Запах ночного неба (СИ)

— Две тысячи лет назад? Отца? — прошептала Алана.
Даор смотрел на ее полуоткрытые, соблазнительные губы. Еще немного — и спросит, сколько ему лет, не удержится.
— Однако если бы стало широко известно, зачем нужна защита и как она работает, знатные семьи были бы просто вырезаны слугами демонов. Поэтому ритуал представили как защиту от вторжения пар-оольцев, правду знали единицы. Чтобы поддержать иллюзию, защиты от пар-оольцев, да и от тассцев, итлисцев и велионцев, тоже были созданы. Эти контуры вышли очень заметными и неудобными: жители Империи не могли выйти за их пределы, что широко обсуждалось и осуждалось. Через пять лет защитный периметр был разомкнут.
— А от демонов остался?
— От демонов контур не работал ни секунды. Эсгарда, которая фактически создала его, пользуясь знаниями деда, сама же его и сломала. Я так понимаю, она поссорилась со своим супругом, а после помирилась, и он стал ей не нужен.
— Вот это роль личности в истории! — восхищенно ахнула Алана. — А ее в книгах описывают как бессердечную… извините.
Даор не стал говорить, что женщине, заинтересовавшей демона, была чужда человеческая мораль.
— Мой дед убил тех троих демонов, вероятно, чтобы порадовать Эсгарду, так что все решили, что контур работает, как должен, как и потом пришли к мысли, что он попросту истощился.
— А теперь его нельзя починить?
— Скорее всего, можно, хоть это и не просто. Но я не стану делать этого, а единственный несущий в себе кровь демона потомок Эсгарды в этом мире — я.
Алана заинтересованно смотрела на него, ожидая пояснений.
— Пока мне нравится этот мир, и я не хочу его покидать, — сдался Даор ее пытливым глазам.
— О. А вы… демон?
— На четверть.
— И вы тоже?.. — Алана замялась.
Даор смотрел на нее, и счастье теплело в нем. Она была с ним сейчас, по-настоящему рядом.
— Тоже что? — поддел он ее, и так понимая, о чем девочка хочет спросить.
— Питаетесь людьми, — как-то сердито закончила она и смущенно отвернулась.
— Нет, Алана, я никогда не питался и не собираюсь питаться людьми и их силой. Вероятно, я и не смогу, — рассмеялся он, кивая на одноэтажный домик с маленькими окнами. — Мы стоим тут уже четверть часа. Еще немного, и пойдут слухи, что чужаки что-то вынюхивают в этой маленькой уютной деревне.
___________________________________________________
Карта мира здесь: https://litnet.com/ru/blogs/post/44835 
56. Алана 
К удивлению Аланы, лагерь не спал, хотя было уже недалеко до полуночи. Роберт куда-то уехал, а остальные разбрелись по территории мельницы, щели в досках светились магическим светом.
Луз меланхолично остановилась у столбика рядом с чуть покачивающимся и оттого скрипящим на ветру колесом, ожидая привязи. Алана соскочила на землю — и, конечно, ощутила поддержку сильных рук, когда приземлялась. В щеки все еще бросался румянец, когда герцог прикасался к ней, но все же это его безусловное присутствие стало для нее почти естественным. Ей не нужно было оборачиваться, ждать, она просто спешивалась — и он оказывался рядом. Если бы однажды Даора не оказалось, в груди зазвучала бы пустота.
«Как же я к нему привыкла… Как же он меня приучил…» — размышляла девушка, распуская подпруги седла. Ей нравилось распрягать лошадь самой, нравилось снимать мягкую попону с влажного крупа, нравилось бросать это все вниз со всей силой, на которую она была способна…
И еще больше нравилось, что руки заняты, и мысли тоже заняты, и не нужно видеть разбитых окон поместья, где она провела большую часть жизни — и треплющихся на ветру бордовых занавесок, какие никогда бы не повесил мастер Оливер. Не нужно было думать о том, что мама заслужила звание предательницы, что у нее был выбор, что она могла… И что смерть — чудовищная, ненужная, позорная — была делом рук сейчас мирно спавшей в житнице женщины.
Алана остановилась, сжимая в руках тяжелый, прохваченный цепью ремень со стременем. Металл холодил кожу. Ярость, начавшая было успокаиваться, снова подняла голову. Алана тяжело дышала, так быстро, что голова кружилась.
 
— Алана, ты в порядке? — раздался на краю сознания голос Теа. — Ты слишком часто дышишь. Что случилось?
— Мне нужно поговорить с Юорией, — выдохнула Алана, сжимая зубы. — Где она спит?
— Что случилось? — голос женщины был обеспокоенным.
— Она убила мою мать, — процедила Алана, а потом подняла на целительницу глаза. Что-то в ее взгляде напугало женщину. — Она убила мастера Оливера. Она убила моего отца и моих друзей. Она убила всех, кто был в Зеленом доле, просто потому, что скрывала свои преступления. И я хочу поговорить с ней об этом.
Теа попыталась что-то сказать, но Алана рванулась мимо нее, мимо Амена Рианона, мимо застывшего как истукан Сфатиона Теренера. Теа заспешила за ней, но замедлилась у красного герцога. Краем глаза Алана заметила, как тот оседает на землю, и поспешила дальше, к крайней житнице, укрытой едва заметным в темноте пологом. Она попыталась прорваться сквозь него, но он не пустил ее внутрь.
— Юория! — крикнула Алана, не узнавая свой голос. — Выходи! Ты меня слышишь!
Стремя качалось в ее руках, но она не чувствовала веса.
Полог исчез, и навстречу девушке из темноты житницы шагнул Олеар. Алана бросилась мимо него, и он, чуть помедлив, отступил с ее пути, испуганно глядя ей за спину — Алане не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто стоял там, и почему Олеар так спешно склонил голову.
Внутри житница была похожа на походный шатер. Полотна красной с золотом ткани укрывали деревянные стены, пол был мягким и теплым, посреди помещения стояло нечто необычного вида — то ли походная печь, то ли фонарь, из выпуклой крыши которой торчали зажженные благовония. Две кровати — большая двуспальная, укрытая воздушными одеялами и даже имеющая балдахин, и небольшой топчан в углу — стояли по диагонали друг от друга, к тому же комната была разделена бумажной ширмой.
Этот комфорт разозлил Алану еще больше. Юория нежилась здесь, в тепле и роскоши, тогда как те, кого она убила, кормили червей.
Алана метнулась мимо маленькой кровати — на ней, по-птичьи поджав ноги, сидела одетая во все черное Апудо, во все глаза глядящая на незваную гостью, — уронив на ходу ширму.
Юория лежала на большой кровати спиной к Алане. Из-под одеяла выглядывала оголенная спина — красивая, с едва заметными кошачьими мышцами. Гладкие как шелк волосы живописно разметались поверх одеяла.
— Олеар, ну уйми ты ее, сколько можно, — протянула черная роза недовольно. — А то…
Алана не стала дожидаться, пока женщина закончит фразу. Она ударила стременем прямо по голой коже, оставляя на ней краснеющий рубец.
Юория закричала и обернулась, блеснув голой грудью, и когда Алана попыталась нанести следующий удар, перехватила стремя за перекладину двумя руками.
— Ты что, сдурела?! Олеар! Позови дядю! Эта сумасшедшая…
— Замолчи! — закричала Алана, с невиданной для самой себя силой выдирая цепь из рук Юории. Она снова размахнулась, Юория перекатилась по кровати, и удар пришелся бы по подушке, но между кроватью и Аланой метнулась черная тень — и Апудо приняла на себя удар, глухо вскрикнув и схватившись за лицо. Алана потрясенно отступила назад.
— Апудо, уберись с дороги! — скомандовал Олеар.
Служанка только покачала головой. Удар пришелся ей прямо по лицу: губа была рассечена, по носу тянулась темная полоса, и из него и изо рта сочилась кровь. Алана отбросила свое оружие. Ощущение, что она сделала что-то непоправимое, сжало ее сердце ледяной рукой, и за виной даже ненависть немного утихла.
— Простите, — попросила Алана. — Но вы сами…
Олеар схватил упиравшуюся Апудо под мышки, как ребенка, и приподнял над землей.
— Я отведу ее к Теа.
И исчез.
Алана секунду помедлила. За ее спиной кто-то что-то сказал, и кто-то ответил. Кожей ощутив, что на нее смотрят несколько человек, а значит, видят и Юорию, Алана сделала глубокий вдох, а затем длинный выдох, как учила мама.