались. Я была бы не прочь задержаться, но знала, что бронь в ресторане, о котором говорила госпожа Тэраи, рассчитана на пятнадцатиминутное опоздание, поэтому спешно собралась и ушла.
Ресторан был небольшой, итальянский, недалеко от здания компании. Увидеть моих сотрапезниц не в фабричной форме, а в своей одежде было настолько неожиданно, что я даже слегка занервничала. Они заказали вино, а я из-за аллергии на алкоголь – «Перье», и мы чокнулись бокалами. Госпожа Тэраи несколько раз на удивление официальным тоном поблагодарила нас, а потом объявила: «Мы получили обратно полтора миллиона иен!»
По-видимому, ей удалось вернуть несколько кимоно, купленных ее свекровью. В «Полезных советах госпожи Фудзико» отмечалось, что вещи, купленные у коммивояжеров, можно вернуть по процедуре обратной логистики – доставкой с подтвержденным содержимым. Написав текст, я распечатала результаты своих поисков и отдала их госпоже Тэраи. Она объяснила, что с помощью подруг сумела заполнить бланк в свободное от работы и домашних хлопот время, а заодно и убедила свекровь.
– Я понятия не имела, что госпожа Кавасаки на прежнем месте работала в юридическом отделе, – сказала госпожа Тэраи.
– Но у меня развилось паническое расстройство, так что пришлось оттуда уйти, – добавила госпожа Кавасаки. И она продолжала рассказывать, как провела два года, не выходя из дома, потом снова начала поиски и в конце концов нашла работу по бессрочному договору на фабрике, выпускающей крекеры. Незамужняя и живущая одна госпожа Кавасаки призналась, что порадовалась тому, что до болезни успела отремонтировать дом. Госпожа Тэраи так кланялась мне, что я воскликнула:
– Честное слово, я ведь ничего не сделала!
– Ничего бы не случилось, если бы вы не предложили новую серию для пакетов с крекерами, – возразила госпожа Тэраи, похлопав меня по плечу. – Все кончилось бы тем, что мою свекровь облапошили бы, и она лишилась бы всех денег.