Одиночество жреца богини Лу (СИ)

Я заметил, что даже в приватной беседе Орвист назвал мачеху «матушкой». Это хороший знак. Слишком много историй, как реальных, так и выдуманных, я знал о ненависти благородных дам к незаконнорожденным сыновьям своих мужей, которых те приживали чаще всего в военных походах или по пьяни. У виконта де Гранжа ситуация была иная: отец признал его еще в юном возрасте, он рос тут же, в имении, вместе с единокровными братьями и у графини было время примириться с сыном супруга от другой женщины, да и принять его как члена семьи.
Я призадумался. Виконт был младшим — оба погибших наследника де Гранжа были старше его, на пять и три года соответственно. Старше он был только юной графини де Гранж — она поздний ребенок и сейчас, насколько я знал, ей только-только исполнилось пятнадцать. Может, Орвист и не был настолько незапланированным? Я наводил справки по его семейству при дворе, через Вилу, само собой, и выяснил, что здоровьем графиня была не слишком крепка. В королевстве же существовала традиция рождения минимум двух, а лучше трех сыновей: старший становился наследником рода, средний — его ближайшим помощником, а младший делал военную или государственную карьеру. Может, Орвиста и родили от другой женщины в качестве этого третьего сына-воина? Тем более его статус бастарда прямо требовал службы в армии или, если личные качества позволяли — в гвардии.
Но какая бы тайна рождения не крылась в прошлом друга, обращение к графине, как к матушке, меня расслабило. Значит за ужином не будет страшных сцен, тяжелых взглядов, двусмысленных намеков и предвзятого ко мне, как к другу «ублюдка», отношения. Я очень опасался, что графиня де Гранж может как-то повлиять на мои отношения с ее супругом, а ведь нам вместе в посольство ехать. И если Кай доверяет графу, то старший де Гранж уже в курсе моей роли, либо король вот-вот сообщит ему об этом. Так что, так или иначе, заехал в гости я очень вовремя.
От обеда я отказался, так как перекусили на ходу мясом и сыром, а вот ванну принял с удовольствием — смыть дорожную пыль и грязь, чтобы с чистой совестью переодеться в чистое. Дорожную одежду я отдал служанке, а сам, натянул простой дублет и накинул наверх куртку — время года уже было холодное, а мы с виконтом договорились прогуляться и, если получится, чуть размяться на заднем дворе.
А чем еще могут заняться два старых боевых товарища? Я уже давным-давно не скрещивал мечи в тренировочном бою с Орвистом и был в некотором предвкушении: стал ли я лучше в бое на мечах? Или де Гранж подрастерял свои боевые навыки за годы сытой жизни в качестве графского наследника?
Перед выходом я аккуратно разложил на кровати камзол с высоким воротником для ужина, присовокупив к наряду короткие штаны, лосины и туфли на высоком каблуке с массивными серебряными пряжками. Для двора этот наряд годился — только до обеда в город выйти, а вот в имении своего старого друга показаться на глаза его отцу и мачехе — в самый раз.
Когда, ведомый слугой, я наконец-то вышел на задний двор поместья, то увидел ожидающего меня Орвиста с двумя полуторными мечами на плече. Виконту тоже не терпелось размяться на арене со старым другом, тем более я был наиболее подходящим сейчас для него партнером на спарринг: меня обучали в том числе гвардейцы, я был достаточно рослым и крепким, чтобы не позволять виконту давить меня исключительно массой, да и вообще… Вспомнить былое?
Все эти мысли о былом в контексте грядущего путешествия меня как-то тревожили, потому что память человека избирательна: вообще, вся эта ностальгия о старых временах, это история про запоминание только хорошего и игнорирование плохого. Если подумать, приключения, в которых участвовал Орвист, сложно назвать веселыми, приятными или даже героическими… Чего только стоил наш штурм поместья Регонов? Нельзя забывать о том, что первые полтора года в этом мире были наполнены страданием, смертью и чужой кровью. Да и моей, если так подумать, тоже пролилось немало. Королевские застенки уже не снились, но все равно, опыт это был незабываемый в худшем смысле этого слова.
 
— Ну что, готов поработать? — весело пробасил Орвист и бросил мне ножны с вложенным в них тренировочным мечом.
Про себя отметил, что даже тренировочное оружие де Гранжей было выполнено лучше, чем у многих других выглядело боевое. Не бедный, абсолютно не бедный род, скажу я вам.
Мы быстро прошли на специальную вымощенную камнем арену, которая по своим размерам повторяла дуэльную площадку. Я сбросил куртку, положив ту на небольшую лавку, оставшись в одном дублете.
Я принципиально не носил сейчас боевой посох, предпочитая артефакту обычный полуторный меч. Первое — не так бросалось в глаза. Второе — мечом можно было зарубить человека и без обращения к божественным силам моих покровителей. Все же посох был оружием своевольным и нет-нет, да даже во время разминок на нем вспыхивала руна Пала, нанося непоправимые разрушения моей личной тренировочной площадке. И вот когда я уже в десятый раз просто разнес в щепки деревянный манекен, на котором отрабатывал удары, вместо того чтобы просто стукнуть его сбоку, я и повесил посох на гвоздь. Точнее, на два гвоздя — он на самом деле висел в моем кабинете на стене, прямо за рабочим столом. Просто напоминание о том, кто я и как тут оказался.
Орвист уже обнажил свой меч, так что я достал из ножен свой. По команде мы стали сближаться. Недолго думая, виконт в несколько прыжков, удивительно ловких для человека его размеров, разорвал дистанцию и в рубящем молодецком ударе попытался ударить меня сбоку. Я только хмыкнул на такой деревенский прием, уходя с линии атаки, параллельно отклоняя удар виконта в сторону. Как только меч Орвиста оказался в нижней точке, я крутанулся на месте и уже сам в рубящем ударе обозначил, что бой окончен: будь это реальное сражение, я бы отделил голову виконта от плеч.
— Убит!
Орвист на это только довольно оскалился, видимо, убедился, что я не только занимался производством жгучего вина, строительством и торговлей все эти годы. Так что следующий наш контакт продлился чуть дольше.
Мы оба были опытными бойцами, а война сместила наши сознания в сторону эффективности: если во время тренировок с Лу я мог звенеть сталью минутами, то сейчас, в спарринге с ветераном, все наши действия были направлены на максимальную эффективность. Умертви противника — и победил. Бей ногой, лови меч на гарду, бей плечом в грудь, пинай по коленям — делай все, чтобы нанести решающий смертельный удар, потому что впереди врагов еще много. Это не дуэль, это бой насмерть, чтобы выжить.
Орвист тоже вспомнил запах льющейся рекой крови и наш спарринг, который предполагался в формате легкой дружеской встречи, стал какой-то ожесточенной схваткой. Мы, будто самураи, сталкивались со звоном стали, иногда высекая искры, а уже через секунду-две расходились в стороны, так как один из нас получал условно-смертельный удар или настолько терял преимущество, что смерть была бы неминуема.
Это мало походило даже на тренировку гвардейцев, которые, все же, делали упор на выносливость, так что не шли в полный контакт во время своих круговых боев, когда одного бойца доводили до изнеможения.
Реальный бой — это быстрая смерть, запах стали, крови и человеческие крики. И мы с Орвистом были в шаге от того, чтобы не начать рычать друг на друга.
Конечно, виконт был силен, ничего не скажешь: здоровый детина, а будет еще здоровее, все же, Орвист был на несколько лет меня младше.
Я же уже потерял юношескую гибкость окончательно, но ей на смену пришла зрелая четкость движений и самоконтроль, которого мне так недоставало годы назад. Так что мы были в примерно одном положении, а схожий рост и длина рук, вкупе с тем, что я прекрасно знал, как виконт сражается в реальном бою, полностью нивелировало все преимущества Орвиста передо мной. Впрочем, это работало и в другую сторону.
 
Очередное столкновение и я ловлю клинок виконта между простой крестовой гардой и клинком, хватаюсь рукой за лезвие своего меча и грубым рывком просто выламываю оружие из кисти бывшего гвардейца. Даже если он бросится сейчас на меня в клинч, лезвие моего оружия опустится ему в район шеи, на ключицу, нанося несовместимое с жизнью ранение. Конечно, если на нем в этот момент не будет полного доспеха.