Запретный предел (СИ)

Энмунд приготовился к тому, что сейчас небесный огонь сожжёт часть городской стены, и даже начал представлять, как его храбрые солдаты ринутся в пролом, когда с небес ударил столб света. Яркий свет заставил всех зажмуриться. Когда король Тилиса открыл глаза, он увидел облака раскалённой пыли, витающие над лагерем мироттийцев. Энмунд мрачно смотрел на разбегающиеся в панике остатки мироттийской пехоты, на огромное расплавленное пятно земли в том месте, где только что располагались мироттийские церковники во главе с самим предстателем Бронкуром, и чувствовал, как липкий страх заполоняет его душу. Единый встал на сторону ситгарцев.
Со стен Тирогиса ещё долго неслись радостные крики и задиристые ругательства, а тилисские солдаты только угрюмо переглядывались и косились на своих монахов. Энмунд тотчас призвал Тиагеда и потребовал нанести такой же удар силами боевых клириков. Бледный, как подземный жабоящер, архиепископ в ответ лишь промямлил, что его отряду мощь Единого по-прежнему недоступна. А на вопрос короля, почему же тогда ситгарцы сумели дозваться Единого, Тиагед предположил, что во всём виноват предстатель Бронкур, устроивший показательную казнь. Дескать, Бронкур прогневал Единого тем, что отправлял на костёр не только пленённых ситгарских солдат, но и мирных жителей, включая женщин и детей. За что и был наказан. В бешенстве Энмунд поколотил священника и велел не появляться перед ним до тех пор, пока его клирики не сумеют призвать Божий огонь.
Посоветовавшись с маршалами, Энмунд назначил на сегодняшний день первый большой штурм. Божьего огня можно было уже не опасаться — повторный призыв будет доступен ситгарцам не раньше, чем пару недель, ведь все их боевые клирики сейчас валяются в отключке. Пока моральный дух солдат окончательно не упал, нужно было начинать атаку. И вот сегодня утром, когда Энмунд уже готовился выйти к войскам и пламенной речью отправить их на штурм, настроение ему испортил проклятый карлик.
Он не стал ораторствовать, просто вышел на пригорок и взмахнул рукой. Послушные воле суверена, полки тилисцев начали штурм. Заревели боевые горны, в небе засверкали сигнальные магические шары. Высоченные и тяжёлые осадные башни пришли в движение, два громадных тарана, поставленные на колёса, медленно покатились к стенам Тирогиса. Полки тилисской пехоты и союзников рассыпались на небольшие отряды, чтобы минимизировать потери от падания метательных снарядов противника, и ринулись на штурм.
Первыми в дело вступили солдаты инженерных войск — они, осыпаемые градом стрел и арбалетных болтов, подбегали к защитному рву, бросали в него вязанки хвороста и мешки с землёй и тут же мчались обратно за следующей порцией. Отряды стрелков и боевых магов прикрывали инженеров, уничтожая ситгарцев на стенах. К тому времени, когда ров местами был заполнен, осадные башни уже подошли на расстояние выстрела из катапульты.
И ситгарцы не замедлили начать обстрел. Корзины с некрупными камнями они заменили на большие валуны, и эти каменюки начали падать в опасной близости от башен. Дважды ситгарцы попали в одну из башен, но не повредили её основу, а лишь сорвали защитное покрытие, предохраняющее от огня. Тилисские мастера тут же восстановили покров из бычьих шкур, пропитанных особым составом, а потому попытки ситгарцев зажечь башню из скорпионов успехом не увенчались.
Энмунд смотрел, как зачарованные стрелы скорпионов взрываются, не причиняя вреда башням, и удовлетворённо кивал головой. Молодцы инженеры. Если бы церковники и маги были столь же деятельны, он бы взял Тирогис, едва подойдя к городу. Но священники были бессильны, а маги — ограничены в энергии. Поэтому архиепископ Тиагед отирался где-то на краю тилисского лагеря, боясь показаться королю на глаза, а гроссмейстер Дево придерживал своих боевых магов до момента, когда их удар будет наиболее эффективен.
И всё же, магов нельзя назвать бесполезными. Они прорыли два тоннеля — от тилисского лагеря до самых стен Тирогиса, и в этот самый момент должны бы разрушить последний слой земли. А в тоннелях, по словам маршалов, уже ждут две сотни отборных кирасиров, которые ударят защитникам ворот с тыла и откроют тилисской пехоте путь в город.
 
На забросанных участках рва уже вовсю орудовали штурмовики с лестницами. Ситгарцы лили кипяток и расплавленное олово на головы штурмующих, отталкивали от стены приставленные лестницы, стреляли из луков и арбалетов. Кое-где даже мелькали магические взрывы. Энмунд, закусив губу, неотрывно смотрел на крохотные фигурки, карабкающиеся по лестницам вверх — то и дело они падали, сражённых вражеским огнём. Потери среди тилисских солдат были ужасающими, но они взбирались всё выше и выше.
Король от нетерпения начал постукивать себя хлыстиком по ноге. Когда, ну когда же осадные башни доберутся до стен? В этот момент одна из амбразур на стене осветилась ярким светом, со стены сорвался ослепительный голубой луч, и земля под одной из башен провалилась. Высокая башня накренилась и медленно-медленно рухнула. Поднялась туча пыли, а треск ломающихся брёвен был слышен даже Энмунду. Но радостные ситгарские вопли скоро стихли — вторая башня добралась-таки до рва, съехала в него передним краем и, накренившись вперёд, упала на стену.
Энмунд в очередной раз мысленно похвалил инженеров — они всё точно рассчитали, и укреплённая верхняя часть башни намертво зацепилась за верх стены. Теперь дело было за штурмовиками и боевыми магами. Из башни выдвинулись три широкие площадки, по которым в рёвом бросилась в бой элита тилисской пехоты — дорланы. Из башни их прикрывали арбалетчики и маги. Но и ситгарцы не сидели бездумно — они подтянули к месту атаки столько стрелков и магов, что первые ряды дорланов были уничтожены в мгновение ока. На этом участке стены завязался ожесточённый бой, раненых в котором не было.
Энмунд, глядя на эту схватку, пожалел, что рассорился с каршарцами. Вот кто сейчас пригодился бы. Неудержимые северные варвары могли бы взломать непробиваемую оборону ситгарцев только за счёт своей ярости. Но, каршарцев уже нет, а потому и думать о них Энмунд перестал.
На других участках стены тоже кипели схватки. Но там, взобравшиеся по лестницам штурмовики, не имели никакого превосходства, и ситгарцы легко уничтожали дерзнувших ступить на стену врагов.
Король посмотрел на тараны — один застрял в мягкой земле — не иначе это ситгарские маги напакостили, зато второй уже добрался до главных ворот, и теперь инженеры, теряя людей, пытались развернуть его в боевое положение. Если им это удастся, то уничтожить таран будет очень сложно, а его тяжёлые удары всё равно рано или поздно взломают прочные ворота. А ведь есть ещё и подземные отряды. Конечно, существует вероятность, что ситгарские маги обнаружили прорытые тоннели и нападавшим уже обеспечена встреча. Но гроссмейстер Дево клялся, что ни один из его земляных магов не учуял приближения вражеских элементалей. Значит, подземная операция будет успешной.
В этот момент к королю Тилиса подбежал бледный курьер и дрожащим голосом доложил, что из одного тоннеля в лагере выбрались трое перепуганных штурмовиков. По их словам, под землёй отряд встретил бледных демонов, которые разорвали на части и магов, и солдат. Из сотни выжили только трое, и только лишь потому, что успели удрать. Из второго тоннеля не появился никто.
Энмунд проглотил ругательства, призвал гроссмейстера Дево и приказал ему отправить вниз лучших боевых магов. Старик имел наглость отказаться, сказав, что, вероятнее всего, штурмовики напоролись на муаров, а справиться с ними у магов шансов нет. Гроссмейстер порекомендовал послать туда новый отряд пехотинцев, но король в гневе прогнал мага.
Битва на стенах разгоралась. Несмотря на отчаянное сопротивление ситгарцев, тилисцы всё же умудрились закрепиться на нескольких участках стен и теперь постепенно расширяли плацдарм для атаки. Особенно сильная сеча шла у осадной башни. Энмунд, конечно, не видел, что там делается, но очень хорошо представлял, что и помосты, и стена сейчас усыпаны горами трупов.