Измена. Верну тебя, жена (СИ)

— Я разберусь.
— Побудь настоящим щедрым папиком и раскошелься на навороченную систему безопасности от Расулова.
— Что бы я без твоих советов делал, Эльвира… — проходит мимо нас в кухню. — Уже заказал. Ни одна муха больше не пролетит без моего ведома.
***
— А где Аленка? — спрашивает Захар, когда я, проводив Кириянову, возвращаюсь в дом.
— Ухала с Риммой в квартиру, чтобы не мешаться, пока здесь меняют окна.
— У них все нормально?
— Да, мать прислала сообщение.
Приземляюсь за противоположную от Суворова часть стола. Мой телефон в кармане халата вибрирует.
— Привет, Катрин, — отвечаю на звонок подруги.
— Здравствуй, Лилечка, — тревожно говорит она. — Как вы там? Давид сказал, что все в порядке, но я хотела сама удостовериться. Вчера не стала отвлекать звонками, да и поздно уже было…
— Не переживай, милая, все хорошо. Как проходят съемки коллекции для беременных? — меняю тему, чтобы не волновать Катю.
Стресс ей сейчас ни к чему.
— Нормально. На перерыв вышли.
Кате повезло с высоким ростом и фигурой. Эльвира Леопольдовна взяла ее моделью. А вот мне с моими метр шестьдесят три остается только завидовать Катюшке белой завистью. Подиум мне никогда не светит.
— Лили, — вздыхает она. — Я должна тебе кое в чем признаться. Просто не могу больше, хоть мне муж и Захар говорили молчать.
— Что случилось?
Я напрягаюсь. Бросив короткий взгляд на Суворова замечаю, что он тоже будто напрягся.
— Ты ведь встретилась с Захаром? Видела, в каком он состоянии?
— Да…
— Это не случайность, о которой мог тебя обманывать Суворов. Было избиение. Захар даже в больнице лежал. И организовал все какой-то Роман Гордисанов. Пожалуйста, будь осторожной.
Выдыхаю.
— Я уже в курсе.
— Серьезно?! — искренне удивляется она. — Откуда?
— Захар сам во всем признался.
— Как?
Поднимаю взгляд на Суворова, вижу недовольное выражение его лица.
— Ртом.
— Вот же! — негодует подруга. — Они мне с Давидом весь мозг проели: не говори, не говори Лиле! Видите ли, состояние у Суворова уязвленное. Они, мужчины, и сами все решат! Тьфу на них, нервы только вытрепали!
— Успокойся, догорая. Ты не должна переживать за нас. Думай только о детках в своем животе, двойню все-таки носишь.
— Да у меня слов просто нет!
Из динамика послышался посторонний голос. Кто-то сообщает Кате, что пора возвращаться к съемкам.
Попрощавшись с подругой, откладываю телефон и облокачиваюсь на стол.
— Что? — переспрашиваю на вопросительный взгляд Суворова.
— Так и знал, что на эту Катю надежи как на ёжа, — хрипит Захар. — Ничего доверить нельзя.
— Ой, откуда ты знаешь, о чем именно бы болтали?
— Хоть бы громкость динамика убавила.
Вот же…
А раз он тоже в курсе, то и я молчать не стану.
— Все она правильно сделала, пусть поздно, но рассказала! — спорю я. — Это вы с Расуловым, два мерзавца, треплете беременной женщине нервы. Науськиваете ее. Она, между прочим, моя подруга. Ты хоть представляешь, как ей тяжело разрываться между мной и вами с Давидом? Тем более в таком положении! Не смейте больше впутывать Катю.
***
К вечеру работники заканчивают установку окон и уборку осколков. Теперь, глядя на первый этаж, можно подумать, что прошлой ночью ничего не было.
— Возьми, Лиль, — Захар подходит ко мне и вкладывает в руку увесистый подсвечник. — Брось его в окно.
— Ты рехнулся? — таращусь на мужа. — Или тебе удовольствие доставляет с мастерами возиться?
И тогда Суворов забирает подсвечник и с размаха швыряет его в одно из окошек.
Я взвизгиваю, готовясь снова увидеть россыпь стекла, однако подсвечник отскакивает и падает на пол, а стеклу хоть бы что.
— Оно теперь бронированное, — поясняет Захар и, подойдя к окну, сильно ударяет по нему кулаком. — Не разбить.
— Ничего себе! — удивляюсь и осторожнее стучу по окну костяшками пальцев.
— Кроме того теперь в каждой комнате есть тревожная кнопка. Нажмешь — охрана Расулова тут же явится. По двору расставлены камеры, запись с них можно смотреть в режиме онлайн с телефона.
 
— Прекрасно, — восхищаюсь я. — И у тебя тоже есть возможность проверять?
— Да.
Кто бы сомневался. Впрочем, пока что я не против, если Захар будет приглядывать за нашим двором. Так надежнее.
— Первое время люди Расулова будут иногда проезжать мимо коттеджа и проверять обстановку.
— Спасибо, Захар. Ты вернул мне спокойствие, — искренне благодарю.
В девятом часу Суворов привозит в коттедж мать и Аленку. Встречаю их на крыльце. Мама сразу же проходит в дом, а дочка медлит, потому что Захар остановился у крыльца и дальше не двигается.
— Ты разве не пойдешь? — спрашивает она папу.
Суворов выжидающе поднимает на меня взгляд, и в этот момент мое сердце будто пропускает удар. Я как на развилке. Захар отец и пока еще мой муж. Между нами даже был секс.
И в тоже время что-то внутри меня сопротивляется, не получается закрыть глаза на прошлое и делать вид, будто ничего не было, продолжать и дальше изображать счастливую семейную жизнь, пусть даже ради Аленки.
— Папа поедет к себе в квартиру, — сложно это говорить доченьке, но надо.
Малышка куксится.
— В квартиру или к той тетке противной?
Суворов мрачнеет. В его глаза в этот момент будто вспыхивают молнии.
— Принцесса, я же тебе объяснял, что нет у меня никакой тетки. Я только тебя люблю.
— Тогда почему не идешь? Тебя мама не пускает?
— Подрастешь — поймешь, — цедит Захар.
Ему тоже трудно говорить такое Алене. Но что поделать?
— Не расстраивайся, солнышко, — спешу утешить дочь, когда Суворов разворачивается и шагает по двору на выход. — Ты можешь приезжать в гости к папе, когда захочешь.
— А он к нам тоже будет приезжать в гости?
— Может быть…
***
День развода
Если честно, я сомневалась, что сегодня все будет гладко. Не случится внезапного пожара в суде или захвата какими-нибудь бандитами. Или что меня не пристрелит киллер еще по дороге…
Я не думала, что Суворов явится на слушание. Наденет костюм, рубашку, галстук. Уф…
Как же непривычно видеть мужа таким. Ему чертовски идет. Он выглядит сумасшедше соблазнительным. На окружающих производит положительное впечатление.
А его манера держаться перед судьей? Она фантастическая! Прежде чем что-то сказать, Суворов обдумывает каждое слово. Интеллигент.
На меня Захар мало обращает внимания. Говорит лишь то, что требуется. Мужа, теперь уже почти бывшего, устраивает, что в субботу, воскресенье, понедельник и вторник — его с Аленкой дни. Остальные мои.
Я же сижу на стуле и тоже почти не смотрю на Захара. И мне почему-то становится холодно от его присутствия — такая теперь веет энергетика от мужа.
Я понимаю причину его поведения, потому что накануне случилось событие, которое я не могу вспоминать равнодушно. Меня бросает в бездонный омут эмоций, когда я вспоминаю о случившемся.
Вчерашний день не предвещал ничего сверхъестественного. Я, как обычно, была на работе в Модном доме. Именно в этот момент стояла в кабинете Эльвиры Леопольдовны на втором этаже и показывала ей свеженький глянцевый журнал с моделью в ее платье на обложке.
Внезапно с улицы донеслась музыка, гудящая басами из колонок. Та самая мелодия, от которой мое сердце щемит всякий раз, когда я ее слышу.
Наша…
Моя и Захара.
Мы часто слушали ее в машине, когда наши отношения только начинались.
С этой песней у меня связаны самые лучшие и трепетные воспоминания.
Обескураженная, я выскочила на незастекленный балкон.
Кириянова последовала за мной.
То, что первое привлекло внимание, заставило мои глаза открыться шире от изумления — на противоположной стороне дороги на огромном билборде, где когда-то пестрила реклама юридической фирмы, был плакат с моей фотографией и текстом «Прости меня, Весна».