Измена. Верну тебя, жена (СИ)

— Вы называете его «паскуда».
— Точно! — поднимает палец вверх. — И напрягать мозг насчет имен не приходится.
— У меня до сих пор в голове не укладывается поведение Захара. Вроде бы он исполнил все, что я от него требовала — исчез из моей жизни. И в то же время я думаю, что он делает без меня? Чем или кем заняты его мысли? Очень противоречивые чувства, Эльвира Леопольдовна.
— Противоречия вредны для здоровья, — выуживает из органайзера визитку и протягивает ее мне. — Настоятельно советую сходить на консультацию к этому психологу. Мы, конечно, поддерживаем тебя, но не можем говорить объективно, а лишь ссылаемся на собственный опыт.
— Думаете, мне станет легче?
— На крайний случай выльешь на психолога все дерьмо, скопившееся у тебя на душе. Он все-таки за это деньги получает.
— Спасибо, — забираю визитку. — Я обязательно последую вашему совету.
Возвращаюсь из кабинета начальницы в холл.
За стойкой сажусь на высокий стул. Стационарный телефон звонит, поднимаю трубку.
— Модный дом Эльвиры Кирияновой, администратор Лили, слушаю вас, — отвечаю заученно, однако голос по ту сторону трубки выбивает меня из привычной колеи.
— Здравствуй, милашка Вознесенская!
— Рома? — настороженно переспрашиваю. — Это ты?
Он так неожиданно появился в моей жизни и так же внезапно исчез… И вот опять звонит.
— Сразу угадала! — смеется он.
Мое сердце учащает ритм, а рука, которой я держу трубку, становится влажной.
Я волнуюсь.
Но это не то волнение, которое я испытываю рядом с Захаром. Оно не похоже на трепет вперемешку с любопытством, желанием съязвить мужу или колюче подшутить, не имеет ничего общего с волнением от сексуального влечения.
Здесь что-то другое. Необъяснимое и леденящее кровь.
Я не понимаю, отчего мне вдруг захотелось повесить трубку, ведь Рома ничего дурного мне сделал. Во всяком случае, я не помню такого.
Правда, на вечеринке в клубе провалы в памяти у меня были, но разве мог Гордисанов сделать со мной что-то такое ужасное, за что мое немое подсознание пытается сейчас какой-то азбукой Морзе достучаться до разума? Кроме того в клубе был Суворов, а он бы точно не позволил…
Тогда почему я неистово хочу обвинить Романа в чем-то? На интуитивном уровне. Бессмыслица какая-то.
Но эти ощущения настолько сильные, что я поддаюсь им, отвечая:
— Откуда ты узнал, где я работаю?
— С моими возможностями несложно было вычислить.
Он общается доброжелательно. Как показалось, даже более доброжелательно, чем раньше.
— Этот телефон не для личных бесед, — говорю я. — Вынуждена попрощаться.
Сбросив звонок, еще какое-то время чувствую необъяснимую тревогу.
Легче мне становится, когда со второго этажа спускается Эльвира Леопольдовна в компании своей помощницы Натали.
— Лили! — восклицает начальница. — Забронируй фотостудию и предупреди Катрин. Завтра будем снимать мою новую коллекцию для беременных. И еще…
Договорить у Кирияновой не получается.
Дверь в Модный дом беспрепятственно распахивается, и Гордисанов собственной персоной, как всегда, в костюме с иголочки, шагает через просторный холл прямиком к моей стойке.
По какому-то гадскому стечению обстоятельств мы меняем охранную систему и камеры внешнего наблюдения, и уже пару дней дверь закрывается только на обычный ключ.
Охранники у нас тоже имеются, но они не оберегают от встреч, которых я бы предпочла избежать.
В руках Роман держит классический букет алых роз. У меня по лицу тут же расползается жар. Еще недавно курьер привозил цветы от мужа, теперь вот Рома явился. К волнению пристраивается неловкость.
— Привет, очаровашка, — широко улыбаясь, Роман протягивает мне букет, а на других внимания не обращает.
— Здравствуй, — растерянно забираю цветы.
Гордисанов по-прежнему великолепен, только его переносица заклеена медицинским пластырем, но даже он не лишает Рому привлекательности.
— Соскучился по тебе.
— Ты куда-то пропадал… — пожимаю плечами. — Много дней молчал, а теперь говоришь, что соскучился?
— Были кое-какие дела, — бросает он деловито, облокачиваясь на стойку. — Может, сходим куда-нибудь сегодня вечером?
 
Не хочется что-то. Прошлое свидание с ним закончилось моим триумфальным фиаско. И ассоциации с вечерними посиделками в компании Ромы теперь плохие.
— Честно говоря, я не знаю, во сколько освобожусь. Давай созвонимся позже?
— Ладно, — кивает Роман и, отстранившись, только сейчас обращает взгляд на Эльвиру и Натали. — Всего доброго.
— И вам хорошего дня, — отвечает Натали.
Рома горделиво шагает на выход.
— Давай до свидания, — тише говорит Кириянова ему в спину. А затем подходит ко мне и прищуривается: — Твой новый поклонник?
— Не то чтобы поклонник…
— Но ты приняла от него цветы. Видный мужчина.
— Да, — вздыхаю. — Природа постаралась.
— Смотри, Лили, — качает начальница головой, — как бы на фоне такого красавчика ты не превратилась из богини в страшненькую подружку. Он как будто только себя любит.
После работы выхожу немного подышать воздухом, пока жду такси.
Кроваво-красный спорткар с наглухо тонированными стеклами, стоящий на парковке Модного дома, привлекает мое внимание.
Прохожу мимо него к дороге и слышу, как опускается стекло.
— Вознесенская!
Рома.
Он звонил мне сегодня на личный телефон несколько раз, но я не брала трубку. Думала, поймет, что общаться с ним я не горю желанием. Хотя не так давно была мысль забыться в компании Гордисанова.
Но после близости с мужем что-то внутри меня пошатнулось.
И я уже не та наивная студентка, верящая в бескорыстные мотивы мужчин, и понимаю, что Рома встречается со мной не только из дружеских побуждений.
Гордисанову и без меня друзей хватает. Он хочет других отношений, в которых будет секс.
И я пыталась мысленно представить, как Рома ложится со мной в одну постель совершенно голый, целует меня в губы. Как его язык ласкает меня, его руки гладят и трогают мою обнаженную грудь. Его член входит в меня. Как я прикасаюсь к его спине, дышу запахом его тела. С ним просыпаюсь по утрам, ему готовлю завтрак. В его машине катаюсь...
И от этих мыслей внутри все протестующе съёживается. После Захара не воспринимаю Романа как мужчину.
— Да? — оглядываюсь я.
Дверь его крутой тачки плавно поднимается кверху. Роман выходит из салона и шагает ко мне.
— Ты что, динамишь меня, Вознесенская? — вроде бы в шутку, но с заметным недовольством в голосе говорит он.
Мечусь взглядом по проезжей части. Где же такси? Приезжай быстрее!
— С чего ты так решил? — прикидываюсь. — Завал на работе.
Он хочет приобнять меня, а я интуитивно сторонюсь. Я даже подумать не успела, а мое тело на рефлексах хочет отдалиться. И я снова испытываю странную тревогу.
— Боишься меня, что ли? — кривит ухмылку Гордисанов.
— Нет, — мотнув головой, тоже стараюсь улыбнуться.
— Послушай, — вздыхает он. — Я понял, из-за чего ты так себя ведешь. Но пойми, этот твой дикий Захар совершенно неуправляемый псих. Он слишком агрессивен для нормального человека: напал на нас в клубе, учинил погром. Из-за него, — показывает пальцем на заклеенную пластырем переносицу, — я был вынужден обраться к врачу. Он повредил мной нос. Поэтому мне пришлось поговорить с ним по-мужски.
Удивленно приподнимаю брови. Первый раз об этом слышу. Я не помню, чтобы в клубе был какой-то конфликт…
— Ты встречался с Суворовым? — переспрашиваю.
Даже не знаю, как и реагировать, но хорошо знаю мужа…
Чтобы Роман назначил встречу Суворову и ушел после нее на своих ногах, с учетом того, как Захар к нему относится? Это фантастика.
— Так ты не в курсе?
— Нет, я не общаюсь с Захаром.
— Тогда ясно, — улыбается Гордисанов и снова пытается меня обнять. — Крошка, не грузись. Все хорошо, и я все еще хочу сходить с тобой куда-нибудь вечером.
— Извини, не получится, — слова вылетают сами собой. — У меня дочь, и я должна спешить домой. Мне не до гуляний.