Одиночество жреца богини Лу (СИ)

Вполне вероятно, после своей выходки я останусь инвалидом.
Вся надежда была на силу Лу, точнее, на ту ее часть, что делала меня Истинным Жрецом богини. После событий на берегу, в Миллере, я ни разу не болел, а сама Лу говорила, что и заживать на мне будет все, как на собаке. Я верил богине — кто бы не поверил, тем более когда тебе сулят около ста пятидесяти-ста восьмидесяти лет жизни в здравом уме и трезвой памяти? Понятное дело, что чисто на физиологическом уровне это объясняется повышенной регенерацией.
Сейчас мне была очень нужна эта божественная регенерация, потому что в противном случае максимум, на который я могу рассчитывать — почти беспомощная инвалидность, которая в этом мире приравнивалась к мучительной голодной смерти.
Орвист и Бренард аккуратно уложили меня на кровать. Я кое-как смог промычать, чтобы меня положили на твердую и жесткую поверхность: если у меня сломаны кости или ребра, не хотелось бы, чтобы искривление перины нанесли еще больше вреда, чем уже есть. Орвист, весьма однозначно восприняв мою команду, метнулся в гостиную и уже через минуту вернулся со столешницей, от которой он грубо отломал ножки. Де Гранжи аккуратно уложили импровизированное ложе поверх перины и перенесли меня на него. Было ли удобно? Конечно же, нет, но так я хотя бы лежал на ровном.
Виконт зачем-то сбегал к моим товарам, составленным в дальнем углу гостиной, и вернулся с небольшим кувшином, в котором я опознал емкость со спиртом.
— Это еще зачем? — кое-как прохрипел я, глядя на стремительно бледнеющего Орвиста.
— Это, Антон… У тебя кровь идет… — ответил за сына Бренард.
— Где-е-е?
— Да везде…
После этих слов я отключился.
Как рассказывал потом Бренард и Орвист, после того, как они уложили меня на столешницу, я начал кровоточить, причем из всех отверстий и пор одновременно. Как раз в момент короткого разговора с Орвистом у меня потекли кровавые слезы, которых, я, впрочем, совершенно не ощущал. Как не ощущал и того, что все мое тело покрыл липкий кровавый пот. Собственно, именно поэтому младший де Гранж и метнулся за спиртом — думал, надо обработать раны. Но какие раны, если кровь выходила из меня через вообще все доступные для жидкости отверстия? Прямо через кожу?
В следующий раз я пришел в себя глубокой ночью. В комнате горело несколько светильников, на полу — свалены в кучу окровавленные бинты и тампоны, которыми мои товарищи активно убирали кровь. Прямо надо мной стояло несколько женщин: впереди древняя старуха, а за ее спиной — две девушки, которые придерживали бабку в вертикальном положении, каждая со своей стороны, положив руку на плечо.
Старуха заметила, что я пришел в себя, и стала что-то бормотать себе под нос еще активнее. Я скорее шкурой, чем умом, почувствовал шевеление магических сил, после чего меня стало выворачивать наизнанку — методы Гарена просто детский сад по сравнению с тем, что со мной творила эта женщина — от чего я опять отключился.
Окончательно пришел я в себя только через двое суток. В углу, на широком кресле, запрокинув голову назад и безбожно храпя, спал Орвист. Кровавые бинты пропали, как и деревянная доска под моей спиной. Я попробовал пошевелиться и понял, что, в целом, полностью могу управлять своим телом. Отзвуки боли еще присутствовали, но я был почти здоров, чего не скажешь о виконте.
Выглядел мой боевой товарищ отвратительно. Жирные, несколько дней не мытые волосы, будто мы были в походе, такая же щетина, которую бывший гвардеец никогда себе не позволял, ввалившиеся от усталости глаза. Орвист был в той же одежде, что и в день дуэли. Кое-где на рукавах рубашки и камзоле я заметил засохшие, рыже-коричневые пятна крови — моей крови, как я сразу понял — штаны в коленях были безбожно вытянуты, а несколько пуговиц на камзоле вырваны с мясом. Короче, виконт особо с собственным нарядом не церемонился.
— Эй, боец! Подъем!
Хотелось гаркнуть это во всю глотку, но получилось только просипеть.
Впрочем, даже от этого сипа виконт резко дернулся и вмиг проснулся, пытаясь сфокусировать взгляд на моем ложе.
 
— С добрым утром! — продолжил я шутить.
Двигаться было страшно, так что я хотел, чтобы Орвист был в сознании, когда я решу пошевелиться.
В это время виконт кое-как проморгался и, встав со своего места, подошел ко мне.
— Ты как? Живой?
— Как видишь. Что вообще было?
— Даже не спрашивай… Хаиль сказала, что по частям тебя собирать пришлось, мясо от костей отвалилось, один мешок от тебя остался, Антон…
— Хаиль?
Орвист только кивнул. Сейчас виконт был в какой-то прострации, так что я решил, что с расспросами стоит повременить.
К своему удивлению, встал я с кровати достаточно бодро. По всему телу как-то тянуло, но не сильно, скорее на уровне зуда, чем настоящей боли. Внезапно я понял, что чертовски голоден, о чем сообщил виконту.
— Слушай, Орвист, ты бы это… Сходи короче помойся, переоденься. Я помирать вроде больше не собираюсь, а ты выглядишь так, будто из ямы вылез, посол же, вроде…
На мою тираду здоровяк только тупо покивал, мол, и без меня знает, в какое чучело превратился и, косо поглядывая на меня, наконец-то вышел из комнаты и отправился в свои покои.
Впрочем, через две минуты на пороге нарисовался свежий и имеющий вполне здоровый вид старший де Гранж.
— Антон! Очнулся? Ты как вообще?
Граф аккуратно похлопал меня по плечу, будто бы я был хрустальный, и внимательно осмотрел меня с головы до ног, будто бы боялся, что что-то пошло не так.
— Да вроде нормально. Я о еде распорядился, вы уже ели, граф?
— Да, но можно и перекусить! Сейчас!
Бренард пружинящей походкой двинулся к двери и кликнул мальчишку, которому распорядился принести молодого вина, фруктов и сыра.
— Граф, что за Хаиль? Мне Орвист тут что-то говорил, но я толком и не понял…
— Хаиль тебе теперь — как мать вторая, барон! С того света дурачину вытащила со своими девчонками, думали, уже концы отдашь!
— Это я уже понял, так что за она?
Де Гранж развалился на диване и, закинув ногу на ногу, пустился в объяснения.
— Короче говоря, Антон, шуму ты навел — сам понимаешь. Если барьеры эти свои не держал, то все слышал… Ты когда ушел, такой вой поднялся по дворцу! Отмеченный Палом! Которому бог Войны отвечает на все молитвы! Да еще и ученый! Да еще и с посохом от самого Сидира! Про Калиту, кстати, не особо вспоминали, не в почете она тут, ну да ладно. Короче, через полчаса под дверью была уже целая делегация. Мы почти всех с виконтом отослали, но ты уже это, кровью потеть начал, так что разговоры пошли, что тебя осколками стены посекло знатно… Ну и сам понимаешь, не могли мы отказать старшему сыну Верховного и его дочери — Арвана и Санию пришлось пустить. А они как увидели, что с тобой случилось… Короче, прислали Хаиль — это прабабка Каида, фактически, матриарх рода Накан, маг воды она, целительница. Старуха как тебя увидела, так кликнула учениц, ну и начали тебя эти трое латать. Никогда такого не видел! Хаиль-то, древняя, что сам Ламхитан, в чем душа держится и как еще к Фору не ушла — только первородному и известно! Но нет же! С девчонками своими тебя они собрали, как сама Хаиль говорила, по кускам. Тебе тот удар по двери все мышцы да жилы порвал, я вообще не знаю, как ты сам до покоев дошел — там на арене мертвым и должен был упасть от такого…
В этот момент Бренард прервался, как-то загадочно на меня посмотрев. Значит, травмы несовместимые с жизнью? Ну, первые четверть часа меня удерживала мощь Пала, а потом уже — сущность Жреца, но об этом графу было знать не обязательно.
 
— И что дальше?
— А что дальше? Кляла тебя, придурка молодого, на чем весь свет стоит! Говорит, что расположение богов к тебе — это чтобы ты, слабоумный, раньше срока в Чертоги не отправился, иначе она объяснить их покровительство не может. Мол, достаточно было руну Софа предъявить, да сказать, что ты ученый муж, а ты половину арены разворотил, и всю знать до мокрых портков напугал. Все же думают, что твое геройство — это Пал так разгневался на них, неверующих в его мудрость и выбор.