Измена. Верну тебя, жена (СИ)

— Здравствуйте, дяденька таксист, — грустно вздыхает Алена.
— Здравствуй, — приветливо отзывается мужчина и достает из отсека между передними креслами маленькую карамельку. — Угощайся.
— Я не беру конфеты у незнакомых дядей, — это в Аленке говорит воспитание Суворова.
Захар оберегает дочь, как хищный коршун, и учит ее быть осторожной.
Да и у него самого приятелей половина города, а по-настоящему близких друзей можно пересчитать по пальцам одной руки.
Всю дорогу до дома дочь не проронила ни слова, молчит моя маленькая и только смотрит в окошко. Она не капризничает — нет у нее привычки топать ногами и клянчить, но я понимаю, насколько ей сейчас обидно.
Аленка не виновата в нашей ссоре с Захаром, как и в том, что все, что мне сейчас действительно хочется — это свернуться клубком в кровати и долго выть в подушку.
— Алена, — я тянусь к дочери и глажу ее по щеке, — я сама свожу тебя в кино. Хорошо? Только зайдем домой, оставим рюкзачок и возьмем больше денег.
— Хорошо, мам.
После автомойки я уже заезжала в коттедж. Меняла костюм «мести» на более подходящую одежду, соответствующую матери: светло-голубые джинсы и белую футболку. У меня с собой мало наличных денег, нужно взять банковскую карту.
Расплатившись с таксистом, я прислоняю магнитный ключ к воротам. Открываю тяжелую железную створку, запуская дочь во двор.
— Папа! — неожиданно пищит Аленка, а я вздрагиваю. — Он все-таки приехал!
Ошарашенно застыв возле ворот, вижу Суворова, задумчиво разгуливающего по территории.
Конечно, он для Алены был и остается храбрым героем, сильным защитником и добрым волшебником.
А кто теперь Захар для меня? Я не могу подобрать подходящего слова, и дело даже не в оскорбительном эпитете. Я правда не знаю, кем считать мужа после измены.
Суворов, услышав зов дочери, поднимает голову. Широко расставив руки, идет ей навстречу, а когда Аленка подбегает близко, наклоняется и подхватывает ее на руки.
— Привет, принцесса.
Обнимая себя руками, медленно иду за Аленкой. Видеть Суворова мне сейчас неприятно и больно.
— Я дров для камина наколол, — говорит Захар, посмотрев меня.
— Мог бы и не утруждаться.
Глава 5
Пытаюсь собраться с мыслями, но, похоже, все они отказываются приходить на это собрание, так и зависнув в рабочем кабинете Захара. Меня снова бросает в жар, когда я вспоминаю, что сегодня со мной делал мой муж…
Аленка, игриво забившись у него на руках, просится обратно на землю. Хотя бы у кого-то сейчас улучшилось настроение.
— Мы поедем смотреть мультик! Мы поедем смотреть мультик! — радостно нарезает круги возле нас.
Мне не хочется контактировать с мужем, но еще сильнее не хочется огорчать Алену. Придется взять с собой папу, раз договорились задолго до грязного предательства.
Скосив взгляд на резвящуюся дочь, Захар говорит мне:
— Ты кое-что забыла, — и достает из кармана мое обручальное кольцо.
— Оно мне больше не нужно, — тихо отвечаю я, чтобы не услышала Аленка.
— Нет, ты его наденешь, Лиля.
Аленка все же замечает наше перешептывание и, остановившись, с легкой укоризной напоминает:
— Где больше двух, надо общаться вслух!
Мы с Захаром тут же замолкаем. Суворов сжимает руку в кулак и прячет кольцо обратно в карман.
— Ладно, доченька, — улыбаюсь я, изображая непринужденность, — идем в дом. Нужно подготовиться к поездке.
— Ага, — кивает она и бежит вперед к крыльцу, но, замерев на первой ступеньке, оглядывается. — А папа?
— Папа подождет тут, — ласково отвечаю ей.
И мысленно добавляю: если не хочет, чтобы я сменила замки.
Этот дом был куплен в браке. Он просторный — два этажа с мансардой. Внутри шикарный ремонт и дорогая мебель, навороченная техника. Иного Суворов не признает.
Он сам все оплачивал, а я лишь докупала милые сердцу вещички вроде штор, картин, статуэток…
И тем не менее не считаю, что, закрыв перед мужем дверь, поступила несправедливо.
Это Захар захотел променять наш уютный домашний очаг на блуд с Ирой. Не я изменила ему. Кроме того муж обеспеченный человек и уж точно без крыши над головой не останется.
 
Хотя бы взять прежнюю трехкомнатную квартиру. На худой конец, может сойтись со своей мерзкой любовницей. Она-то уж с превеликим удовольствием примет Захара.
— Мама, где моя футболка с феей Карлой? — суетится в своей комнате дочь. — Я надену ее.
Наклейки с Карлой нам сначала давали на кассе супермаркета при покупке от тысячи рублей. Потом ее фигурки стали появляться на полках в детских магазинах. Теперь экранизация. Вот это я понимаю ошеломительный карьерный рост! И огромная фанбаза возрастом от пяти до двенадцати лет.
Собравшись, возвращаемся на улицу.
— Где твоя машина? — спрашиваю Захара, пока запираю дверь.
— Припарковался на заднем дворе.
Теперь ясно, почему его появление стало для меня неприятным сюрпризом. Ни о чем не подозревающая Аленка привычно берет нас за руки, беззаботно хохочет, то и дело поджимает ножки, повисая.
А у меня сердце обливается кровью.
Захар, Захар, как ты мог променять нашу семью на какую-то пьяную щелку?
Суворов, усадив дочь на детское кресло в машине, как обычно распахивает для меня переднюю дверь.
— Я сяду с Аленой, — сухо ответив, сажусь к дочери.
Всю дорогу до развлекательного центра мы с мужем не разговариваем, зато Аленка охотно рассказывает, как они с бабушкой клеили себе на щеки дольки из огурцов и учились складывать пальцы в мудры. И как Римма Станиславовна, пообедав, величественно улеглась на диван, а Алена, вжившись в роль талантливого художника, рисовала ее портрет.
А в кинозале Аленка сидела между нами, и это хоть как-то облегчало мое состояние.
Но согласилась на поездку я не зря — дочь была в восторге от мультика, прыгала, как маленькая зайка, и хлопала в ладошки после сеанса.
Захар отвез нас домой и сказал дочери, что не пойдет с нами, потому что ему срочно нужно ехать на работу.
Этой ночью Аленка не дождалась отца, задремав под мой тихий голос — я отвлекла дочь сказкой.
***
Суворов
На следующее утро
Настойчивый звонок в дверь заставляет меня открыть глаза.
Первое, что я вижу, — хрустальную люстру на потолке. На ней ровно сто звеньев. Когда-то я пересчитывал их, лежа теплыми вечерами на этой кровати. Прижавшись к моей груди, со мной рядом лежала Лилька.
Я гладил ее по волосам, а она болтала без умолку, рассказывая в мельчайших подробностях, как прошел ее день и как она успела соскучиться. Ее нежный голос щекотал слух и успокаивал нервы.
Я тоже по тебе скучаю, Лилька.
Встаю с нерасплавленной кровати.
Сколько вообще сейчас времени? В комнате еще серо.
Звонок повторяется, раздражая меня сильнее.
— Еще раз нажмешь — по ебалу получишь! — предупреждаю я, отпирая замок. — А… это ты…
За дверью стоит Ирина, улыбается мне широко и переминается с ноги на ногу. Опустив взгляд, замечаю в ее руке дорожную сумку, ручки которой Ира напряженно сжимает.
— Привет, Захар.
— Явилась стервятница полетать над останками моей просратой семьи? — оттолкнувшись от косяка, я возвращаюсь в спальню и снова падаю на кровать.
— Не говори так, Захар! — кричит она из прихожей. — Я волновалась за тебя!
— Не сдох, как видишь. Так что можешь ехать обратно.
Но Ира искусно пропускает мои слова мимо ушей. Оставив где-то сумку, входит ко мне в комнату. Вертится, рассматривая обстановку.
Я сюда Ирину не водил. Мы встречались на работе, в отеле или у нее в квартире.
— Ой, ну и пылища у тебя! — изображая не к месту веселье, смеется она. — Сразу видно, что тут нет женской руки.
Походив по комнате, Ира снимает с запястья резинку и завязывает волосы.
Ирину сегодня я не ждал и откровенно не рад ее видеть. Я этого не скрываю и не пытаюсь казаться гостеприимным. Только девушка предпочитает не замечать мое грозовое настроение.