Запах ночного неба (СИ)

— Каждый день я принимал вид послушника и отправлялся порталом. Оказывался в Пар-ооле, в разных его частях. Не привлекая к себе внимания, я не позволял надеть на меня ошейник, убедительно прикидываясь мертвым. Пока они не выбрасывали мое тело, я успевал освободить и забрать с собой нескольких людей. Я действовал аккуратно, — тут Син раздраженно растянул губы — всего на миг, но как же это было жутко! — и никто не бил тревоги, думая, что пленники попросту находят возможность обрести свою смерть в море. Теперь, после красочного появления Кариона, пар-оольцы настороже и перенаправили выходы с их защищенных кораблей в бесплодные пустыни. А на самих кораблях они закрылись так, что и я не смогу пройти.
Редко когда Син так подробно рассказывал о собственных планах, а подобных проявлений чувств Ингард вообще не помнил.
— Ничего себе, — присвистнул Роберт. — Так вот куда ты исчезаешь утром и вечером. А нам рассказать?
— С какой целью? Ни один из вас не сможет пойти со мной.
— Может быть, чтобы все это не выглядело так безнадежно?! — воскликнул Роберт. — То есть пока мы тут сидим как мыши под веником, ты между отправкой приказов и контролем вообще всего в одиночку занимаешься спасением несчастных! — Он выдохнул, беря себя в руки. — Кого, кстати? Многих?
Син пропустил упрек мимо ушей.
— Со мной вернулось сорок восемь человек.
— Теперь лавочка прикрыта? — грустно спросил Роберт. — Спасибо вороньему герцогу?
— Спасибо, — подтвердил Син мрачно.
— А герцоги в курсе? — подал голос Ингард. — Ты вывел кого-то из их детей?
— Нет. Знать держат отдельно, и к ним портальные ходы не открываются.
— Их хотят обменивать на содействие, — пояснил Келлфер. — Нам стоило бы следить за портальной почтой, чтобы знать, откуда ждать вынужденных предательств.
— Мы не можем проверять письма всех безутешных матерей, сестер и бабушек, молящихся за здоровье потерянных близких в своих отдаленных замках, — возразил Роберт.
Келлфер посмотрел на Роберта устало, будто он сказал какую-то глупость.
— Мой человек в Пар-ооле отслеживает одну из почтовых ветвей. Ему сложно отсылать мне отчеты, и все же он может шифровать в своих посланиях имена тех, кто получает заманчивые предложения. Я постараюсь проникнуть и в остальные десять, но оптимизма ситуация не внушает.
Ингард пригляделся: ему показалось, или седины в распущенных волосах этого паука стало больше?
— Спасибо, Келлфер, — тихо сказал Син.
— А где спасенные дети? — решил уточнить Ингард.
— В Малом Приюте, — ответил Син.
— Их нужно было спрятать там, где никто не станет искать, — кивнул Келлфер. — Чтобы герцоги не бесились, что вытащили не их чадушек, и чтобы никто не сказал пар-оольцам, что ты делаешь.
— Кто может сказать? — не сразу понял Ингард.
— Кто угодно, — пожал плечами Келлфер. — Кому, как не мне, знать, что любой наставник или послушник, и уж точно какой-нибудь маркиз может поставлять информацию врагу.
— Нам сказать было бы здорово, — повторил свою претензию Роберт, снова обращаясь к Сину.
— Я сказал.
Син устало потер переносицу.
— А ты можешь просто прийти туда и устроить там что-то такое, как вороний герцог? — поинтересовался Роберт. — Уж тебе сил хватит. Разнеси их всех, они заслужили. Стань героем Империи.
Син встретил его взгляд, и Роберт вздрогнул и потупился, как мальчишка.
— Сжечь все вокруг? Тысячи мирных жителей, десятки кораблей с сотнями заложников на каждом? Это ты мне предлагаешь.
— Нет, — вступился за друга Ингард. — Роберт говорит о том, что раз уже незамеченным не остаться, может быть, нанести им серьезный ущерб? Армии, не простым пар-оольцам.
— Их армия — наши послушники, — ответил Син. — К тому же слабые и средние заговоры там не работают. Взрывая ограничивающую систему изнутри, я уничтожу их всех. Как Карион. Нет. Мы будем искать другой способ.
Ингард вздохнул. Дилемма стояла ужасающая. Он был рад, что решение принимает именно Син, но, как и Роберт, как и Келлфер, боялся, что Пар-оол использует это преимущество, как только созданная Сином стена вокруг Караанды падет.
 
— Какова вероятность, — протянул Роберт, — что ты сможешь их удерживать достаточно долго, чтобы наши бравые именитые успели ввергнуть нас в повторение истории?
— Я не знаю, — признал Син, и Ингарда как ледяной водой окатило. — Они пользуются не здешними знаниями. И источник этих знаний вполне может оказаться намного сильнее меня.
— Что значит не здешними? — уточнил Ингард.
— Предполагаю, иномирными.
— Ты не думаешь, что стоит договориться с Даором? — спросил Келлфер отстраненно.
— Союз между нами вряд ли возможен даже сейчас, — усмехнулся Син.
— Почему? — театрально округлил глаза Роберт. — Вороний герцог разве ж не готов на все, чтобы защитить кормящую его казну Империю?
— Для таких, как Карион, казна — всего лишь безделушки, а война — всего лишь игра. И недавнее его появление в Пар-ооле тому доказательство. Я бы сказал, что Келлфер может убедить его, но сейчас это маловероятно. — Ингард и сам удивился мрачности своих слов.
Келлфер кивнул, как ни в чем не бывало. Ингард в который раз поразился его умению держать себя.
— Он все еще может меня послушать. Я знаю, что ему сказать.
28. Даор 
Девочки не было долго. Черный герцог понимал, чего она хотела: не быть рядом с ним настолько беспомощной. Если бы речь не шла о боли, он безусловно пошел бы ей навстречу, но наблюдать, как Алана терпит, сжав зубы и отчаянно делая вид, что все хорошо, казалось невозможным. Уважая ее желание сохранить хоть какой-то контроль за собой, Даор не стал идти за ней, как бы ему ни хотелось снова ее увидеть и убедиться, что с ней все в порядке. Иногда он прислушивался: Алана сидела у ручья и тяжело дышала, будто пыталась что-то побороть. То и дело тишину нарушал плеск воды: она опускала в воду руки и омывала лицо снова и снова.
Даор говорил себе, что теперь с ней ничего не случится. Он вылечил ее ночью, каждую рану, каждый синяк, каждую царапину; восстановил ее силы, и, насколько это было возможно, привел в порядок разум. На ней не было амулетов, кроме двух защитных, так что пропасть она не могла, даже если бы кто-то оказался настолько же силен, как и он, и смог переместиться в эти леса с помощью портала, и сама бы Алана не стала убегать: сын Келлфера все еще спал и был всецело в его власти.
Даор почти был готов нарушить ее уединение, когда услышал, что девочка шепчет себе очередные самоуничижающие глупости, называя себя дурой и требуя очнуться. Ее неровные всхлипы резали его, но, подойдя к краю оврага и увидев ее сверху, обнявшую свои колени, он сделал над собой усилие и вернулся к месту ночевки. Не стоило давить на нее. Не сейчас. Его утешение оказалось бы только вредным: Алана все равно не приняла бы помощь, а если бы и приняла под действием заговора, потом злилась бы и на себя — за слабость, и на него — за то, что воспользовался этим моментом.
Это был очень долгий час. Чтобы занять свои мысли и не желая терять времени напрасно, Даор Карион продолжал создавать из так удачно разбросанных в этом необычном месте кусков гранита маячки, которые собирался установить по пути под пар-оольскими кораблями. Работа была кропотливой: стоило допустить малейшую ошибку, и артефакт просто сломался бы под воздействием так любимых пар-оольцами глушащих колец.
Как раз когда он закончил пятый камень, послышался шорох осыпающейся под ногами земли и шелест кустов.
Вернулась Алана грустной и серьезной. Сначала она подошла к сыну Келлфера и внимательно вгляделась в его лицо. Потом, не глядя Даору в глаза, сквозь кочки пробралась к поваленному дереву и села, оборачивая голову тканью. Лицо ее было теперь чистым. По воротнику шерстяного платья расползлось мокрое пятно. Не особенно задумываясь, Даор тихо прошептал приказ — и вода отделилась от ее одежды и волос и осела на землю тонким потоком. Алана завороженно смотрела, как влага впитывается в сухой мерзлый покров, а потом вздохнула и с видимым неудовольствием встала, подошла к Даору и протянула ему то, чем промакивала волосы. Герцог покачал головой.