Вечный Герой (СИ)
Только я расслабился, как началось…
— Бульдог! Бульдог! — конечно же хрен мы отдохнули. Какой-то худой подросток бежал к нам, размахивая руками.
— Чего тебе? — я переместился из положения лёжа в положение сидя.
— Вас зовут!
— Кто это? — поинтересовался я.
— Седой умирает! — отчаянно завопил юнец.
— Вот как? — нахмурился я. Жаль будет, если помрет — с этим человеком я нашел хоть какой-то общий язык. А еще, если он не выживет — то похерятся все наши предварительные договорённости!
— Вот теперь пригласили и можно идти! — сказал я лысому. Тот задумчиво посмотрел на свое снаряжение, нацепил на голову свою любимую каску, а броню просто взял подмышку. Я хлопнул по толстой жопке недовольную Соньку, у которой прервали «чухательные» процедуры и мы всей командой выдвинулись за пацаном.
Заходя внутрь через пролом, я огляделся. Судя по всему, для защитников было полнейшей неожиданностью появление танка и основные потери они понесли именно здесь, на стенах. От осколков снарядов и взрывов камикадзе. До того, как до ватажников дошло, что их просто расстреляют прямой наводкой и они отошли вглубь лагеря здесь полегло большинство самых боеспособных ватажников, а именно — героев!
Я видел торчащие из под завалов тут и там части окровавленных человеческих тел, щедро политых сверху зелёной кровью. При отсутствии тел гоблинов, которые также растворились бесследно. Это было похоже на то, как Система поступает с нашими делами внутри Локаций. Вот только, похоже, сегодня наш мир был Локацией для этих розовых отморозков.
Со всех сторон разносились стоны раненых и плачь женщин, которые, тем не менее пытались оказать раненым ватажникам первую помощь. Все это совсем не выглядело «игрушечным». Запахи человеческой крови и гари, смешанные в воздухе, всколыхнули у меня в мозгу нелицеприятные воспоминания.
— Сюда! — крикнул пацан и я прошел за ним, в импровизированный лазарет, устроенный прямо под открытым небом. В углу, прислонившись к стене сидел окровавленный Седой. Рядом с ним на корточках сидел Силач, судя по всему, отделавшийся лишь порезами. Но главном разведчике же не было живого места, весь его корпус был покрыт ранами, нанесёнными разъяренными гоблинами. Лицо превратилось в кровавую кашу, из-под которой проглядывал, чудом уцелевший один глаз, который с трудом сфокусировался на мне.
— Бульдог, — прохрипел он. — Ну надо же! Вы не сбежали?!
— Как видишь, — развёл руками я руками. — А вот от тебя я такого не ожидал — думал, что ты парень половчее. Дать себя так изуродовать каким-то мелким засранцам?
Седой криво ухмыльнулся, с его израненным лицом это выглядело жутковато.
— Сегодня просто не мой день!
— Я могу чем-то помочь? — спросил я.
— Ну разве что, ты откроешь прямо здесь врата в Локацию и закинешь меня внутрь, чтобы я подлатал себя с помощью кристаллов! Ну или ты, внезапно, внесистемный лекарь?
— Я даже не знаю, что это такое, — покачал головой я. — Да, и единственная Локация только что самоустранилась!
— Как ожидаемо! — прохрипел раненый. — В течение суток возникнет следующая — так всегда бывает, после провальной атаки!
— Херасе! — удивился я. — Это никак нельзя остановить?
— Остановить — нет, а вот предусмотрительно мигрировать отсюда — можно и нужно! Резервный лагерь находится в шестидесяти двух верстах на северо-запад — нам нужно туда попасть. Рыжая, вернувшись сюда, поймет куда мы делать.
— И в чем проблема? — уточнил я.
— Проблема в том, что, как ты видишь, у нас осталось, практически исключительно мирное население — женщины и подростки. Дорога вглубь дикой территории — это тебе не простая прогулка!
— И? — я ожидал продолжения.
— Я прошу тебя проводить наших людей на новую стоянку.
— А нахрена это мне нужно? — скорее, по привычке, спросил я. Ведь в глубине души мой грёбаный «альтруист» уже принял решение — не могу я просто оставить этих людей в беде! С этим гадом нужно что-то делать!
— Всё, что попросишь, — развёл руками Седой и снова скривился от боли. — Рыжая щедрая по натуре и умеет быть благодарной, так думаю она тебя не обидит!
Я обратился к женщине, которая обрабатывала раны и накладывала повязки.
— Ты врач?
— Кто? — удивилась она.
— Ну этот… как его… лекарь?
— Нет, оба лекаря погибли, — она кивнула в сторону разрушенной стены. — Я за лошадьми ухаживаю!
— Ветеринар что ли?
— Я не знаю кто это.
— А, пофиг! — махнул рукой я и указал на Седого. — Он долго проживёт?
— Я не знаю!
— Эй, я еще не откинулся! — прохрипел Седой. — Не надо разговаривать обо мне в третьем лице.
— Сколько, ты говоришь, у нас есть времени?
— От полусуток до суток, — ответил раненый ватажник.
— Не густо! — покачал головой я. — Кто из выживших самый деловитый и организованный? Зам по тылу? Или ты про казначея что-то говорил?
— Тоже погиб, — кивнула женщина.
— Да что ж такое-то! Вообще героев не осталось, что ли?
Это было странно, учитывая, что мы вдвоем с Лысым сравнительно легко положили такую кучу розовых! Нет, конечно, Джон Мэтрикс Джон же Рэмбо — дети, по сравнению с нами, но всё же меня удивляло такое большое число потерь среди опытных ватажников.
Как будто прочитав мои мысли, Седой пояснил.
— Тут только молодёжь оставалась. Боевая группа ушла с Рыжей, а остальные сейчас в дозорах.
— А дозоры как мы подберем?
— Кое-кто присоединятся по пути, а остальные, когда смена караула запоздает — сориентируются сами, у них есть чёткие инструкции. И найдут нас сами.
— Давайте собираться что ли, — поднялся я на ноги. — Запрягайте лошадей и разбирайте лагерь!
— Так нету лошадей! — растерянно сказал пацан, что всё это время тёрся рядом.
— Что значит, нет?
— Вон смотрите! — он указал сторону загона, где лежали лошади с перерезанными глотками. Присмотревшись, я заметил, что часть туш были понадкусаны. Гоблинская стая порезала всех животик!
— Долбанные живодёры! — пробурчал я, и моё вспыхнувшее сочувствие к розовым почти испарилось. Единственным оправданием для них было моё предположение, что с их микроскопическим мозгом что-то не в порядке! — Значит, план «Б»!
Я повернулся к мохнатому.
— Ты в порядке?
На что Силач коротко кивнул.
— А стажеры, что были с вами — выжили? — тот снова кивнул и крикнул, подзывая к нам одного из юнцов, немного испуганного, но полностью целого.
— Слышь, парень, ты помнишь, где вы нас встретили?
— Да, конечно! кивнул тот.
— Давай, метнись кабанчиком, там ждёт мой табор… ну, в смысле, мои люди — скажи, Бульдог велел возвращаться! Ясно?
Парень растерянно огляделся, ища кого-то из своих командиров, чтобы тот смог подтвердить мой приказ.
— Ты еще здесь? Бегоо-о-ом!!! — рявкнул я. Парень аж подпрыгнул на месте, и припустил наутёк, набирая ускорение. Кажется, в прошлых жизнях я умел, любил, и практиковал всяческие командные процедуры для нерадивых бойцов!
— Ладно, давайте собираться!
Особой помощи я не оказал. Оставшиеся люди сами знали, что делать. Я примерно подсчитал, что ватага потеряла 13 героев безвозвратно и 11 были раненые в той или иной степени тяжести. Из мирного населения оставалась примерно четыре десятка, в основном женщины и дети. Ранее, вместе с боевой группой Рыжей, что составляла ровно дюжину, с самой Рыжей — чёртову дюжину и, отсутствующими сейчас, дозорами, в ватаге было 57 человек. Ватага «Бычий Уй» считалась, до недавнего времени, крепким «середнячком».
Когда вернулся мой «табор», большинство телег было уже загружено, оставалось только запрячь в них коней. Кажется, всё мы захватить не смогли — часть палаток и добра было сожжено, часть имущества — поломано и повреждено, люди крепились, но, похоже, это была реальная катастрофа.
В итоге, мы выдвинулись из разрушенного лагеря через четыре часа, что составляло треть от минимального времени появления новой «воспитательной» Локации. Нужно было поторопиться! Сильно увеличившийся караван растянулся ка длинная змея, и, поднимая пыль потянулся на северо-запад к новому временному «дому».