Право Вызова. Книга Вторая (СИ)

— Итак, — я вернулся к нашему разговору с Опасновым. — Ты меня наверняка помнишь. Илья Ильич Прямухин. Скромный помещик, на которого так не повезло нарваться твоему хозяину.
— Что тебе нужно⁉
— Всё очень просто, — ответил я. — Сейчас ты очень-очень честно и очень-очень подробно расскажешь мне, где вы держите мою сестру. А потом расскажешь, как вызволить её без лишнего шума. Ясненько?
— Пошёл ты! Тебе пиздец! Безродный тебя сгноит!
— Святопрост?
— Угу.
— У-у-а-а-А-А!!!
Ой, божечки. А я ведь даже не подозревал, что некоторые части мужского организма могут вот так тянуться и выворачиваться. Природа-природа, велик твой замысел. Какой удивительной выносливостью ты наградила репродуктивную функцию.
— А теперь ещё раз, — сказал я. — Честно и подробно. Где вы держите мою сестру?
* * *
ВЧЕРАШНЕЕ УТРО. ТВЕРЬ. НИИ ХИСИК.
Весь институт стоял на ушах ещё засветло; всем сотрудникам было предписано явиться на рабочее место. Началась эпидемия. По всему городу обнаруживались обезумевшие клоны с пчелиной головой. Счёт заражённых уже исчислялся сотнями.
— В Москве обвиняют нас! — кричал Дрын-дын-дын Дрын-дын-дынович; всё-таки он появился в этой истории ещё раз, но уже почти уходит. — Говорят, что болезнь выбралась из нашей лаборатории! Вячеслав Григорич, ты хоть что-нибудь понимаешь⁉
— Нет, — ответил Несутин-старший. — Даже не представляю, что пошло не так.
— А-а-а-ай! — у Дрын-дын-дыновича зазвонил телефон. — Буду держать тебя в курсе! Думай, Вячеслав Григорич, думай! Алло…
Отец и сын остались в кабинете вдвоём.
— Та-а-ак, — Несутин-старший снял очки и помял переносицу. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил?
— Это не я.
— А кто⁉ — взорвался Вячеслав Григорьевич. — Кто ещё грезил о пчелиных генах⁉ Кто мне рассказывал про послушание, а⁉ Ты идиот! Кретин! Придурок!
Лампосвет молча обтекал.
— Ну как, а⁉ Добился своего⁉ Слушаются тебя, да⁉ Слушаются⁉ А я и смотрю! Прямо вот весь стационар этих пчелиноголовых монстров тебя слушается! Все прям по струнке ходят!
— Отец, я…
— Что ты сделал⁉ Что ты, мать твою, натворил⁉ Ты понимаешь⁉
— Отец, я всё исправлю.
— Как⁉
— У меня есть одна идея…
— Хватит с меня твоих идей! — Вячеслав Несутин аж раскраснелся; на лбу венка вздулась, слюни изо рта забрызгали. — О боги, какой же ты идиот! Почему ты не послушался меня⁉ Просто ответь: ПО-ЧЕ-МУ⁉ Ну зачем тебе нужно было это делать⁉ Ну почему ты всегда и всё делаешь мне поперёк⁉
Лампосвет молчал. Ждал, когда отец вдоволь набеснуется.
— А-а-а-ай! — Несутин-старший закрыл лицо руками. — И что нам теперь делать? Как всё это исправить? И возможно ли это вообще исправить? О, боги-боги, Лампосвет. За что мне всё это?
— Отец, — Лампосвет выждал удобный момент и начал. — У меня действительно есть идея. Я почти уверен, что…
— Почти⁉
— Я уверен, что всё получится. Пожалуйста, поверь мне.
Несутин-старший поднял на сына усталый взгляд.
— Что тебе нужно?
— Мне нужна лаборатория и один подопытный. Один, — поднажал Лампосвет. — Всего лишь один здоровый клон.
— Быть может ты забыл, но у нас в городе эпидемия. По твоей вине, кстати, да. И где я тебе сейчас, скажи, пожалуйста, найду здорового клона?
— Дядя Витя, — ответил Лампосвет. — Охранник. Его же заперли на карантин в столовой, верно?
Вячеслав Григорьевич крепко задумался. С одной стороны, он невероятно злился на сына. С другой стороны, у самого Вячеслава Григорьевича не было ни единой мысли насчёт того, как остановить эпидемию. Так что, быть может…
— Ладно, — сдался Несутин-старший. — Хуже уже не будет.
Затем он нажал на кнопочку связи с секретарём и попросил срочно привести охранника дядю Витю в операционную…
* * *
ЧУТЬ ПОЗЖЕ. ТАМ ЖЕ.
— Ради такого дела я согласен, — сказал дядя Витя.
Старенький, скрюченный, совсем морщинистый. За поседевшими усами почти полностью беззубый рот, да и хитин местами протёрся чуть ли не до основания. Дяде Вите было уже тридцать лет; солидный срок для клона.
 
— Делай что надо, сынок.
Старый клон бойко залез в преобразовательную капсулу и удобно устроился на стульчике.
— Да не беспокойтесь, дядь Вить. Всё будет хорошо, — Лампосвет застегнул у него на голове специальный шлем.
— Ты меня давай не успокаивай… ай, — охранник чуть дёрнулся, когда иголка вонзилась меж двух панцирных пластин на сгибе локтя. — Я уже ничего не боюсь. Я своё уже пожил, так что если помру, не обижусь. Главное сейчас другим помочь. Так что давай, врубай свою шарманку.
— Хорошо, дядь Вить. Готов?
— Готов.
По трубочке побежал мутагеновый раствор. Зажужжал преобразователь. Дядя Витя сжал зубы и изогнулся всем телом, а Лампосвет Несутин достал из кармана флакон и попшикал на себя феромонами пчелиной матки.
Да, Лампосвет не собирался никого лечить. Вся эта эпидемия — просто досадная недоработка. Просчёт. Ошибка. Первый неудачный опыт; и в этом нет ничего удивительного, такое сплошь и рядом. Простите, а у кого из великих учёных всё получалось с первого раза? Можете назвать имена этих гениев? Не можете? Вот то-то же.
Лампосвет был уверен, что со второй попытки у него всё получится. Пришлось хорошенечко поломать голову, но он доработал свою схему; догнал её до ума и докрутил недокрученное. Теперь-то пчелиные гены встанут нужным образом и вместо неуправляемых пчелиноголовых клонов он получит самого управляемого дядю Витю на свете.
— Как ощущения? — спросил Лампосвет.
— Ох, — только и смог сказать дядя Витя. — Худо мне. Что-то вот прям совсем худо. Ох, сынок. А оно так и должно быть?
— Да-да, — ответил Несутин-младший. — Потерпи, дядь Вить.
— Ох ты ж, — дядя Витя зажмурился так, будто бы другой клон схватился клешнёй ему за причинное место. — Ох ты ж. Ох ты ж… а-а-а-а-а-А-А!!!
И снова та же самая картина, как и в прошлый раз. Чёрно-жёлтый мех, фасеточные глазки, жвала и усики. Прямо внутри преобразовательной капсулы, дядя Витя из обычного русского клона превращался в химерообразное чудище.
— Быз-быз? — спросил дядя Витя у Лампосвета, когда всё закончилось.
— Встань, — скомандовал учёный.
Дядя Витя не спешил слушаться и откровенно пустил приказ по бороде.
— Быз-быз, — ответил он.
— Встань, я сказал.
— Быз-быз.
— Я приказываю тебе! — закричал Лампосвет. — Слушайся меня, мразь! Встань! ВСТАНЬ!!!
И тут дядя Витя действительно встал. Вот только не так, как того хотелось бы учёному. Дядя Витя резко подскочил со стула, вырвал из руки катетер и прямо в шлеме, — его он просто вырвал с корнем, — бросился на Лампосвета.
Завязалась борьба. Создание восстало против создателя. Охранник дядя Витя сагрился на нерадивого учёного.
— Быз-быз! — быз-бызкал дядя Витя и клацал челюстями в считанных сантиметрах от горла Лампосвета. — Быз-быз!
— Твою-то мать, — шипел Лампосвет, кое-как удерживая тварь.
Да, пусть охранник был старым и дряблым, но и Лампосвет не особенно-то налегал на ЗОЖ и фитнесс. Силы оказались почти равны.
Почти.
Ведь главное отличие человека разумного от неразумного животного, — которым, по сути, и стал дядя Витя, — в умении первого пользоваться орудиями труда и, — ну конечно же! — убийства.
Лампосвет собрался с силами, оттолкнул дядю Витю, бросился к операционному столу, схватил с него скальпель, размахнулся и всадил его ошалевшему насекомому прямо в глаз.
— Быз-быз, — последний раз сказал дядя Витя и упал замертво.
Как и было оговорено заранее, охранник совсем не обиделся.
— Фу-х, — Лампосвет посмотрел на свои окровавленные руки.
Ну ничего, — подумал он. — Со второй попытки тоже не у всех получается. Мне просто нужно больше подопытных. Клоны будут меня слушаться. Я их заставлю…
* * *
ПРИМЕРНО ТО ЖЕ САМОЕ ВРЕМЯ. ТВЕРЬ. ЦЕНТР ГОРОДА.