Запах ночного неба (СИ)

И снова Алане показалось, что это были не ее чувства.
— Вы что-то делаете со мной? — спросила Алана прямо.
— А что с тобой происходит?
— Я как будто ощущаю не себя, — призналась девушка. — Что это за заговор? Зачем это вам? Вы так хотите подчинить меня?
— Подчинить? — неожиданно рассмеялся Даор. — Выдумала же…
Даор коснулся ее лба в долгом поцелуе, и все внутри затрепетало желанием большего. Почти не владея собой, Алана потянулась к нему, блаженно прикрывая глаза… Не давая себе еще больше поддаться этому мороку, Алана вскочила. Даор поднялся вслед за ней.
— И я не маленькая, — невпопад сказала она. — И не девочка. Не нужно меня так называть. Мне меньше чем через месяц тридцать лет.
Даор улыбался.
— Я намного старше тебя.
— Я знаю человека, которому почти пятьсот лет. Это не мешало ему общаться со мной на равных.
Сказала и подумала: а сколько могло быть герцогу? Наверняка больше, чем Келлану.
— Спроси, — предложил герцог.
Куда исчезло возмущение? Почему это превратилось в игру? Так хотелось поддержать ее! Алана видела, что Даору нравится, что она больше не заискивает перед ним, и это было так приятно — нравиться ему. Понимал ли он, что с ней происходило? Наверно, у него был большой опыт в подобных победах…
— Не спрошу, — упрямо помотала Алана головой. — Даже если вы намного старше, это не делает меня ребенком.
— Согласен. Ты не ребенок. Уверяю тебя, в моем отношении к тебе мало отеческого.
Алана подумала, что ослышалась, так невероятно двусмысленно это прозвучало. И она не знала, что ответить. Что он и не похож на отца?
— Я пойду, — выдавила она из себя, наконец, протискиваясь мимо колючих зарослей. — Мне нужно поговорить с директором Робертом.
— Он не разрешит тебе покидать отряд в одиночку. И вряд ли поедет с тобой, посчитав твое желание недостаточной причиной, — заметил Даор.
— Откуда вы знаете?
— Несложно предположить.
Мимо нее, не замечая, прошли два коричневых воина. Алана отшатнулась с их пути, но они и сами изменили направление, словно обходя препятствие.
— Нас не видят?
— Как в караване, — улыбнулся Даор. — Я не люблю, когда кто-то подслушивает и подсматривает. Почти всегда, когда мы разговариваем, это так. Алана, с тобой могу пойти я. Я единственный, кому Роберт не запретит покидать отряд — и единственный, с кем он отпустит представителя белой крови. Ты же помнишь, он уверен, что у нас всего один Вертерхард.
— А ваша племянница тоже?..
— Нет, конечно. Только я. Ты так боишься меня расспрашивать, что я уже не знаю, что и думать, — словно дразня, проговорил он. Вдруг Алана поняла, что мужчина снова совсем близко, и дух захватило. — Тебе же интересно, я вижу.
— Это невежливо, — попыталась скрыть смущение Алана.
— Я переживу, — поднял брови герцог. — Ну что, едем?
Герцог Даор был прав: с ним безопасно. Алана знала это так же, как знала цвет неба и травы.
— Надо предупредить директора.
— Я ему скажу.
.
Когда они встретились у лошадей, и герцог подсадил ее в седло, Алана вдруг поняла, как выглядела для остальных ее инициатива. Уединиться вдалеке от отряда с мужчиной, который недавно… Замечательно. Просто замечательно.
Да и действительно: она согласилась провести с герцогом никак не меньше четырех часов, и в этот раз рядом не будет ни Роберта, ни кого-либо еще. Мысль о том, как мама отреагирует на подобную компанию своей дочери, отозвалась паникой где-то внутри, но потом Алана вспомнила, что все еще укрыта иллюзией, а значит, мама не узнает ни ее, ни ее спутника. Конечно, Алана собиралась рассказать своим родным, кто она, и шепотом поведать, что у нее все хорошо. Обнять Еву, успокоить маму… навестить могилы папы и мастера Оливера. Быть в Зеленом Доле не далекой Тамаланией, а собой.
Дом, уже оставленный позади, но такой родной, звал ее. Во всем здесь сквозило его уютное дыхание — в полях и садах, и в покосившихся и таких живописных заборах, и в мельницах, и в невысоких деревянных избах без чердаков. Это была ее земля.
Пусть Даор Карион мог разделить с ней это чувство щемящей ностальгии, это не было нужно. Он следовал за ней молчаливой тенью, не нарушая ее размышлений и не мешая воспоминаниям течь и наполнять душу печалью и радостью.
 
Осторожно сквозь сумерки выглянула луна, и сразу же мир окрасился серебром. Лошади неспешно шагали по проселочной дороге, меланхолично с негромким цокотом взрывая копытами промерзшую грязь, а Алана, убаюканная ностальгией, рассматривала домики с горящими окнами. Сколько раз она возвращалась домой по темноте, спеша, ориентируясь на эти огоньки?
Вот впереди засветилась знакомая деревня, и сердце счастливо ухнуло вниз. Там, за двумя десятками домов, в большой избе с огородом и скотным двором жили мама, бабушка и сестра.
Сама не зная почему, Алана натянула поводья — и Луз встала как вкопанная.
— А ведь я вас не поблагодарила, — виновато сказала она, разворачивая лошадь. — Простите. Спасибо, что поехали со мной, что сделали эту поездку возможной. Вы даже не представляете, сколько это для меня значит. Спасибо.
— Не представляю, но вижу, — отозвался герцог, и Алана снова услышала в его голосе улыбку. — Я думал, мы договорились, что ты прекращаешь извиняться. Еще немного, и снова начнешь называть меня по титулу и фамилии.
— Вы запрещаете мне быть вежливой?
— Я не хочу, чтобы ты ощущала пропасть между нами. Когда ты обращаешься ко мне так, будто я могу покарать тебя, она становится глубже и шире.
Это были знакомые слова, но Алана все никак не могла вспомнить, когда и кому говорила их. Впрочем, это было не важно. Не сейчас, когда она видела знакомые частоколы.
— Вы же не будете против, если я встречусь с родными одна? — снова обернулась Алана к Даору. — Не думаю, что вам это будет интересно.
— Я тебя не оставлю, — тихо и как-то задумчиво отозвался мужчина.
Алана вгляделась в красивое лицо и с удивлением прочитала на нем след грусти. Это было так удивительно и так ему не шло, что она спешно спрятала взгляд, словно поймав Даора на чем-то неприличном и желая помочь ему сохранить лицо.
Запела какая-то птица, и где-то вдалеке залаяла собака, ей ответила другая, затем третья. Деревня была совсем рядом, рукой подать.
— Со мной ничего не случится.
— Это место сильно поменялось с твоего отъезда, Алана.
— Чем? — не поняла девушка, трогая каблуками бока Луз. Та послушно зашагала вперед. — Кто сейчас тут главный?
— Здесь правила Юория. Затем она ушла, а на ее место пришел черный барон Вакрис Сарандо. Но здесь он не живет. С потерей возможности путешествовать порталами Зеленые земли остались без правителя.
— Это не страшно, — пожала плечами Алана. — Вы не знаете, какие здесь люди. Им не нужна твердая рука, чтобы жить хорошо.
— И без защиты.
— И это не страшно. Тут всегда было безопасно. Маленьких детей можно было даже ночью отпускать.
— И все же я от тебя не отойду.
— Скорее уж я могу быть вам тут проводником и защитой, — рассмеялась Алана. Тревога, отчего-то глушащая сердце, билась внутри, но она не могла понять ее причины. — Я тут все знаю. Если бы я решила здесь укрыться, меня никто бы не нашел. Видите вон тот двор, сбоку, два окна горит? Там живет Виара, моя подруга. Можно заглянуть к ней, она угостила бы нас парным молоком.
— Ты все еще под иллюзией, — напомнил Даор. — Я понимаю твое желание проявиться, но не стоит этого делать. Даже перед родными, если ты хочешь, чтобы они пережили ближайшие дни. Алана, я не хочу следить за тобой, как за ребенком. Не надо.
— Хорошо, — скрепя сердце согласилась Алана. — Я представлюсь своей подругой из Приюта. Расскажу, как у меня дела, и спрошу, что мне передать. Так ведь не опасно?
55. Даор 
С неспокойным сердцем Даор смотрел, как Алана спешивается у простой, крепко сбитой избы и заносит руку, чтобы постучать. Обитатели этого жилища, вероятно, были очень открытыми миру людьми, и оттого их дом был еще менее безопасным, чем дома вокруг: забор огораживал лишь внутренний двор, откуда раздавалось блеяние коз, а сам вход не был закрыт ничем, кроме тяжелой, но слегка покосившейся двери. Крыльцо, как и у остальных строений здесь, выполняло скорее декоративную функцию — в Зеленых землях почти не было болот, так что не было и смысла приподнимать дома. Простая деревянная дверь с металлическим дверным молотком в виде петуха была глухой, но по обеим сторонам от нее светились оранжевым свечным светом два небольших окна. Из трубы поднимался и разносился по округе белый дым.