Одиночество жреца богини Лу (СИ)

Я прямо увидел, как блеснули черные глаза Айрин — девушке эта тема была интересна и я ее понимал. Ну не производил я впечатление могучего воина и героя войны в этом простом камзоле с лентой в волосах вместо косы. И даже если дочь де Гранжей и видела наш с Орвистом спарринг, вряд ли она сделала тот же вывод, что и ее отец — в понимании обывателей мы просто сталкивались с виконтом на пару секунд, а потом расходились в стороны. Никакой зрелищности или длительного фехтования, чтобы покрасоваться перед зрителями или благородными дамами, как на дуэли.
— В мирное время я предпочитаю меч, Ваше Сиятельство. Мой посох я получил во время войны и атрибутом войны он и остался, как и воинская коса. Сейчас мое оружие висит на почетном месте в кабинете, на стене, как напоминание о прошедших временах.
— Очень интересный подход, молодой человек, очень интересный, — покачал головой граф, — вам выковали посох на заказ? При дворе говорят, что это вообще артефакт, и на нем горят руны богов, и что вам сам Пал жаловал в Миллере, перед самым штурмом города, воинскую косу. Вот правда все это слухи, а Орвист рассказывает о тех событиях не слишком много. Говорит, сражался на другом участке.
Бренард резко начал сверлить меня взглядом, и я понял, что тут у нас контрольная точка беседы: лжец и зазнайка ли я, выскочка-фаворит, или на самом деле герой, отмеченный богом Войны?
Мне не осталось ничего другого, кроме как спокойно распустить ленту, которая удерживала волосы в хвосте и, разобрав несколько прядей, продемонстрировать отметку Пала, которая всегда горела красным: бог Войны не просто покрасил мне волосы, они теперь и росли такого цвета.
Граф победно хмыкнул, бросив взгляд на свою жену в стиле «я был прав», Орвист глупо улыбнулся тому, что уж перед его отцом я показал метку бога, а Айрин даже тихо ойкнула от удивления.
— И правда красная… — тихо сказала девушка, абсолютно невежливо пялясь на мою голову, — значит и рассказы про посох правда? Его выковал для вас Сидир и отметили рунами остальные Шестеро?
— Что вы, госпожа, про руны всех Семерых — это все вранье, — быстро ответил я юной девушке, — на посохе только четыре из них: Сидира, Пала, Софа и Калиты.
За столом повисла тишина. Если в воинскую косу и отметку Пала еще можно было поверить, учитывая расположения короля, и перевода меня в потомственные дворяне из личных с расширением земель, то вот артефакт, отмеченный сразу несколькими богами…
— Софа и Калиты? Вам покровительствует еще и Мудрец с Бардом? — удивленно спросила Эдит де Гранж.
Я сказал о рунах четверых настолько просто и буднично, что сомнений в правдивости моих слов ни у кого не было. Просто люди пытались осознать, как я смог получить милость трех таких разных по своей сути богов.
— Ну, до того, как встать на защиту Пите, я больше занимался наукой. Счетом, механизмами, много путешествовал на большие расстояния… За меч и копье мне пришлось взяться в силу обстоятельств.
— Удивительная история, Антон, удивительная. Сказать по правде, мы скептически относились даже к словам моего сына, уж очень многое происходит с людьми во время сражения, всякое может причудиться, — покачал головой граф.
Остаток ужина прошел в относительном спокойствии. Любопытство семейства было удовлетворено, я опять собрал волосы в хвост и хитро прикрыл красную прядь. За эту свою ловкость и осмотрительность я удостоился комплимента от хозяйки дома. Юная Айрин весь оставшийся вечер рассматривала меня, как нечто неведомое, неизвестное, но очень интересное, но я не сильно обращал внимание на ее грубость: юная девушка, что с нее взять? Не каждый день увидишь отмеченного богами, который из счетовода стал потомственным бароном, да еще имеет какие-то дела с королем и отцом-графом. Так что ей простительно.
Когда пирог был съеден, наступило время дегустаций. Я попросил графа дать указание принести в зал ящики, что передали мои дружинники, а также распорядиться о простой мясной и сырной закуске. Этот момент я обговорил с Орвистом еще в саду и мы пришли к выводу, что лучше всего все будет провернуть после десерта.
 
Граф, как и любой аристократ, уже пробовал новинку — жгучее вино, как тут называли самогон. Особо напиток популярным у высшей аристократии не стал, но вот мои слова о том, что новый продукт производится с добавлением ягод и фруктов, и несколько бочек этого напитка поедет с нами по заданию короля, возбудили в Бренарде интерес.
Мне же больше хотелось, чтобы граф оценил потенциал настоек и потом, по возвращению из Ламхитана, помог мне наладить поставки через свои земли вглубь страны — на юг. Международная торговля, конечно, была в приоритете, но надо же эффективно осваивать и родной рынок.
Пара слуг быстро принесла два ящика, которые аккуратно поставили на специально подготовленный стол. Там же, рядом, разместилось несколько тарелок с копченым мясом и выдержанным сыром. Было и немного местных фруктов: сочные осенние яблоки и нарезанные груши.
Я выудил из первого ящика набор серебряных стопок, которые для меня сделали на заказ как раз для такого случая, и начал выставлять их на столике. Четыре в ряд — пятая задержалась в моей руке, будто бы я размышлял, сколько человек будет принимать участие в дегустации.
— Барон, Айрин уже достаточно взрослая, чтобы попробовать ваши настойки, не стесняйтесь, — пришел мне на помощь граф, после чего последняя стопочка встала на темное гладкое дерево столешницы.
Сперва в ход пошла самая сладкая, вишневая настойка. Она понравилась всем присутствующим своим мягким вкусом. Градус в ней был не очень большой, по моим прикидкам — в районе тридцати, так что спирт чувствовался не особо сильно. Вот настойка на груше имела специфический аромат. Графу не понравилось, а его супруга — оценила. Обратная реакция была у хозяев дома на клюквенную настойку с небольшой кислинкой.
Наливал я по чуть-чуть, грамм по пятнадцать, чтобы просто прочувствовать вкус. Граф это оценил: он знал, что мое жгучее вино сильно бьет в голову, а нам еще предстоял приватный разговор.
После пошли совсем экзотичные вещи, такие как пародия на виски — дистиллят из пророщенного ячменя, который я год выдерживал в специально сделанных для этого дубовых бочках. По цвету напиток был похож, но, на мой взгляд, вкус оказался слишком резкий. Оценили напиток только мужчины.
— Ух! — только и выдал граф, опрокинув в себя порцию рыжевато-красной жидкости, — какая интересная вещица!
— Чувствуете, как тепло идет вниз, в желудок? — просто спросил я.
Граф удивленно кивнул. Сначала обжигающие, мое самопальное виски все же грело нутро, когда добиралось по пищеводу до желудка.
— Сейчас не лучшие условия, потому что это зимний напиток, по моей задумке. Употреблять стоит со льдом, а из еды — мясо или сочные яблоки, — пояснил я графу, с чем и он, и Орвист молча согласились.
Да, такое пить только вечерами.
Айрин, как и ее мать, после сладких наливок интерес к процессу потеряли, больше уделяя внимание искусно выделанным серебряным стопкам, которые женщины внимательно крутили в руках, пока мужчины были заняты обсуждением крепленых напитков.
— Знаете, очень интересные стаканчики, барон Тинт. Ваша идея? — спросила графиня.
— Да, Ваше сиятельство. Жгучее вино очень крепкое по сравнению с обычным вином, элем, сидром или пивом. Поэтому и пить его надо по чуть-чуть, дабы не потерять внезапно человеческий облик во время застолья, — ответил я.
Моим объяснением женщина удовлетворилась. Наконец-то демонстрация продукции моих винокурен была окончена, мы с графиней и юной Айрин раскланялись и женщины нас покинули.
 
— Пройдем в кабинет, Антон? — просто спросил граф, мигом приняв какой-то более простой и расслабленный вид.
Видимо, его жена была большей сторонницей приличий, нежели сам граф.
— Конечно, Ваше сия…
— Ой, да все, Эдит ушла, в комнате остались только слуги короля. Так что можно просто по именам и титулам, — раздраженно отмахнулся от моей словестной акробатики Бренард.