Посмотри на меня. В плену у чудовища (СИ)

Недалеко вижу какое-то странное строение, оно мне не нравится, но именно туда, видимо, вел меня зверь.
Подхожу ближе и глажу его по мягким с небольшими кисточками ушам, ирбис хмурится. Он чего-то ждет. Я должна ответить на незаданный вопрос. Но только не помню его. А потому говорю то, что приходит в голову наобум.
Голос звучит как-то непривычно ясно и звонко.
– Я пойду за тобой.
Зверь, который в холке гораздо выше меня, опускает морду и тыкается мокрым носом в меня. А потом одним широким жестом облизывает мою щеку.
– Что ты делаешь? – Смеюсь и, не подумав, отталкиваю, обнаглевшее животное, а оно замирает.
Я вижу и чувствую, как каждая мышца сейчас напряжена под шкурой, как взгляд сосредотачивается на мне и больше не мигает. И в этих ледяных глазах – ещё один вопрос, который я не понимаю.
Зверю что-то не нравится, но он не может общаться иначе.
Я оглядываюсь по сторонам, будто ища подсказки, и натыкаюсь взглядом на строение, к которому мы пришли.
– Ты хочешь, чтобы мы остались здесь? Хорошо, я не против. Я осталась бы с тобой и в лесу.
Был ли в моих словах ответ именно на невысказанный вопрос, точно не уверена, но барс удовлетворенно расслабляется. А я удивляюсь тому, что он мог сомневаться во мне.
С первого взгляда я понимала, что здесь – именно из-за него. Угадывала в своих, словно стертых когда-то воспоминаниях, его очертания. Находила в нем ответы на все свои сомнения.
Конечно, я останусь, и неважно – где. Главное, что теперь рядом. Мы рядом. И теперь точно всё будет хорошо.
Барс ведет меня внутрь, и строение оказывается старой землянкой, в которой нет практически ничего для жизни. Но меня это не смущает. Я даже смутно угадываю – будто вспоминаю и её.
Что-то в этих воспоминаниях меня тревожит, но сейчас это не так уж и важно.
Сажусь на подстилку у ног ирбиса. Чувство – будто мы встретились после долгой разлуки, хочется быть рядом, гладить, слышать мурчание этого огромного снежного кота.
Его упругий длинный хвост тут же обвивается вокруг моих ног, лапа подгребает к себе поближе. А влажный нос утыкается в мою шею, щекоча длинными усами. Но такое близкое соседство острых клыков не пугает – ирбис не причинит мне вреда, напротив – я чувствую себя защищенной.
Мне так хорошо и спокойно, что закрыв глаза, я откидываюсь на мягкую и пушистую гору и проваливаюсь в глубокий сон. В котором мне снится невероятной красоты голубоглазый мужчина с темными до плеч волосами и волевым подбородком.
Его губы шепчут мне что-то приятное, но я не могу расслышать сквозь мурчание ирбиса.
  
Глава 18
 
Пришла в себя в землянке одна. На улице солнце, значит, ночь уже прошла.
Странный сон помнила очень смутно, образы ускользают, растворяясь с каждой секундой всё сильнее – но ощущения спокойствия из сна ещё не прошли. Вспоминаю землянку и оглядываюсь вокруг.
Наверное, вчера он принес меня сюда. Одежда на мне, даже не порвана, значит, новых повреждений нет.
Может, решил наказать позже, раз я вчера потеряла сознание?
Приподнялась на локтях, вроде ничего особо не болит. Только запульсировала незаживающая ранка на плече. Накрыла её прохладной ладошкой, но облегчения это не принесло.
В памяти возникли картинки вчерашнего дня: костер, ужин, совместное купание, его коса в моих руках, идея одеть чудовище и прикосновение его бархатной плоти к моим губам… А потом побег.
Очередная безуспешная попытка.
В это же время дверь широко распахнулась, а к лежанке все так же одетый – надо же, не привиделось вчера воспаленному воображению – подошел мой мучитель.
Смотреть в его глаза было страшно, я дрожала и боялась поднять взгляд, оглядываясь по сторонам. Сейчас увижу его бешенство, злость, и снова начнется мой персональный кошмар…
Но он опустился передо мной на колени и протянул сверток из листьев с ягодами. Наказания не будет?
Я недоверчиво посмотрела на него – он не зол, скорее озадачен. Уж не знаю, чем, главное – что прямо сейчас делать больно не станет.
 
Протянула дрожащую руку, ведь если откажусь, снова будет психовать. А он вдруг накрыл ее своей, другой вложил сверток в мою ладонь, придерживая.
Мурашки разбежались по телу от прикосновения его горячих рук, я даже вздрогнула. От неожиданности снова подняла взгляд и утонула…
Глубокие голубые глаза со странными зрачками заворожено смотрели на меня, я бы сказала – с нежностью – если бы это было возможно. В голове мелькнула мысль – а если я перестану сопротивляться? Он же не станет причинять мне боль? Или….
Додумать я не успела, зверь поднялся и вышел, а вместе с ним и все мои мысли. В голове стало пусто, накатила усталость.
Бездумно клала одну за другой ягоды в рот, вспоминая только то, как он только что держал мою руку – так по-человечески, с такой теплотой. Почему-то это казалось важным.
Хотя скорее от отсутствия нормального общения и постоянного стресса у меня уже галлюцинации и я вижу то, что хочу, чтобы не сойти с ума от жестокой реальности.
Наверное, ищу в его поведении хоть что-то хорошее, чтобы страх изнутри не заставлял сходить с ума. Чтобы ощутить себя хоть на мгновение в безопасности.
Но как же он смотрел…
Ещё не отойдя от странного сна и только что произошедшей ситуации, решилась снова на импульсивный шаг – попробовать поговорить.
Вспоминания о вчерашнем походе на озеро гнала из головы всеми силами. Да, мне не было физически больно, разве что неприятно. Не скажу и, что это унизительно или обидно – ведь с ним таких понятий и вовсе не существовало – он их не понимал и точно не имел целью.
Но мысль о том, что первый мой подобный опыт был не с любимым мужчиной, а с сумасшедшим похитителем – практически зверем, к тому же против воли, покоя не давала.
Солгу, если скажу, что внешне он был мне неприятен. Напротив. О такой внешности можно было только мечтать. Мужская, какая-то дикая красота и сила буквально гипнотизировали.
За время своего плена я успела уже не раз рассмотреть его со всех сторон (даже если боишься, любопытство делает свое дело). И то, что я видела – мне бы понравилось, если бы его мощь и сила не были направлены на меня…
Но ведь были.
Теперь я видела, что всё, что он делает – это не намеренно, скорее – на инстинктах. Повторяет мои жесты, слушает, если что-то рассказываю, учится.
В какие-то моменты даже умиляет меня, глядя заворожено из-под своих пушистых темных ресниц. Тогда вижу в нём не сильного взрослого мужчину, а ребенка или щеночка, который тянется к новому, любит ласку.
Но не позволяю себе забывать, что этот образ исчезнет сразу же, как только ему в голову стукнет что-то, что я не одобряю или не разделяю.
Моё сопротивление его просто выводит из себя. Похоже на эгоизм ребенка, который требует безусловной любви и заботы. А стоит только заикнуться о собственных интересах – получаешь истерику, в моем же случае – что-то вроде наказания.
За всё время он ни разу не ударил меня, хотя стоило бы ему это сделать – и мою челюсть можно было бы собирать по кусочкам. Всё физическое воздействие заключается в сексуальном насилии или укусах.
То, что сжимает с непомерной силой, уже не в счет – это он делает ненамеренно, хотя приятного тоже мало.
А уж эти «зализывания» ран, нанесены им же. Какой-то животный ритуал неуместной заботы.
Да. Я уже поняла, что он делает это не просто из прихоти, а стараясь так типа излечить меня. Но, даже понимая, что это действительно помогает и работает, смириться не могу…
Я вышла из землянки и с удивлением отметила, что зверь сидит спиной к двери буквально в паре шагов. По тому, как спина напряглась, стало очевидно, что мой выход не остался незамеченным.
 
Подошла чуть ближе и остановилась в нерешительности.
  
Глава 19
 
Но он же первым не заговорит. Это ясно как белый день. И извинений не будет, если он и сожалеет о случившемся.