Пропавшая сестра
Ее предложение поднимает в моей голове целый ураган мыслей. Еще один гид?! Воспоминание о моих предыдущих проводниках и всём, что с ними связано, не дает мне согласиться сразу. У меня и так осталось немного времени, а согласовывать свои планы еще с кем-то — это значит тратить его впустую. Нет уж, лучше я сама. Да и чем этот неизвестный мне Хьюго лучше, чем уже знакомый Жан-Люк?
— Спасибо, но, наверное, уже не остается времени. Я уезжаю в воскресенье вечером.
Она пожимает плечами, засунув руки в карманы.
— Ну, если ты вдруг передумаешь, его по пятницам можно найти в клубе… В этом, как его?.. Он диджеит там с восьми до одиннадцати, перед началом главного представления… О! Чуть не забыла. — С этими словами она исчезает в кассе.
Через несколько секунд она возвращается, роясь в сумочке. Достает оттуда листовку и что-то царапает на обороте.
— Вуаля. Вот номер Хьюго и твоя записка.
Я беру флаер и вопросительно смотрю на Нур.
— Моя записка?
Нур склоняет голову набок.
— На обороте. Это ведь твоя записка? Твой «ду-ту лист»? Вернее, «ту-ду» [50]. Ну, в общем, ты поняла.
Я переворачиваю листок. На нем от руки написан список.
Приехать в Париж.Увидеться с Нур.Потусоваться по клубам.Вернуться домой в Сан-Диего.— Спасибо, но это не мое.
Нур, морщит лоб.
— Я нашла это под дверью после того, как ты ушла. Пошла в магазин за продуктами и обнаружила под ковриком. Если это не твой, то чей же?
С трудом вспоминаю, что было во вторник. За последние три дня произошло так много всего, что мне не помешало бы просмотреть краткое содержание предыдущих серий, как после долгого перерыва в сериале. Кажется, от Нур я сразу же помчалась в полицейский участок.
— Не знаю, я…
И я вижу: в левом нижнем углу листка на нашем тайном языке написано «помоги». Слово криво накарябано простым карандашом не то на коленке, не то у стены.
Нур похлопывает меня по руке, с тревогой глядя на меня.
— Шейна, что с тобой? Ты сильно побледнела.
Я вижу ее руку на своей, но не чувствую, словно она прикасается к кому-то другому. Мне трудно дышать. Я не писала этой записки. Поехала в полицейский участок, потом в университет, потом на Монмартр и еще раз обыскала квартиру Анжелы, но нигде не брала листовок или буклетов, хотя автобусные остановки и завалены ими. Все утро прошло как в тумане, ведь именно в тот день я решила задержаться в Париже, но не настолько, чтобы написать в бессознательном состоянии целый список.
— А когда ты это нашла? — спрашиваю я. — Я имею в виду, в котором часу? Это еще был день или уже вечер?
— Наверное, через несколько часов после того, как ты ушла. Около полудня.
— В коридоре было что-нибудь необычное? Еще какие-нибудь бумаги? Может, ты кого-нибудь встретила?
Я хочу, чтобы Нур вспомнила все подробности, вплоть до температуры на улице и цвета неба. Может, она слышала звук шагов? Может, она видела вдалеке на улице кого-то похожего на меня? Я хочу задать ей тысячу вопросов, потому что… Кроме Анжелы никто больше не мог оставить эту записку под ковриком Нур. Другого варианта нет. Моя сестра жива. И она знает, что я была у Нур.
На меня обрушивается поток эмоций, меня душат слезы радости. Я пытаюсь отдышаться, чтобы ослабить комок, сдавливающий мое горло. В моем сознании взрывается целый фейерверк бенгальских огней. Я боюсь посмотреть в лицо Нур, чтобы не выдать себя. Анжела…
— Все будет хорошо, Шейна. Ничего странного я тогда больше не заметила. Но это вполне нормально, что, будучи в таком состоянии, ты что-то могла и забыть. Все будет в порядке, дорогуша.
Нур гладит меня по плечу, а потом выводит на площадь перед оперой, освещенную уличными фонарями и заполненную толпами людей. Десятки дверей и сотни мест, где можно спрятаться. Этот город — настоящий лабиринт скрытых возможностей, и какой-то из этих возможностей воспользовалась моя сестра. Она жива.
Нур целует меня в обе щеки на прощание, я автоматически отвечаю ей, едва чувствуя ее прикосновение. Кожа как будто задеревенела, по ней пробегают искры электричества, и в ее порах вибрирует надежда.
* * *На цыпочках вхожу в подъезд дома Анжелы, осторожно открыв дверь, но она захлопывается за мной с предательским грохотом. Достаю из кармана ключ, внезапно почувствовав, что мне не терпится войти в квартиру, спрятаться за огнеупорной металлической дверью. Я тихонько пытаюсь открыть в темноте замок, но тут раздаются осторожные шаги на лестнице.
— Шейна? — Жан-Люк останавливается на площадке, отдуваясь. Свет, падающий из окна в потолке, отбрасывает на его лицо зловещие тени от рамы. — Привет. Слушай, прости, что я сбежал. Я просто испугался.
Он проводит рукой по волосам. Они падают густыми прядями на уши. Столько всего произошло с того момента. Прошло уже больше двенадцати часов.
— Ничего страшного. Я побыла там еще какое-то время. Спасибо, что вообще согласился прийти.
Снова вставляю ключ в замок двери, но он никак не поворачивается.
Так какие планы на завтра? Я приходил сегодня уже три раза, но тебя не было дома. Ты уже купила новый мобильник?
Я безуспешно пытаюсь засунуть ключ в замочную скважину, бормоча всевозможные ругательства.
— Шейна? Эй! — Жан-Люк ударяет ладонью по стене, и в коридоре вспыхивает лампа.
Снова вставляю ключ, и дверь со щелчком открывается.
— Спасибо.
— Послушай, еще раз извиняюсь за сегодняшнее утро. Можно мне вернуться к исполнению роли твоего гида и переводчика ресторанных меню?
Непринужденный тон и легкая улыбка вот-вот растопят мое сердце. Он делает шаг ко мне:
— Ну, что скажешь?
Мне бы, конечно, очень хотелось, чтобы рядом был кто-нибудь из местных, тот, кто смог бы разделить со мной все перипетии этого причудливого и невероятного расследования. Жан-Люк подходит для этого лучше, чем кто-либо другой. Но он слишком много узнал обо мне и, если уж быть совсем честной, слишком отвлекает. После сегодняшнего дня, когда я действовала абсолютно самостоятельно, мне это совершенно очевидно. Он будет только мешать, потому что не знает главного. Что Анжела жива. И мне придется постоянно лгать ему. Так что ему лучше уйти.
— Шейна, не отталкивай меня из-за сегодняшнего утра, пожалуйста.
Он останавливается в одном шаге от меня, почти на расстоянии поцелуя. Такое ощущение, что еще мгновение, и он сожмет меня в объятиях. От него пахнет шампунем с ароматом клубники.
Я в миллионный раз за этот вечер испытываю свою силу воли. При звуке его голоса меня окутывает мягкая податливость.
— Я не отталкиваю тебя, Жан-Люк. И ни в чем тебя не виню. Я просто поняла, что могу сама разобраться с этим делом. И больше не нуждаюсь в твоей помощи. И мне неинтересно копаться в твоем прошлом.
Жан-Люк отшатывается назад, как от удара.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ничего особенного. Лишь то, что я не собираюсь разделять с тобой чувство вины за твое прошлое. Предпочитаю не казнить себя за ошибки, совершенные много лет назад. А ты так и будешь постоянно пережевывать свою вину за то, что случилось с твоим другом Бенуа. Имеешь полное право. Но я в этом участвовать не хочу. И, повторю, мне просто больше не нужна твоя помощь.
С каждым жестоким словом мой голос становится все тише и тише.
Жан-Люк потрясенно качает головой:
— Вау! Ты и правда так думаешь?
Я вхожу в квартиру, но некоторое время держу дверь приоткрытой. Жан-Люк смотрит на меня из коридора широко раскрытыми глазами. Наконец, потрясение уступает место покорности, и его плечи ссутуливаются.
— Спокойной ночи, Жан-Люк. Еще раз спасибо.
Чтобы не передумать, закрываю дверь прямо перед его лицом. А сама прижимаюсь лбом к холодному металлу с другой стороны и стою так до тех пор, пока не слышу, как его шаркающие шаги растворяются в тишине коридора.