Династия Тан. Расцвет китайского средневековья

 
 
«Пошли герои
 
Снежною зимою
 
На подвиг,
 
Оказавшийся напрасным.
 
И стала кровь их
 
В озере – водою,
 
И озеро Чэньтао
 
Стало красным.
 
В далеком небе
 
Дымка голубая,
 
Уже давно
 
Утихло поле боя,
 
Но сорок тысяч
 
Воинов Китая
 
Погибли здесь,
 
Пожертвовав собою» [140].
 
 
Два корифея танской поэзии познакомились осенью 744 года, и это знакомство переросло в тесную и многолетнюю дружбу, которая поддерживалась в творчестве. До нас дошло около дюжины стихотворений Ду Фу, посвященных Ли Бо, и одно, которое Ли Бо адресовал Ду Фу.
 
 
«Без друга и без семьи
 
Скучаю, как никогда,
 
А сосны скрипят, скрипят
 
По-зимнему, день и ночь.
 
Луское пью вино,
 
Но пей его хоть весь день
 
Не опьяняет оно:
 
Слабое, милый друг.
 
И сердце полно тоской,
 
И, словно река Вэнь,
 
Безудержно, день и ночь
 
Стремится к тебе – на юг» [141].
 
 
Преемником Ду Фу и Ли Бо стал Бо Цзюйи, родившийся в 772 году в знатном семействе, представители которого занимали высокие должности, а троюродный брат поэта Бай Миньчжун при императоре Сюань-цзуне, который правил в IX веке, возвысился до чэнсяна. Поэзии Бо Цзюйи, помимо отточенного стиля и глубокой содержательности, свойственен параллелизм – сходные элементы, поставленные рядом, усиливают выразительность текста.
 
 
«Весенний ветер треплет ветви ив,
 
Бесчисленное множество ветвей.
 
Нежнее золота их мягкий блеск,
 
И нитей шелковых они нежней.
 
На запад от Юнфэня прохожу,
 
Где сад заброшен всеми и забыт —
 
За целый день не встретишь ни души…
 
Кому же он теперь принадлежит?» [142]
 
 
Наряду с Ду Фу Бо Цзюйи заложил основы реализма в китайской классической поэзии. Псевдоним «Пьяный господин, распевающий песни», свидетельствовал о большом уме Бо Цзюйи, ведь только умные люди способны иронизировать над собой.
Вместе с поэтом Юань Чжэнем (который, к слову будь сказано, занимал должность цзедуши), Бо Цзюйи возглавлял так называемое Движение за обновление поэзии, цели которого выражены в «Письмах к Юань Чжэню», датированных 815 годом: «Служа при дворе, я принужден был сталкиваться со многими вещами. Становясь старше и общаясь с людьми, стал глубже вникать в происходящее, читая – пристальнее искать смысла, и пришел к выводу, что литература должна служить своему времени, откликаться на жизнь и события современности… Самое глубокое человеческое заблуждение – это верить ушам и не верить глазам, прославлять древность и презирать современность» [143].
Император Дай-цзун не был таким ценителем поэзии, как его дед Сюань-цзун, и не оказывал особого покровительства поэтам, но вышло так, что расцвет поэзии Танской эпохи пришелся на период его правления, и сейчас при упоминании имени Дай-цзуна первым делом на ум приходит: «А-а, это тот император, при котором жили Ли Бо, Ду Фу и Вэй Инъу…». Но, как сказал Чжэн Сюань [144]: «Неважно, как тебя запомнят, важно, чтобы запомнили».
 
Странно, что никто из известных поэтов того времени не использовал в своем творчестве историю любви императора Дай-цзуна к его наложнице Ду-гу, посмертно провозглашенной императрицей Жен-и [145]. Ду-гу, дочь гвардейского императора, вошла в гарем наследника престола Ли Чу в 757 году, вскоре после смерти его супруги Вэй. Новая наложница настолько покорила наследника своей красотой, что он редко когда удостаивал вниманием других женщин. Однако по восшествии на престол Дай-цзун ограничился присвоением Ду-гу ранга гуйфэй, императрицей она при жизни так и не стала, и никакая другая наложница не была удостоена такой чести. Можно с уверенностью предположить, что император Дай-цзун не хотел создавать повода для ущемления в правах своего старшего сына и наследника Ли K°, который был рожден в 742 году наложницей по фамилии Шэн, ведь сын, рожденный императрицей, имел преимущество над сыновьями от наложниц, вне зависимости от возраста.
Ду-гу родила императору сына Ли Цзюна и дочь Хуаянг, которая умерла в 774 году и отец сильно скорбел по ней. Сама Ду-гу скончалась годом позже дочери. Любовь императора к Ду-гу была настолько сильна, что гроб с ее забальзамированным телом оставался во дворце на протяжении трех лет – до сентября 778 года, – а затем Ду-гу похоронили в императорской гробнице и туда же были перезахоронены останки гунчжу Хуаянг. Единственным произведением, посвященным этой любви, стало эссе, выражающее скорбь по Ду-гу, написанное по приказу императора чэнсяном Чан Гуном.
Император Дай-цзун умер 23 мая 779 на пятьдесят третьем году жизни и восемнадцатом году своего правления. Престол унаследовал его старший сын Ли K°, помогавший отцу в государственных делах со времен подавления мятежа Ань Лушаня. В историю Ли K° вошел как император Дэ-цзун.
  
Глава 8. Император Дэ-цзун: деятельный неудачник
 
Называя императора Дэ-цзуна «неудачником», нужно понимать, что ему в наследство досталась изрядно ослабленная империя, в которой перманентно усиливались центробежные тенденции. Императорская власть слабела, а местные правители, напротив, укреплялись. «Сила – что вода, говорят китайцы, – в одном месте убывает, а в другом прибывает».
На момент прихода к власти Ли K° было двадцать семь лет – прекрасный возраст, когда знания и определенный опыт уже накоплены, а впереди еще много лет, за которые многое нужно сделать. Мятеж Ань Лушаня начался, когда Ли K° было тринадцать лет, иначе говоря, он уже многое понимал. Смута привела к личной трагедии – мать Ли K°, наложница по имени Шэнь, происходившая из знатной учэньской [146] семьи, в 759 году исчезла при загадочных обстоятельствах, и ее так и не смогли найти, а до этого несчастная женщина успела побывать в плену у повстанцев.
Став императором, Ли K° возобновил поиски матери, которые в свое время были прекращены императором Дай-цзуном как бесперспективные. Однако надежда, как известно, живет долго. Была вероятность того, что исчезнувшая наложница удерживается где-то против своей воли или же не осмеливается объявляться из-за каких-то компрометирующих ее обстоятельств. Руководство поисками император Дэ-цзун поручил своему младшему единокровному брату Ли Шу, а также привлек к ним своих родственников по матери – представителей семьи Шэнь, которые находились на высоких должностях.
В 781 году показалось, что вдовствующая императрица Шэнь найдена. За нее приняли приемную дочь упоминавшегося выше евнуха Гао Лиши. Спрятать наложницу императорского наследника в своем доме под видом приемной дочери, чтобы использовать ее для усиления своего влияния, было вполне в характере коварного Гао. С учетом того, что женская половина дома была надежно укрыта от посторонних глаз, о сохранности тайны можно было бы не беспокоиться. Некая придворная дама по имени Ли Чжэньи, впечатленная тем, насколько приемная дочь евнуха сведуща во внутридворцовых делах, заподозрила в ней исчезнувшую Шэнь, которой ее сын, став императором, присвоил титул вдовствующей императрицы.