Графиня Грандвелл (СИ)
В свете факела ухмылка Малинды выглядела зловеще, затем женщина и вовсе расхохоталась.
— Рендлшир мой, Ульвар! Я тут единственная и полноправная хозяйка! Не ты… Нравилось тебе брать меня силой? Чувствовать своё преимущество надо мной? Вот теперь ты в моей власти… Знаешь, чего я желаю? — графиня сделала паузу, прищурив глаза, её сапфировый взор казался почти прозрачным. — Хочу твоей долгой и мучительной смерти… Без крови… Я ведь ненавижу кровь… — Малинда картинно скривила пухлые уста, затем улыбнулась. — Ты умрёшь от голода и жажды вместе со своими пленными воинами, их просто никто не будет кормить и поить… А я иногда буду сюда наведываться и наблюдать за твоей медленной смертью…
Ульвар лишь рыкнул в ответ, не сводя со своей жены ненавидящего, налитого кровью взгляда.
— Я думал, что мы будем действовать вместе, брат, — голос Орма был мрачным и задумчивым. — Ты не оставил мне выбора… Мне нужна эта крепость, я её взял… Твоя женщина помогла, — рука Орма скользнула по талии графини, бесцеремонно задирая сбоку подол её платья из голубого сукна. — Её я также взял, как эту крепость… И беру, когда мне захочется, — ладонь ярла очутилась между бёдер Малинды.
— Прекрати… — томно вздохнула графиня. — Не тут…
— Будет там, где я пожелаю, моя богиня, — прохрипел Орм ей на ухо, затем всё же убрал руку. — Мне тоже больше нравится на ложе, в твоей опочивальне…
— Шлюха! — рявкнул Зигфрид. — Орм тебя использовал! Вы друг друга стоите…
— Прикуси язык, ярл… — прошипела оскорблённая Малинда. — Могу приказать его отрезать.
Зигфрид сразу притих, понимая, что она может вполне выполнить свою угрозу, эта женщина коварна, аки змея и жестока.
— Мне быть конунгом, Ульвар, — молвил спокойно Орм. — Многие перешли на мою сторону, даже твой Атли, который ненавидит христиан и саксов… Ты сам во всём виноват, брат…
— Я тебе не брат! — взревел конунг. — Ты был в моих посёлках Данелага? Убивал моих людей?
— Скажем так, я со своими воинами там проходил, — ехидно молвил Орм. — Но туда еще путь лежит обратный…
— Что с Ингердой? — выпалил Зигфрид, в его голосе явно читался страх.
— Слышишь, Орм? Он влюблён в эту замарашку Ингерду! — хохотнула Малинда, прикрывая платком нос, ведь витающие в воздухе запахи были явно малоприятны для неё.
— Пока никто не тронул Ингерду, но она приглянулась одному из моих людей, будет наложницей… На обратном пути в мои посёлки этот вопрос решится, — прозвучал вердикт Орма. — А вот её братец Олаф оказывал сопротивление и не пожелал перейти на мою сторону… Пришлось его убить…
— Боги вас покарают за предательство! — выпалил отчаянно Зигфрид, сейчас все его мысли были о судьбе любимой Ингерды, которую скорее всего больше не узрит.
— Боги? Молитесь своему христианскому богу, может поможет вам, — с явным скепсисом молвил Орм. — О наших богах вы явно позабыли, вот они от вас и отвернулись… Нам пора, Малинда. Я жажду заняться более приятными вещами, нежели вдыхать зловония этого подземелья, — Орм резко сжал грудь женщины, его сильные пальцы уже тянули за шнуровку корсета. — Нам пора, моя богиня…
— Вы будете прокляты людьми и богами за предательство! Вас ожидает вечный холод и тьма Хельхейма… — донёсся до уходящих Орма и графини отчаянный голос Зигфрида, а Ульвар с диким рыком рванул вперед, в погружённой во тьму камере раздался лязг массивных цепей. Конунг вновь и вновь делал попытки вырвать их из каменных стен, сдирая кожу на руках металлом ненавистных оков.
— Никогда она мне не нравилась… Любая куртизанка честнее и чище неё, — заключил Зигфрид, обессиленно опускаясь на каменный холодный пол, благо, хоть длина цепей позволяла. — Лишь Олафа жаль… Верный был, надёжный… — вздохнул ярл с горечью.
Конунг Ульвар молчал, слова будто закончились. Физическая боль его совершенно не устрашала, как и неминуемая смерть. Душа разрывалась… Ведь он любил Малинду, одаривал дорогими подарками, выполнял все её прихоти и никого иного не желал… Кто же знал, что ненависть в её сердце настолько сильна? Из дикой душевной боли словно огненным потоком вырывалась ярость, и жажда мести предателям, тем, о которых он ранее заботился, снабжая куском хлеба и давая возможность заработать на жизнь… Вот только выбраться бы из этой тьмы живым…
* * *— А где тётушка Гудрун и мои братья? — робко спросила малышка Сири у горничной Эббы, которой было приказано приглядывать за девочкой. Служанка как раз укладывала её в кровать, укрывая мягким покрывальцем из овечьей шерсти. — А отец опять в поход ушёл?
— Тётя Гудрун и твои братья уехали… возможно, надолго… Как и твой отец… Пора уже спать, деточка, я задую свечи… — Эбба и сама толком не знала, что ответить Сири. Она лишь пожала плечами, стараясь побыстрее прервать эти расспросы и уложить любопытное дитя. Сама же горничная расположилась в той же комнате, на узкой деревянной лежанке, устланной овечьими шкурами.
«Твоя матушка избавилась от твоего отца-язычника проклятого…» — Эбба лишь тихонько вздохнула, ворочаясь на лежанке. — «Да не без помощи иного язычника, да этот скоро уйдёт… И матушка твоя будет единственной хозяйкой тут…»
У графини Малинды была своя опочивальня, где ранее на широком ложе она спала с супругом Ульваром, теперь на его месте находился Орм. После визита в подземелье к узникам они поспешно направились в её спальню, в коридоре замке он подхватил графиню на руки, та лишь кокетливо хохотала.
— Я хочу тебя прямо сейчас… — рыкнул Орм, внезапно поставил Малинду на ноги и прижимая к каменной стене начал поспешно и бесцеремонно задирать подол её платья.
— Орм… Слуги могут увидать… — попыталась возразить графиня.
— Какие слуги? Мои воины? Они часто видят, как я беру своих наложниц. — Орм одним рывком разорвал шнуровку её корсета. — Они мне не помеха…
— Я всё же не наложница… — голос Малинды прозвучал немного холодно и обиженно. — Я графиня и хозяйка Рендлшира!
— А чем сейчас ты отличаешься от моих наложниц? — хрипло процедил сквозь зубы Орм, ловко расстёгивая пояс своих кожаных брюк. — Сейчас ты в моей власти, Малинда…
Женщина лишь вскрикнула, когда охваченный похотью ярл вторгся в неё, приподняв за ягодицы. Малинда обхватила ногами его торс, покоряясь этому мужчине. Орм грубо стянул одной рукой верх платья, оголяя плечи и грудь графини, а она стонала и выгибалась, явно получая удовольствие от происходящего, ёрзая голой спиной по каменной стене. В длинном коридоре замка эхом отражались от стен сладострастные крики Малинды и рык Орма.
— Продолжим всё же в комнате… — прохрипел ярл, так и неся её на себе к спальне, затем толкнул со всей силы ногой массивную дверь, женщину поставил на ноги и резко развернул спиной к себе, вынуждая встать на четвереньки. Орм жёстко схватил графиню за белые кудри, заставляя запрокинуть назад голову и рывком овладел её вновь. Малинда получала какое-то мазохистское удовольствие от процесса, грубость и жестокость в мужчинах её отталкивала и притягивала одновременно. Орма же графиня постоянно желала, сама не понимала, почему, ведь чем-то он её сильно притягивал…
— А мне всё же интересно, куда делась моя сестра Гудрун с её муженьком Нилом и значительной частью слуг… — размышлял Орм, когда утомлённые нагие любовники лежали в кровати, попивая вино из кубков. — В подземелье есть явно лазейка… Об этом мне не сообщили… — он нахмурился, пристально взирая на графиню, та лишь пожала плечами.
— Я не ведаю ни о каких лазейках, не знаю… Возможно этот крысённыш Гаррад знал больше меня… — вздохнула Малинда задумчиво.
— Прикажу проверить подземелье своим воинам, — холодно молвил Орм, такого рода недочёты его явно не радовали.
— Прикажи также своим воинам особо не мародёрствовать в моих посёлках! — Малинда картинно поджала свои уста. — Ведь ты обещал… Мне же потом всё восстанавливать, а это расходы…
— Прикажу, — отмахнулся от графини мужчина, словно от назойливой мухи. Пришедшие на земли графства Рендлшир викинги начали бесчинствовать, часть местных селян в ужасе покинула свои дома, унося ценные вещи и детей, направляясь в соседние графства в поисках приюта. А те, кто не успел, стали жертвами мародёров, воины Орма безжалостно убивали и насиловали мирных жителей.