Право Вызова. Книга Вторая (СИ)
Минусы — я не получаю сто процентов прибыли с верфи и никогда не отведаю Кристину Константиновну.
Плюсы — мой человек получает сто процентов от прибыли с верфи, Кристину Константиновну и нихуёвый такой титул. К тому же, я не женюсь на баронессе. К тому же, мне открывается чудесный мир операций с мутагеном. К тому же, в случае заварушки бывшие Мутантинские боевики будут вынуждены за меня впрячься. К тому же, я сделал благое дело и свёл вместе двух больных извращуг. И к тому же, — вот тут сейчас будет многоходовочка, так что внимание, — может случиться так, что рано или поздно Кристина Константиновна помирится с отцом и тогда у меня появится прямой контакт с Калугой, а это здорово и заебись.
Плюсов, как по мне, гораздо больше, чем минусов.
Так.
Что дальше?
Дальше я принял душ, втрепал разогретые остатки шашлыка, — пускай это и не так вкусно, но есть в них свой особый шарм, — и направился решать дело, которое и без того слишком долго откладывал.
Моё кракозлиное хозяйство до сих пор буксовало на месте. У этой делянки был неограниченный потенциал и в перспективе нереальные обороты, но она не работала. И всё по одной простой причине.
Чёртовы кракозлы не хотели плодиться!
Специально для химер в Прямухино выделили целый дом. Не амбар даже. Не сарай. Не свинарник. Дом!
Признаться, местами я перегнул и затюкал Мохобора и бедных клюкволюдов со своими кракозлами. Спрашивал про них чуть ли не каждый день, мол, как там и чего, и почему до сих пор нет результатов. В ответ слышал лишь:
— Стараемся. Обеспечили им самые лучшие условия содержания.
Но я даже не подозревал насколько лучшие.
Я взбежал по ступенькам на самое обычное деревенское крыльцо, открыл дверь и тут же в максимальной степени охренел. Я попал то ли в кальянную, а то ли на съёмочную площадку порнофильмов.
Розовая подсветка, шёлковые стены, куча подушек на полу. Объёмная акустическая система негромко играет музыку в стиле лаундж. Прямо посередь комнаты стоит корыто, полное четвертинок очищенного авокадо, а две химеры сидят по разным углам и воротят друг от друга нос.
— Ме-э-э, — пренебрежительно мекнула на меня кракоза, мол, ещё один припёрся.
— Ме-е-э-Э! *Какого хрена?* — не стал рассусоливать я.
Обе химеры встрепенулись и с интересом уставились на меня. Говорящий человек оказался для них в новинку. Ну да, так-то жизнь вообще полна сюрпризов.
— Ты что, понимаешь нас? — спросил кракозёл.
— Нет, — ответил я. — Я вас совсем не понимаю. Дорогие мои ракообразные друзья, почему вы до сих пор не спарились?
— Вот! — оживился кракозёл. — Слышишь⁉ Даже он не понимает, почему мы до сих пор не спарились!
— Я больше не хочу об этом! — кракоза отвернулась и скрестила клешни на груди. — Мы уже достаточно поговорили на эту тему, и мне добавить нечего.
— Вот видишь⁉ — обратился ко мне кракозёл. — И так каждый раз! Строит из себя непонятно что! Я уже что только ни делал, а она…
— Ой, бедненький! Ой, посмотрите на него! Что он только ни делал! Что, например?
— Я подарил тебе авокадо!
— И что я, по-твоему, должна была сразу же тебе отдаться?
— Я не это имел ввиду!
— А что же ты тогда имел ввиду?
— Да не передёргивай ты, ёб твою мать! — кракозёл и без того был красным, но сейчас кажется покраснел ещё сильнее. — Я это сказал к тому, что хотя бы как-то попытался растопить между нами лёд! И ты со своей стороны могла бы тоже поучаствовать и хоть чуточку поменять отношение ко мне в лучшую сторону!
— За авокадо?
— Так тут больше нету нихуя кроме этих сраных авокадо! Мы тут, блядь, заперты! Хочешь, занавеску отгрызу⁉
— И подаришь мне занавеску?
— А что ещё тебе надо⁉
— Ох, знаешь, милый, у тебя какое-то странное отношение к подаркам, если честно. Я скажу так. Не дорог подарок как дорого внимание и оценивать сколько бы я готова была подарок это как бы с учётом того, что если я хочу сделать подарок, как бы повторюсь, да, я бы сделала его чтобы кракозлу было приятно, а если кракозёл оценивает насколько дорог подарок, а не моё внимание, то тогда он не должен понимать и подарок расценивать, то есть как внимание которое дороже моего какого-то дружеского отношения.
— Чего, блядь⁉ — кракозла аж застрясло. — Ты сама-то поняла, что сказала⁉
— Ой, всё.
— Ой, всё! Каждый, сука, раз у нас: «ой, всё»!
— Своими криками ты делаешь только хуже. Это тебе явно не зачтётся и когда-нибудь, когда я переживу разрыв и буду готова к новым отношениям, я вряд ли обращу своё внимание на тебя…
— Опять про разрыв.
— Да, опять про разрыв. Прошло ещё слишком мало времени и раны не зажили. Мне надо это прорефлексировать…
— О чём ты собралась рефлексировать, дура⁉ Вы вместе жрали лесную падаль, а потом он убежал, когда на запах тухлятины пришла химера побольше! Вот и всё!
— Я до сих пор не понимаю, почему он так поступил, — грустно вздохнула кракоза. — И ведь я его вроде бы даже простила и отпустила, но всё равно сейчас у меня даже одна мысль о другом кракозле вызывает отвращение. Абсолютно никто не нравится. В глаза сразу же бросаются недостатки — маленькая клешня, потёртый панцирь, грязные копыта, неприятный запах…
Кракоза продолжила говорить, а кракозёл тем временем стал нервно расхаживать из стороны в сторону, клацать клешнями и материться.
Честно говоря, не ожидал, что моя скотина окажется настолько осознанной и социально активной. Изначально у меня была догадка о том, что ликвидаторы просто ошиблись и поймали двух мальчиков, например, — или двух девочек, — а по факту спарить их оказалось куда трудней, чем Черкасскую с майоров Оровым.
Однако лезть в разборки и налаживать отношения между кракозлами я как-то не собирался. Вышел из положения не очень красиво, но вышел.
Подговорил Правую.
Бомбожопица выслушала меня, согласилась, отлепилась от муравьедомёта, — ему в голову тут же впился один из младшеньких, — а затем прилепилась на кракозу и послушно раздвинула её ноги перед кракозлом.
Я уж было начал ругать себя за то, что исполняю какую-то дичь навроде изнасилования и готов был скомандовать Правой прекратить, но тут события резко вильнули в сторону.
Меня атаковал кракозёл. Чтобы защититься от любых его атак, мне достаточно было упереться вытянутой рукой ему в лоб, но тот не успокаивался и всё прыгал-прыгал-прыгал, отбегал и снова наскакивал, пытался достать и цапнуть.
— А ну отлепи от неё свою херню! Отлепи, я сказал!
— Правая, — я кивнул химере, та сразу же отпустила кракозу и скользнула мне в штанину.
— Ты за кого меня держишь⁉ Пускай она неидеальна! Пускай она дура, но она моя дура! Я люблю её, и я никогда не поступил бы с ней так гнусно!
— Что ты сейчас сказал? — тихонечко вмешалась кракоза; крокозёл тут же перестал к и даться.
— Что… эээ… что никогда не поступил бы так гнусно…
— А что ты сказал до этого?
— До этого я обозвал тебя дурой. Извини, пожалуйста, вырвалось на эмоциях. Просто ведь…
— Нет-нет-нет, после «дуры», но перед «гнусно».
— Ну… Там я сказал, что… Ай, забей, не помню уже…
— Ты сказал, что любишь меня?
— Ну… я… да… и…
В манду. Дальше всё и так понятно. Если эти двое не найдут повода снова поругаться, то в скором времени я дождусь от них потомства. А потом потомства от их потомства. А потом потомства от потомства их потомства, которое я наконец-то пущу на мясо! Ах-ха-ха! В жопу веганов!
Ладно, хватит уже про кракозлов. И так уже слишком много времени слил на этих ракообразных, а мне ведь ещё в Торжок ехать.
Сегодня Борзолюба Джакузьевна должна была презентовать мне бренд магазина для взрослых. К гостинице я подъехал примерно к обеду. Чуть постоял на улице, посмотрел на откусанный Жираньей кусок крыши, — его не стали заделывать и оставили как замануху для туристов, — и повспоминал всякое-былое.
Эх, ебать, сколько же уже всего позади. Клоновские и Мутантины, улитоволки и паукопарды, бешеные клоны и не менее бешеные боярышниковые магнаты. И, главное, я понять не могу… неужели я скучаю по всей этой трешнине? Неужели мне не нравится то, как тихо и размеренно течёт моя нынешняя жизнь? Прям вот не берусь ответить, если честно…