Запах ночного неба (СИ)

— Спасибо. И да, я хочу научиться заговору. Как только будет время на привале.
Алана услышала, как Гвиана усмехнулась:
— Как скажете, Алана. Если позволите, я бы предположила только, что сначала вам стоит научиться править лошадью. Буря слишком устала, но мы можем взять Лучика.
Алана бы смутилась, если бы сама не гоняла в голове весь день мысль о том, что ее везут, как ребенка, и что все благополучно следуют на собственных лошадях, а она выглядит глупо. Вообще-то Алана надеялась, что выучится намного быстрее и поедет одна, но когда Лианке показывала, как забираться на лошадь, и Алана раз за разом хваталась за гриву и седло, в первые же минуты стало очевидно, что сама она не справится. Алана бы попробовала все же освоиться в процессе, как говорила мама, но Даор Карион был против. Щеки вспыхнули, когда она вспомнила, как черный герцог приблизился к лошади и уверенно перехватил уздечку прямо поверх ее руки.
«Если ты не хочешь ехать со мной, поезжай с кем-нибудь из женщин. Одной тебе править лошадью рано».
И эти черные, будто улыбающиеся глаза… Он не мог не заметить ее замешательства.
Алана тряхнула головой и огляделась. Герцога, державшегося неподалеку первые несколько часов пути, а затем — по ее просьбе! — отдалившегося, Алана не увидела и теперь, что немного успокоило ее сердце.
— Леди, которая не умеет ездить на лошади. Видела когда-нибудь такое? — весело спросила она Гвиану.
— Никогда, — сквозь сдерживаемый смех признала воительница. И добавила этим показным серьезным тоном: — Алана.
Пейзаж тем временем сменился: слева вырос сначала один холм, а за ним следующий, намного выше первого. И хотя справа все еще проглядывалось открытое пространство, там и тут расчерченное гибкими кустарниками, рельеф больше не походил на равнинный. Из высоких и неожиданно крутых склонов зубьями торчали громадные, похожие на куски вареного мяса, глыбы. Они же были навалены у подножия ближайшего холма густо, образуя неровную груду. Узкая тропа вильнула, огибая очередной каменно-земляной выступ. Дорога здесь сужалась почти вдвое — напротив выступа обочина неожиданно резко уходила вниз. Копыта громче защелкали по камням, раньше изредка проступавшим через мягкую почву, а теперь усеявшим дорогу сплошным слоем. Лошадь пошла жестче, подковы скользили.
За крутым поворотом тропа укрывалась тенью, а холм перерастал в настоящую невысокую гору, закрывавшую большую часть неба и заслонявшую свет луны. Алана засмотрелась на едва различимый снежный полог, блестящей нитью спускавшийся с вершины вниз, к самому подножию, высвечивая подобие расщелины. Сам холм расположился полукругом, словно распахивая объятия им навстречу.
Всадники перед ними неожиданно свернули с тропы влево — как показалось Алане, прямо в кусты. Раздались громкие удары копытами о камни и ржание, кто-то выругался сквозь зубы. Гвиана захватила повод крепче, и Алана вцепилась в седло, готовясь. Ветви расступились перед ними, будто кто-то пригнул их, и девушка, уже спрятавшая лицо в воротник, выдохнула: путь к широкому ущелью был ровным, светящимся льдом и усеянным травой, с редкими кочками камней. Однако между этим кусочком огороженной камнями равнины и дорогой зияла глубокая канава.
— Приготовьтесь, — предупредила ее Гвиана.
Лошадь прыгнула мягко, Алану лишь слегка тряхнуло. Открыв глаза, не понимая, почему не было обычного удара — они с Келланом не раз пересекали такие препятствия — она обернулась. Кустарниковая ива росла прямо, будто только что не льнула к земле, а воздух над самой землей чуть дрожал в свете светлячков. Алана не могла понять, иллюзия ли это уставших глаз, или же и правда какой-то мягкий полог прямо на ее глазах всасывается в ледяную траву и крупные булыжники.
— Это ты сделала? — спросила она спутницу.
— Нет, — отозвалась Гвиана.
— А кто? — спросила Алана.
— Нужно спросить вас, Алана, — ушла от ответа Гвиана, лишь подтвердив мимолетное, но уже не казавшееся таким немыслимым предположение. — Держитесь крепче. Тут рыхлая земля, ямы, да еще камни. Буря может споткнуться.
 
Будто подтверждая тревогу воительницы, сзади раздался шум, а затем и испуганный возглас.
Алана сжала переднюю луку крепче, но Буря шла неспешно и уверенно, обходя заострявшиеся в зеленом свете булыжники и заполненные водой, покрытые льдом круглые норы. Мимо рысью промчался к тропе директор Роберт, на ходу махнув девушкам рукой.
— Я спешусь здесь, — сказала Гвиана. — Там впереди нет травы, один лед и камни, а Буря очень устала. Вы поедете верхом?
Алана с сомнением посмотрела на уже спустившихся у подножия холма Лианке и Йорданку, передававших лошадей своим слугам.
Успокаивающее, теплое кольцо рук Гвианы пропало, воительница рывком спрыгнула вниз, и Алана покачнулась, неожиданно испугавшись.
— Нет, конечно, я тоже спускаюсь.
— Бросьте стремена, пригнитесь к шее лошади и перекиньте правую ногу через круп, — в который раз за этот день скомандовала Гвиана.
Алана послушалась, сетуя на свой небольшой рост и высокую в холке Бурю. Почему-то каждый раз казалось, что, спрыгивая, она не найдет ногами землю и упадет лошади под брюхо, но каждый раз было все проще и проще. Алана, твердо вознамерившаяся довести это чувство до полного исчезновения, не дала себе и секунды промедления.
Вот только ноги и правда не стукнулись о землю. Сильные руки подхватили ее за талию и мягко опустили вниз, так, что сапоги коснулись льда почти бесшумно.
Алана обернулась и встретилась взглядом со знакомыми черными глазами.
— Спасибо, — вежливо поблагодарила она, делая вид, что отряхивает плащ.
Даор Карион некоторое время молчал, не мешая ей играть в эту игру, а затем обратился к ожидавшей приказа Гвиане:
— Отведи лошадей к месту привала.
Краем глаза Алана заметила, как Гвиана склонила голову — упал вперед высокий хвост золотых волос, — и взяла повод.
— Алана, ваши вещи остались в сумках Бури. Они будут в лагере.
— Ты называешь герцогиню по имени? — холодно осведомился Даор.
— Это я ее попросила! — еще до того, как Гвиана могла ответить, воскликнула Алана, неожиданно для самой себя испугавшись. — Гвиана, спасибо! Я сейчас… приду, и ты покажешь мне тот заговор, о котором мы говорили, ладно? И если ты не устала, то можешь дать мне еще один урок?
Черный герцог обернулся к Алане, и она вспыхнула. Он сливался с ночью и выделялся из нее, будто выступал вперед из темноты. Суровое лицо сейчас было мягким, в глубоких глазах таилась все та же теплая улыбка. Он стоял совсем рядом, на расстоянии шага, и Алана отступила бы, но за спиной невозмутимо застыла Буря.
— Конечно, ты попросила, — мягко согласился герцог. — Что за заговор?
Лошадь тронулась вперед, коснувшись девушки боком, а за ней на длинном поводе прошел Лучик — чалый конь, которого Алана выбрала для себя.
Ей хотелось сделать вид, что животные интересуют ее больше разговора, но не ответить было бы невежливо.
— Тот, что улучшает зрение.
Неожиданно Даор Карион поднял руку и провел ладонью перед глазами Аланы. Девушку обдало потоком воздуха. Как только свет вернулся, все стало иначе: теперь предметы не казались выпуклыми, лишь более четкими, и цвета тоже были ярче. Легкое чувство тошноты тоже прошло. Алана подняла глаза вверх: там, среди темноты зимнего неба, ей удалось разглядеть даже быстрые, бурлящие черные тучи на черном же небе. На скале, врывавшейся в это беспокойное месиво, теперь был виден каждый уступ, каждая трещина. Алана перевела взгляд на герцога: его белое лицо теперь тоже стало четче, и она могла различить границу между широким зрачком и темной радужкой. Алане даже показалось, что она видит себя в отражении. И тут поняла, что Даор Карион наклонился к ней, вглядываясь.
— Вы видите вот так? — восхищенно спросила его Алана, забывая отступить назад.
— Нет. Мое зрение достаточно острое и без заговоров, этот же лишь помогает видеть в темноте.
— Расширяет зрачок, — зачем-то нервно вставила Алана.