Дуэль сердец

Гейл уткнулась лицом в подушку и тихо заплакала. В комнату вошла сестра, и когда Гейл опомнилась, Ланса уже не было.
— Это правда? — спросила она, когда сестра стала поправлять покрывало на ее кровати. — Я действительно парализована?
— Боюсь, что так. Но способность двигаться должна возвратиться. Я знаю, для вас это удар, но и он не оправдывает вашего грубого обращения с мистером ван Элдином. Вы скоро сами бы обнаружили это, и он думал, что будет лучше рассказать вам все сразу, объяснить, что ситуация временная, иначе вы можете вообразить бог весть что. — Похоже, сиделка делала ей выговор. — Бедный молодой человек сидел с вами день и ночь в течение двух недель, отлучаясь только, чтобы принять душ и поесть. Не плачьте, пожалуйста, будьте разумны, и вы скоро опять сможете ходить.
Гейл душили рыдания.
— Вы правы, — всхлипывала она. — Я хочу поправиться к приезду папы. Вы не скажете, где он?
Сестра покачала головой и отвернулась.
В тот день Ланс не навещал ее больше, но Гейл слышала, как сиделка отвечала на его вопросы о самочувствии своей знакомой по телефону в коридоре. И только потом она вспомнила, что Ланс не ответил, где сейчас отец.
Ночь Гейл провела беспокойно, пробудившись рано утром от шума в коридоре, рядом с ее комнатой. Дверь была слегка приоткрыта, и молодые звонкие голоса медсестер-практиканток выделялись на фоне строгого голоса старшей медсестры.
— Пожалуйста, — внушала им старшая медсестра, — никаких газет в шестую палату. Материалы об авиационной катастрофе помещены во всех утренних газетах. Отец мисс Пемблтон был на борту самолета, потерпевшего крушение.
— Бедная девушка! — воскликнула одна из медсестер, стараясь говорить тише. — Я не хотела бы быть тем, кто сообщит ей. Он отправлялся в свадебное путешествие, это правда?
— Кажется, так. — Тон старшей сестры не поощрял дальнейшего обсуждения. — Никаких больше разговоров в коридоре, прошу вас, и помните, никаких газет.
Гейл лежала с закрытыми глазами.
«О боже, какая чушь! Они говорили о ком-то другом. Этого не может быть. Папа не мог умереть».
Она начала дрожать как в лихорадке. Все тело было в жару, на лбу проступили холодные и липкие капельки пота. Вскоре вошли две молоденькие медсестры, захлопотав вокруг нее, но Гейл была уже в состоянии шока.
В течение следующих трех дней к ней не допускали посетителей. По распоряжению доктора ей проводили интенсивную терапию. На четвертый день ей стало лучше, и сестра, дежурившая с утра, сказала, что звонил Ланс.
— Мистер ван Элдин сегодня не сможет навестить вас. Он уехал по делам.
Хотя Гейл и говорила себе, что ей все равно, но, будучи в одиночестве, она затосковала без него. Приехали друзья, чтобы повидать ее. Сестра не позволила им остаться надолго, и никто из них не упоминал ее отца.
Ланс прибыл через два дня. Он безукоризненно выглядел, если не считать его утомленного вида. Посмотрев на бледное худенькое личико Гейл, он улыбнулся.
— Папа умер? — Она спросила прежде, чем он сел.
Точным жестом он поправил брюки с отутюженной складкой и расположился на стуле около ее кровати.
— Итак, вам известно. Я надеялся скрыть это от вас до приезда вашей бабушки, которая смогла бы утешить вас. Кто вам сказал? — спросил он мрачно.
— Никто, — солгала она, испытывая муку. — Так это вы держали меня за руку, когда я была без сознания! Это ваша рука вытянула меня из мрака к жизни. Напрасно! Мне не хочется жить, раз папа умер.
Ланс ван Элдин прищурил глаза и горько заметил:
— Вы говорите глупости. — Его слова звучали твердо. — Вы еще и не начинали жить. — Он помолчал, а затем спросил: — Когда вы узнали о гибели вашего отца?
Она пальцем чертила узор на покрывале.
— Когда вы уезжали.
— Как же вы услышали? Говорите, я хочу знать, — упорствовал он.
— Я подслушала чей-то разговор в коридоре. Они обсуждали утренние газеты.
— Так вот почему у вас случился рецидив лихорадки. К счастью, обошлось без последствий. Вам уже легче? — Он приподнял бровь.
— А вы как думаете? — Гейл знала, что ведет себя невежливо, но не могла совладать с собою. Ей хотелось разозлить его, чтобы он ушел и больше не командовал ею. Она впилась в него изучающим взглядом.
 
— Я думаю, что вы чувствуете себя намного лучше, — сказал он со странным выражением глаз. — Иначе вы бы не ответили мне таким образом. — Он наклонился вперед, уперев руки в колени. — Вам повезло. Вы легко отделались. Если бы дверцу машины заклинило и вы остались в салоне, наверняка бы погибли.
— Почему вы думаете, что теперь мне лучше и я не умру?
— Ну, вы сами чувствуете это. Со временем у вас все будет в порядке и вы станете как новенькая.
— Через двенадцать месяцев? — с горечью спросила она. — Смотреть в потолок, лежа в кровати? Нет, спасибо! — Она упрямо сжала рот. — Я не хочу жить. Без отца меня ничто не привязывает к жизни. Разве вы не понимаете?
— Я понимаю только одно — передо мной избалованный ребенок, упивающийся своими несчастьями и настолько эгоцентричный, что даже не интересуется обстоятельствами гибели отца.
Она с болью сглотнула подступивший к горлу ком:
— Он умер, это правда? Хильда Ламберт тоже. Она заслужила смерть. Ведь это она убила его! — заключила Гейл злобно.
Ланс выпрямился, продолжая сидеть на стуле.
— Ваш отец и миссис Ламберт очень любили друг друга. Они встречались без вашего ведома. Утром того дня, когда с вами произошла автомобильная авария, они тайно поженились и вечером отправились в свадебное путешествие в Париж.
Ваш отец позвонил мне, сказав, что провел много бессонных ночей, думая, как лучше сообщить вам. Он не хотел писать вам. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь был рядом с вами, когда вы узнаете, и он попросил, чтобы я лично сообщил вам новости. Я должен был отправить вас в Бостон к Тэдди и его матери до возвращения вашего отца из свадебного путешествия. — Он увидел, как она вздрогнула, и голос его смягчился. — К сожалению, я был занят, ко мне приехал друг из Штатов, чтобы специально встретиться со мной. Я находился не дома и уже был на пути к вам, когда услышал, что произошла автомобильная авария. Я бросился на помощь и нашел вас.
Гейл молчала. Она устало закрыла глаза, желая всем сердцем умереть.
— Утешает то, — продолжал он спокойно, — что ваш отец не страдал. Самолет потерпел аварию вскоре после взлета, и никого не осталось в живых. Смерть, должно быть, была мгновенной.
Гейл била дрожь. Почему она не погибла с ним вместо Хильды Ламберт? Затем через пелену страдания возникла мысль о бабушке. Бедная бабушка! Болезнь мужа была ударом для нее, но смерть единственного сына должна сокрушить ее.
Ланс, будто догадавшись, о чем она думала, сказал:
— Миссис Пемблтон собирается как можно скорее приехать, чтобы увидеть вас. Не знаю, написала ли она вам в письме.
Гейл покачала головой. Бабушка не любила писать письма и всегда оставляла это занятие мужу.
— Бедный дед, — сказала она хрипло.
— В бреду вы что-то говорили о телеграмме.
Гейл, облизав сухие губы, сбивчиво рассказала ему о получении телеграммы и о том, как повезла ее к отцу. Ее голос срывался, когда она выложила ему, что увидела миссис Ламберт в его объятиях.
— И вы уехали с намерением покончить с собой. Что ж, вы чуть не преуспели, — прокомментировал он сухо.
— Это не входило в мои планы. Я ехала на большой скорости и не справилась с управлением автомобиля.
Он фыркнул:
— Какая невинность, правда? Как же насчет вашего решения умереть, раз погиб ваш отец? Имейте в виду, от вас зависит, как скоро вы встанете на ноги.
Повелительные нотки в его голосе возбудили в ней скрытое негодование.
— Легко вам говорить. Не вам же предстоит это вытерпеть. — Ее голос зазвучал громче. — Не надо навещать меня каждый день. Забудьте обо мне и оставьте меня одну.
— Все не так просто, — сказал он, пристально глядя ей в глаза. — Ваш отец просил меня заботиться о вас, пока он не возвратится. Ваша бабушка далеко, у нее достаточно хлопот с больным мужем, так что вам придется терпеть меня и не сопротивляться.