Чужая (СИ)

— Забирайте телефон, цепочку, куртку, а деньги не трогайте! — рычит мажор. 
— Мы всё заберём, не переживай, — обещает Вал, протягивая мне «надкусанное яблоко» последней модели. На телефон как раз приходит сообщение: 
«Где ты, Ник? Мне нужны деньги! Срочно!» 
Я хмурюсь и протягиваю девайс к брюнету: 
— Разблокируй. 
Он слушается. Я мельком проглядываю сообщения в открывшемся чате, закрываю его и лезу в настройки, чтобы сбросить прежнюю информацию и в будущем спокойно продать телефон. 
— Снимай куртку! 
— И цепочку! 
Брюнет снова слушается, буквально прожигая дырки в каждом из нас своим взглядом. 
— Черти, вот вы кто. 
— Поговори ещё, — веселится Киря, пересчитывая деньги. — Хороший куш, ничего не скажешь. Не переживай, мажорчик, папочка даст тебе ещё. 
— Ладно. Надо сваливать, — усмехается Вал. — Погнали. 
Я начинаю отходить спиной вперёд, удерживая брюнета на мушке, парни обгоняют меня, и уже на безопасном расстоянии кричат: 
— Давай! 
— Бежим! 
Мажор остаётся стоять у стены, всё такой же разъярённый и высокомерный. Вроде как ему всё нипочём. Я начинаю жалеть, что он не может видеть мою улыбку под платком. Потому что после того, что я сделаю сейчас, брюнет придёт в ещё большую ярость. 
Сгибаю руку с пистолетом в локте, чуть приподнимаю пальцами другой руки платок и жму на курок. Из дула вырывается огонёк. Не отрывая глаз от парня, я дую на огонь и, хохоча, срываюсь с места вслед за своими друзьями. 
— Сука! — летит мне в спину яростное. 
Не знаю, может, это адреналин в крови, но чувствую я себя невероятно лёгкой и весёлой. 
Естественно, это ненадолго. Скоро придёт осознание того, что мы натворили, а там и угрызения совести не заставят себя долго ждать. Ну и страх, что нас могут каким-то образом найти. Да уж. 
Но другого выхода у меня не было. 
Я должна помочь брату. 
А прощения у парня с красивыми глазами я попрошу мысленно. Надеюсь, лично мне с ним встретиться никогда не придётся. 
  
Глава 11. Никита
 
— Я... — хлопает глазами девчонка. — Я... я не понимаю... 
О, этот страх в глазах... Ошеломление, которое она не в силах скрыть... 
Это всё стоило моих ожидания и выдержки. 
— Ещё как понимаешь, — ухмыляясь, откланяюсь я от неё. — Как ты сюда попала? И зачем? 
— Ты... ты с кем-то меня спутал, — едва слышно шепчет она. 
Ну уж нет. Эти веснушки и глаза цвета мёда врезались мне в память как нотная грамота, и ещё долго не давали мне покоя. А её смех, когда она, издеваясь, задула огонёк на пистолете-зажигалке, до сих пор напоминает мне о том унижении, что я испытал. 
Прозвище, данное ей мной — ничто, по сравнению с тем, как она сама поступила. 
— Значит, будешь утверждать, что ты Эльвира Королёва? — сужаю я глаза. — Преуспевающий, в свои-то семнадцать, инструктор по аквааэробике, не любящий воду? 
— Откуда ты... Я не хотела сегодня купаться! Вот и ляпнула... 
— Хорошо, — киваю я. — А в списках ты тогда искала свою настоящую фамилию, забыв поддельную? 
— Ничего я не забывала! 
— Смотрю, ты любишь что-нибудь ляпнуть, — хмыкаю я. 
Отворачиваюсь от неё и иду к двери. 
Терпение на исходе. Мне давно хочется получить ответы на все свои вопросы. 
— Куда ты? — бросается девчонка за мной. 
Боится. Это очень и очень хорошо. 
Не отрывая от неё взгляда, я закрываю дверь и прокручиваю замок, она это видит и начинает пятиться. На лице ни кровинки. И со мной наедине оставаться боится. Что тоже хорошо. 
— Спрошу ещё раз, — надвигаюсь я на неё. — Зачем ты здесь? 
— От-тбываю срок, как и все... 
— Кончай придуриваться. Какой у тебя план? Привлекли двери без замков? 
— Что? — округляет она глаза, словно реально оскорбилась. — К-как ты смеешь?! 
— Сужу по твоему прошлому, — усмехаюсь я. — Думаешь, зря? 
— Зря! — Она задевает бедром кресло, смотрит на него так, словно не может понять, как оно здесь оказалось, обходит его и продолжает пятиться, снова подняв глаза на меня: — Ты ничего не знаешь, а потому и судить меня не имеешь права! 
 
— То есть тебе судить Стаса разрешено, а мне тебя — нет? 
— Я была неправа, и прощения у него за это уже попросила! 
Она наконец упирается спиной в стену, секунду шарит по ней ладонями, и решает двигаться вдоль неё. Смешная. И изворотливая. Что уже надоело, кстати говоря. 
В пару широких шагов сокращаю оставшееся между нами расстояние и упираю ладони в стену по обоим сторонам от её плеч. Криво улыбаюсь, разглядывая дурацкие веснушки, и пожимаю плечами: 
— Мне тоже не составит труда попросить прощения. При условии, что я ошибся. 
— Ошибся, — выдыхает она. 
Её плечи понуро опускаются, взгляд тоже гаснет, и в целом, девчонка вдруг становится ещё меньше. 
Я хмурюсь, потому что такой она выглядит, как бездомный котёнок, которого хочется пригреть на груди... 
Разъярённая кошка в её исполнении куда привычнее и безопаснее для меня. 
Сжимаю зубы и через секунду требую: 
— Рассказывай. 
— Мне... мне нужно знать, как ты поступишь с тем, что я тебе расскажу, — шепчет она, не поднимая глаз. 
— Зависит от содержания, — равнодушно бросаю я. 
— На кону моё будущее, Ник, — вдруг цедит она, а затем вскидывает лицо и цепляется пальцами в мою майку в районе груди: — Важно, чтобы ты никому и ничего не рассказал, понимаешь? 
Её взгляд снова пылает, что доставляет мне странное удовольствие. 
— Я тебе не доверяю, по понятным причинам, — говорю я ровно. — Так что посмотрим. 
— Какой же ты... — рычит она. — Я не позволю решать мою судьбу парню, у которого всё есть! Который и не знает, что такое нужда или безысходность! 
— Уверена, что я не знаю, что это такое? — тоже выхожу я из себя. — Я мешки таскал на своём горбу, чтобы заработать те деньги, что вы у меня забрали! Неделю не мог играть из-за мозолей! 
— Ты... Ч-что? — вытягивается её лицо. — Сам... те деньги... 
Медовые глаза наполняются слезами, что сбивает меня с толку, она втягивает в себя воздух и прячет лицо в ладонях: 
— Боже! Я... Мне так жаль... Прости, меня, пожалуйста... 
И тут девчонка, имя которой я так и не знаю, совсем обескураживает меня тем, что скатывается по стене на пол и беззвучно ревёт... 
Я смотрю на её вздрагивающие плечи и не могу понять: всерьёз она жалеет о том, что сделала, или так хорошо играет раскаяние? 
Присаживаюсь сбоку от неё, опираясь затылком в стену, и жду, пока она успокоится. Что бы она не предпринимала, я не уйду отсюда без ответов. 
— Я... — через минут пять отнимает она руки от лица и сморит на меня заплаканными глазами, — Я как... увид-ела те-бя... хот-ела изви-ниться... Об-яснить... Но не мог-ла... Я... я всё вер-ну, обе... обе-щаю! 
Наблюдаю за тем, как она, шмыгая носом, вытирает слёзы с глаз, часто дышит и пытается успокоится. 
Кто она? С этой ли планеты? Почему рядом с ней меня бросает из крайности в крайность? От желания придушить до желания притянуть к себе и обнять, например? Почему меня бесит её непосредственность в общении со Стасом? Почему нравится смотреть, как в медовых глазах разгорается пламя? И наконец почему я сейчас готов забить на то, что случилось в прошлом? 
— Обойдусь, — бросаю я в итоге. — Но раз хотела объяснить — объясняй. 
Взгляд девчонки стекленеет, она подтягивает ноги к груди, обнимает их и тихо рассказывает: 
— Я никогда раньше так не поступала, честно, но тогда мне срочно были нужны деньги. Я бы просто не успела вовремя заработать нужную сумму... Мне стыдно это признавать, но ты казался идеальным вариантом. Я... я и подумать не могла, что ты зарабатываешь сам... 
— Ты себя слышишь? — усмехаюсь я. — Даже если и не я эти деньги заработал, то их заработал кто-то другой. Вы ограбили человека. И неважно, напрямую или косвенно. 
— Знаю, — тупится она, краснея. — Хочешь сдать меня в полицию?