Уроки вирта (СИ)

— Привет, моя хорошая. Ммм, как бы я хотел сейчас тебя увидеть. Такой сладкой, такой возбужденной, такой раздразненной. Ты наверняка уже искусала свои красивые губки, пытаешься сдержаться, стараешься сохранить лицо хорошей девочки, чтобы никто не догадался о том, что тебя сейчас жестко ласкает эта маленькая штучка. И чтобы никто не узнал, как сильно тебе сейчас хочется трахаться. Я угадал? Хотя нет, ты пока не думаешь об этом, пока ты просто хочешь, чтобы я вырубил вибрацию или разрешил тебе кончить, правда?
Я молчу, хотя мне кажется, что грохот пульса в моем теле громче, чем голос лектора. Я его почти не слышу, я слышу только порочный шепот Эла и свое бешено бьющееся сердце.
— Думаешь, если я включу сильнее, у тебя получится? Вот так?
И он, блядь, переключает! Переключает режим на еще более сильный! Теперь эта ебаная вибрация проникает глубже. Она как будто везде: и внутри, и в промежности, и на половых губах, но почему-то именно там, где нужно больше всего — на клиторе — я ее не чувствую, хотя чертов вибратор лежит прямо на нем. Коротких разрядов удовольствия, которыми меня периодически прошибает насквозь, недостаточно, чтобы получить оргазм.
Я закусываю губу, и эта боль немного отрезвляет, заставляет прийти в себя и услышать голос Эла, который шепчет:
— Ах да, забыл тебе сказать. Эта вибропуля не дает кончить, у нее слишком рассеянное воздействие для этого. Ее задача только возбудить, сильно возбудить — до самого предела. И можешь мне поверить, солнышко, я планирую делать это так долго, как только ты сможешь выдержать.
Я еле слышно всхлипываю. Мне кажется, что я уже дошла до самого предела, потому что между ног все болезненно тянет, тяжело и сладко ноет, и я вздрагиваю от беспощадной вибрации, которая будто с каждым разом проникает глубже и глубже. Я больше не могу. Я не могу, я сейчас ему скажу…Прямо тут, на паре, среди толпы…
И вдруг Эл выключает эту штуку.
Я облегченно перевожу дух, но через несколько мгновений понимаю: легче не стало. Чертов вибратор раздразнил меня и довел до точки невозврата: успокоиться я уже не могу — слишком сильно возбудилась, но и кончить не получается — не силой мысли же добиваться оргазма? Я чувствую себя зависшей в вакууме, увязшей в сладкой пустоте, где нет ничего, кроме голоса Эла, который, лениво растягивая слова, рассказывает мне, что бы он хотел со мной сделать. Рассказывает так, точно и вправду меня сейчас ласкает — нежно и неумолимо.
— …я бы подошел сзади и коснулся твоей шеи, сначала губами, потом языком — чтобы кожа стала влажной. И затем сжал бы ее зубами, так, чтобы ты вздрогнула от короткой распаляющей боли, а потом застонала. Ты сладко стонешь, я помню. У меня от одного твоего стона встает намертво. Так, что от живота не отогнуть. Я бы опустился вниз, к твоим ногами и, задрав юбку, развел бы твои колени в стороны. Ты бы наверняка краснела и возмущалась, особенно когда я обвел бы языком край твоих трусиков. На внутренней стороне бедер такая нежная кожа, такая чувствительная, ты бы разрешила мне поставить там засос, правда? А за это я бы стянул с тебя уже мокрое белье вместе с этой игрушкой и нырнул бы языком прямо туда, вылизал бы тебя, довел до оргазма…Как думаешь, насколько неловко было бы тебе кончать мне в рот? А потом получить мокрый грязный поцелуй и ощутить свой вкус на моих губах? Ммм?..
Мне не хватает воздуха, внутри все горит и жарко, как в бане. Пот градом, руки трясутся. Я больше не могу.
Я. Больше. Не. Могу.
Сметаю в сумку все свои вещи и встаю. А в ответ на удивленный взгляд преподавателя невнятно бормочу, что мне плохо и надо в медпункт, а потом выскакиваю из аудитории. Лицо пылает, я дышу тяжело, надсадно и уже ничего не понимаю.
— Оу, а выдержки у моей принцессы маловато, — насмешливо комментирует Эл, который, конечно же, слышал, как я спасаюсь бегством. Вот только от него я не убегу. И это дико будоражит, но, как ни странно, совсем не пугает.
— Пожалуйста, — еле слышно выдавливаю я из себя. В коридоре никого нет, но мне все равно неловко.
 
— Что «пожалуйста»? — мягко спрашивает Эл. — О чем ты меня просишь, Дина?
— Пожалуйста, дай мне…
— Что? Скажи это. Словами.
— Дай мне кончить, — шепчу я. И, несмотря на то, что вокруг пусто, вздрагиваю от стыда и возбуждения, которые так переплетены между собой, что отделить одно от другого сейчас не получится.
— Иди в туалет, — спокойно приказывает Эл. — Убери вибропулю, достань вторую игрушку и вставь в себя. Смазку ты взяла, как я просил?
— Да, — бормочу я и, спотыкаясь, бегу в туалетную кабинку. Запираюсь, снимаю силиконовую пластину, которая так сладко мучила меня сегодня, и, когда мои пальцы касаются покрасневшей потяжелевшей плоти, меня дёргает яркой судорогой. Я не могу сдержать стон.
— Я разрешал тебе ласкать себя? — медоточиво осведомляется Эл.
— Нет, — тихо шепчу в ответ. — Я случайно. Я больше не буду.
— Умница. Хорошая девочка.
Смазка не пригождается. Я так теку, что розовая штучка, похожая на вытянутое яйцо, легко проскальзывает в меня, и я мычу сквозь сжатые зубы от невыносимого ощущения наполненности — хоть и недостаточной для того, чтобы получить удовлетворение. Изогнутый хвостик «яйца» остается снаружи и удобно лежит на лобке, не позволяя игрушке внутри меня никуда деться.
— Включи. И дай мне доступ.
Я быстро делаю все необходимое и покрываюсь мурашками от того, как Эл бархатно мне шепчет:
— Эта игрушка, в отличие от предыдущей, умеет доводить до оргазма. Как думаешь, сколько ты сможешь их получить до того, как вернешься домой?
И включает. Сразу на сильный режим. Вибрация жестко и правильно бьет по какой-то точке внутри, и я захлебываюсь стоном.
Три секунды. Три секунды мне понадобилось, чтобы впиться зубами в ладонь и кончить так ярко, что ноги подогнулись, а перед глазами натурально вспыхнули звезды.
— Дина?
— Раз, — хрипло говорю я, опираясь спиной на стену. — Это был «раз».
И вибрация выключается.
— Ты такая чувствительная, принцесса, такая нежная и отзывчивая, — шепот Эла сухой и горячий, будто песок. — Ты можешь свести с ума кого угодно.
— Кроме тебя? — вырывается у меня. Но на этот вопрос Эл не отвечает.
— Умойся, приведи себя в порядок и возвращайся на занятия, — командует он совсем другим голосом. — И можешь немножко отдохнуть. Пока я не буду ее включать.
— Пока? — переспрашиваю я чуть дрогнувшим голосом.
— Именно так. Мы же только открыли счет, принцесса. Разве не интересно узнать, на какой цифре ты сдашься?
Я молчу.
— Дин, — обеспокоенно зовет меня Эл. — Если ты больше не хочешь, только скажи.
Не хочу?
Нет. Неверное слово.
Немного страшно — да.
Но как ни странно, мне хочется дойти до этого края. Вместе с ним.
И когда уже на обратном пути, в такси, я больно закусываю губы, коротко охаю, зажмурившись, и пишу Элу «три», меня охватывает невероятный вихрь чувств из гордости, эйфории и абсолютной телесной сытости, и я чувствую себя такой счастливой, как никогда в жизни.
  
Глава 10. О прелестях самообмана
 
На следующий день Эл молчал как партизан. Ни одного сообщения. Зато внезапно ожил основной телефон, и мной активно заинтересовались сразу два человека: моя Юлька из Мексики, которая была всерьез обеспокоена тем, что я пропала с радаров, и не совсем еще мой Олег из Тайланда, которого, видимо, заботил тот же самый вопрос.
В порыве откровенности я записала Юле настолько длинное сообщение, что его реально можно было слушать во время уборки вместо аудиокниги, отправила и трусливо замолчала. Я ведь до этого ей ничего не рассказывала о своих уроках вирта и поэтому даже не могла представить, что она мне на все это скажет.
Дальше на очереди был Олег, который прислал впечатляющее фото своего впечатляющего пресса, а потом игриво добавил: «А ты меня чем порадуешь, малышка?». И вместо того, чтобы растечься сладкой лужицей, я вдруг почувствовала раздражение. Ну вот странно, ведь Эл мне писал не то чтобы что-то принципиально другое, а во время наших игр его разговорчики вообще были одной большой пошлостью. Но мне это нравилось, заводило даже, а вот плюс-минус такая же фраза от Олега взбесила.